Культурно-просветительская работа в нашей колонии выведена на достойный уровень. И всё благодаря назначению новой замначальницы по воспитательной работе Стаси Розочкиной.
Изучив обстановку, старший лейтенант Розочкина сочла, что в досуге осужденных не хватает театральной составляющей. Ей простительно, она многого не знает. Вон, когда зэки седьмого отряда замутили в гараже три ведра браги – здесь был такой театр, что МХАТ отдыхает!
Для повышения зоновской культуры Розочкина пообещала поставить пьесу «Три мушкетёра». Это её любимая с детства книга, которая учит отваге, достоинству и чести. Пьеса должна оказать положительное влияние на спецконтингент и вдохновить на исправление.
- Я уже вижу, кто будет играть д.Артаньяна! – говорила она. – Тот смуглый осужденный из четвёртого отряда – вылитый Боярский!
- По виду, может, и Боярский, – отвечал спецконтингент. – А по жизни он цыган Азаев, топчет семь лет по наркотической статье.
За участие в пьесе полагались дополнительные выходные, так что недостатка в артистах не было. На роль Атоса утвердили бытовика-убивца Лужина (срок червонец), Портосом стал толстый мошенник Каргачёв (осуждён на шесть с половиной лет). Арамиса выпало играть Женьке-Бубну (скокарь-грабитель, мотает пятый год).
- На пост кардинала Ришелье предлагаю афериста Помазкина, – говорил Атос, запудривая гримом татуировки на шее. – Что тот, что другой – оба отъявленные падлы.
Со средневековой бутафорией управились быстро. Зэка на выдумки горазды. Мушкетёрские плащи сшили из синих байковых одеял, шляпы склеили из картона, шпаги смастерили из проволоки. Алмазные подвески королевы слепили из фольги и ёлочной мишуры.
- Шихта, а не тесак, – сказал Атос, опробовав инструмент. – Она же гнётся. Разрешите мне сварганить заточку из напильника – я всех на сцене попишу!
Исполнительница женской роли была всего одна – массивная капитан Шкряпкина из тылового обеспечения. Она попеременно играла трёх женщин: коварную миледи, милую Констанцию и королеву Анну. Шкряпкина была безумно довольна звёздным набором. Носила пышные юбки, оголяла белые плечи и кокетливо сдвигала корону набок.
- Товарищ капитан, наденьте корону правильно! – кричала Розочкина. – Это же не ушанка!
- И правда – не ушанка! – спохватывалась Шкряпкина. – А я по привычке кокарду ищу…
Под управлением замвоспитки труппа начала репетиции. В ходе обкатки возникали различные казусы.
- Неужели трудно запомнить? – кричала Розочкина. – К кардиналу следует обращаться «ваше преосвященство», а не «эй ты, доходяга с выселок»! А когда мушкетёр приносит клятву, он говорит «клянусь святой мадонной», а не «век мне на пожизненном канать»!
- Дико извиняемся, мадам начальница, – отвечал суровый Атос. – Будем исправляться. Наш девиз: один за всех..
- …а прокурор добавит! – вставил Арамис.
Особенно арестанты завидовали цыгану-д.Артаньяну, который по ходу пьесы мог лапать мясистую капитана Шкряпкину сколько влезет. Но не всё у неё получалось. Играя вперемешку три роли, она порой путалась, кем является в данный момент.
- Ваше величество милфа, базар до тебя есть, – говорил благородный д.Артаньян, протирая шпагу. – Ты ведь сейчас королева? Или где?
- Я запамятовала… - Шкряпкина скромно опускала глаза. – Но вы говорите, я ей передам если что…
- Слухай сюды, лагерная босота! – кричал д.Артаньян. – Шмара в короне подкинула тему: сгонять за брюликами до герцога Блохингема.
- Где этот шнырь? – говорил флегматичный Атос. – В каком отряде чалится?
- Да рядом, в Лондоне припухает! – отвечал д.Артаньян, указывая в сторону хлеборезки. – Мы мигом туда и обратно, к вечерней поверке уложимся!
- Брюлики помыть – это маза! – мечтательно говорил Арамис. – Помню, как-то захожу на хату к одному буржую, а там…
- Стоп-стоп! – кричала охрипшая режиссёрша. – Опять всё не так! Отставить блатной жаргон! «Плащ», а не «клифт»! «Алмазные подвески», а не «бабские цацки»! «Королевский трон», а не «паханская шконка»!
Были удачные творческие находки. Зрелищней всего актёрам удавались дуэли и драки. Сверкали проволочные шпаги, бахали бутафорские пистолеты. Мушкетёры дрались с гвардейцами кардинала отважно и самозабвенно. Устраивали на подмостках такую бучу, что клочья в зал летели!
- Отзынь, ханурики! – орал д.Артаньян, свистя в четыре пальца. – Кто на гасконских пацыков хвоста поднял? Кому требуху через задницу достать?
- Не то! – кричала режиссёр Розочкина. – Азаев, где ваш текст? Мушкетёр должен сказать: «Сударь, я имею честь атаковать вас!»
Д.Артаньян поправлял приклеенные усы и послушно повторял:
- Имею честь атаковать вас… фраера поганые!
В финале мушкетёры торжественно казнили зловредную миледи Шкряпкину. Затаскивали на эшафот и обезглавливали. Однако когда мушкетёры окружали Шкряпкину, она пугалась и краснела.
- Влипла, миледя? – подступал д.Артаньян. – За всё ответишь, гнида развесистая. Суши портянки, тебе вышак отвесили!
- А я не она! – вдруг хитрила Шкряпкина. – Я отравленная Констанция. Но я передам миледи, что вы её заочно замочили…
- Братва, кончайте бабу без меня! – шёл в отказ Атос. – Я ещё за предыдущую мокруху свой червонец не отмотал!
Поэтичный Арамис разглядывал обнажённые плечи и щедрые телеса Шкряпкиной, спрашивал режиссёра:
- Даже жалко столько добра в распыл пускать! А в книге мушкетёры ей сразу тыкву отрубали? Или после насильственных действий сексуального характера?
- Не гони отсебятины, шаромыга! – орал из-за кулис кардинал Ришелье. – Санёк Дюма по понятиям жил. В семнадцатом веке такого б…ства не было.
- Заглохни, грыжа аферистская! – огрызался Портос. – На месте Дюмы я бы тебя в параше утопил.
Спектакль получился авангардным и разухабистым. Классический французский роман на сцене в русской зоне приобрёл особый дух и атмосферу.
Премьера «Трёх мушкетёров» была горячо принята публикой и прошла при полном аншлаге. О том, что спектакль имел успех, свидетельствует хотя бы такой факт. Во время представления у всего начсостава в зале обчистили карманы, но никто ничего не заметил…
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.