Я стоял на пороге ее квартиры, держа в руках торт «Наполеон» из ее любимой кондитерской. За дверью играла музыка, смеялись дети. У моей младшей сестры, Кати, был день рождения. Тридцать лет.
Дверь открыла она сама. Сияющая, в модном шелковом платье. За ее спиной виднелась огромная гостиная новой квартиры в элитном комплексе. Панорамные окна, дизайнерский ремонт, смех гостей.
— Андрюша, привет! — она чмокнула меня в щеку, и я уловил запах дорогих духов. — Проходи, не стесняйся.
Я прошел. И сразу почувствовал себя чужим. Как будто попал на съемочную площадку фильма про красивую жизнь. Муж Кати, Вадим, разливал гостям просекко. Он — владелец IT-компании, успешный, в белоснежной рубашке. Его друзья — такие же. Уверенные, громкие, обсуждающие какие-то стартапы, раунды инвестиций и новые «Теслы».
Я, в своем обычном джемпере и джинсах, с тортом в руках, выглядел как курьер, который ошибся адресом.
— О, Андрей, привет! — Вадим похлопал меня по плечу. — Как жизнь? Как твои... железки?
«Железки». Так он называл мою работу. Я — автомеханик. У меня свой небольшой, но честный автосервис в промзоне. Я люблю запах машинного масла, звук работающего двигателя и чувство удовлетворения, когда возвращаешь к жизни, казалось бы, мертвый механизм.
— Нормально, — улыбнулся я. — Работаем.
Я прошел на кухню, чтобы отдать торт. Там хлопотала Катя.
— С днем рождения, сестренка, — я обнял ее.
— Спасибо, — она улыбнулась, но как-то натянуто. — Слушай, Андрей, тут такое дело...
Она понизила голос, хотя на кухне никого не было.
— Тут в основном друзья Вадима, ну, ты понимаешь... инвесторы, партнеры. Давай мы, когда знакомиться будешь, скажем, что у тебя... ну, своя консалтинговая фирма? По техническому аудиту. Звучит солиднее, правда?
Я смотрел на нее, и торт в моих руках вдруг показался нелепым.
— Кать, я автомеханик.
— Я знаю! — она замахала руками. — Но это же просто на один вечер! Зачем людям лишнее знать? Ты же у нас умный, с высшим образованием.
С высшим юридическим. Да. Это был главный козырь моей семьи. «Андрюша у нас юристом будет!». Я и стал. Пять лет я проработал в душном офисе крупной фирмы, перекладывая бумажки и ненавидя каждый день. А потом, в тридцать, все бросил. Снял в аренду старый гараж, вложил все сбережения в подъемник и инструменты. И впервые почувствовал себя на своем месте.
Родители были в шоке. «Ты нас опозорил! Сын-юрист стал автослесарем!». Но Катя... Катя тогда меня поддержала. Или сделала вид.
— Ладно, — сказал я. — Как скажешь. Технический аудит.
Весь вечер я чувствовал себя самозванцем. Кивал, когда кто-то говорил про «диверсификацию рисков», пил их просекко, которое казалось кислым, и мечтал поскорее уйти.
Ближе к полуночи, когда гости начали расходиться, Катя подозвала меня на балкон.
— Слушай, — начала она, глядя на огни города. — Я серьезно хотела с тобой поговорить.
— Я слушаю.
— Андрей, тебе тридцать восемь. У тебя нет ни семьи, ни нормальной квартиры. Ты живешь на съеме, ездишь на старой «Мазде». Тебе самому не надоело?
— Меня все устраивает, — ответил я, хотя знал, что это не тот ответ, который она хотела услышать.
— Не ври! — она повернулась ко мне, и в ее глазах стояла злая, колючая жалость. — Кого ты обманываешь? Себя? Я вижу, как ты смотрел сегодня на Вадима, на его друзей. Ты же им завидуешь!
— Я не завидую, Кать.
— Завидуешь! — отрезала она. — Потому что они — успешные мужчины. А ты... ты ковыряешься в грязных моторах! Ты же юрист! У тебя был потенциал! Ты мог бы сейчас быть партнером, ездить на "Мерседесе", жить в такой же квартире!
Она обвела рукой панорамное окно.
— Вадим готов тебе помочь. Он нашел место. Начальник юридического отдела в одной IT-компании. Зарплата — триста тысяч. Служебная машина. Медстраховка на всю семью, которой у тебя нет. Ты должен пойти на собеседование.
Я молчал, глядя на ее красивое, раскрасневшееся от вина лицо.
— Это не просто предложение. Это твой последний шанс, Андрей. Шанс стать нормальным человеком.
— А я сейчас ненормальный? — спросил я тихо.
— Ты — неудачник! — выкрикнула она, и это слово повисло между нами в морозном воздухе. — Неудачник, который играет в свои железки, потому что боится взрослой жизни! Ты променял карьеру, статус, деньги на грязную робу и запах бензина! Отец прав, ты — позор семьи!
Я смотрел на нее, на свою младшую сестренку, которую когда-то учил кататься на велосипеде, и не узнавал.
— Кать, — сказал я, и голос мой был спокоен. — А ты счастлива?
Она опешила.
— Что за глупый вопрос? Конечно, счастлива! Посмотри вокруг! У меня есть всё!
— Я не спрашиваю, что у тебя есть. Я спрашиваю, счастлива ли ты.
Она замялась.
— Мы сейчас не обо мне говорим.
— Нет, давай поговорим о тебе. Ты помнишь, как хотела стать ветеринаром? Как таскала домой бездомных котят, лечила их? Ты помнишь, как плакала, когда родители заставили тебя пойти на экономический, потому что «ветеринар — это не престижно»?
— Прекрати! — ее голос дрогнул.
— Ты работаешь финансовым директором в фирме мужа. Ты целыми днями смотришь в таблицы с цифрами. Ты ненавидишь свою работу, Катя. Я это вижу по твоим глазам. Они пустые. Такие же, какие были у меня, когда я был юристом.
Я подошел ближе.
— Ты не мне помочь хочешь. Ты хочешь, чтобы я стал таким же, как ты. Чтобы я тоже продал свою мечту за служебную машину и вид на город. Чтобы на моем фоне ты не чувствовала себя такой несчастной.
Она смотрела на меня, и по ее щекам текли слезы, размазывая тушь.
— Ты ничего не понимаешь... — прошептала она.
— Нет, Катя. Это ты не понимаешь. Ты думаешь, успех — это твой пентхаус и Мальдивы. А для меня успех — это когда я в субботу утром прихожу в свой гараж, включаю музыку, беру в руки гаечный ключ и чувствую, что на своем месте. Что делаю то, что люблю. Этого не купишь ни за какие триста тысяч.
Я достал из кармана ключи от машины.
— С днем рождения, сестренка.
Я развернулся и пошел к выходу. Слышал, как она плачет у меня за спиной. Но не обернулся.
Выйдя на улицу, я вдохнул холодный воздух. Он пах свободой. Я сел в свою старую «Мазду». Сиденье было протертым, в салоне пахло бензином, но это был мой мир. Честный. Настоящий.
Я ехал по ночному городу, мимо светящихся окон дорогих ресторанов и элитных комплексов. И думал о том, что, наверное, в глазах этого мира я действительно неудачник. Но почему-то именно в этот момент чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Как вы считаете, кто из героев прав в этом споре? Что важнее: социальный успех и материальные блага или внутреннее ощущение счастья и своего места в жизни?