В нашем городе есть телефонная станция, о которой вспоминают только когда всё ломается.
Серый куб на окраине, бетон, решётки, запах пыли и озона. Днём тут шумят вентиляторы и ругаются мастера, ночью — тишина, в которой слышно, как лампы жуют электричество.
Я устроился сюда ночным дежурным после того, как однажды проснулся и понял: мне страшно дома.
Смешно, да? Бояться своей квартиры. Бояться собственной тени в коридоре.
А на станции тень хотя бы честная — она всегда от лампы.
Мой пост — маленькая будка у зала коммутации. Стол, чайник, журнал вызовов, рация и старенький пульт с рядами кнопок. Над пультом висит табличка:
«НЕ ОТВЕЧАТЬ НА СЛУЖЕБНЫЕ ЛИНИИ БЕЗ РАСПОРЯЖЕНИЯ».
Я тогда посмеялся: кто вообще будет звонить на служебные линии ночью?
В первую смену мне позвонили в 02:17.
На дисплее высветилось: «Линия 0-0-0». Такого номера не бывает. Нули не маршрутизируются, они просто… пустота.
Я машинально поднял трубку — привычка со старой работы в колл-центре.
— Алло?
Шум. Словно кто-то шуршит пакетом рядом с микрофоном. Потом — дыхание. Сухое, сорванное. И голос, очень близко:
— Не выходи в зал. Сейчас.
Я застыл, прижав трубку к уху. Голос был мужской. Знакомый тембром, но я не мог ухватить, откуда.
— Кто это? — выдавил я.
В ответ — щелчок и короткий писк, как у аппарата при обрыве. На дисплее замигало «СБОЙ».
Я выругался, положил трубку и рассмеялся — нервно, как обычно смеются, когда внутри поднимается холодная волна.
«Спамеры добрались до станции», — успокоил я себя.
Через минуту в зале коммутации щёлкнуло. Глухо, словно кто-то ударил по металлу. Потом запахло горелой резиной.
Я выглянул из будки.
В дальнем углу зала, где тянулись шкафы с маркировкой «СИЛОВОЙ БЛОК», полыхнула искра — маленькая, но злая.
Секунда — и по полу побежал белый дым.
Если бы я встал и пошёл туда, как положено по инструкции — проверить, отключить питание, вызвать мастера — я бы оказался рядом, когда второй раз щёлкнуло.
А так я стоял в проёме и смотрел, как вспыхивает кабельный жгут.
Пламя лизнуло изоляцию и тут же умерло: сработала автоматика. Свет в зале моргнул и вернулся.
Я вызвал диспетчера, сообщил о сработке, и всё закончилось бы обычной записью в журнале, если бы не одно:
на пульте снова загорелась «Линия 0-0-0».
Второй звонок был в 03:02.
— Алло? — уже осторожнее.
На этот раз шум был другой: будто ветер гонит по асфальту песок. И снова голос.
— Слушай внимательно. Не трогай дверь в серверную. Она тёплая.
Я невольно перевёл взгляд на металлическую дверь слева. За ней — комнатка с оборудованием, которое любит греться и ненавидит воду. Дверь и правда была тёплой — я почувствовал это даже через воздух, как чувствуешь чужое присутствие.
— Почему? — спросил я. — Кто ты?
В ответ — пауза, тяжёлая, как мокрое одеяло. Потом голос произнёс, почти шёпотом:
— Потому что там уже не ты.
Щелчок. Обрыв.
У меня внутри что-то сжалось. Я сделал шаг к двери и тут же отдёрнул руку.
Металл был не просто тёплый — горячий, как крышка кастрюли.
Из щели снизу пахнуло чем-то сладковато-химическим, как в мастерской, где плавят пластик.
Я отступил. И в этот момент в серверной что-то тяжело ударило по двери изнутри.
Бух.
Ещё раз.
Бух.
Дверь дрогнула. Из замочной скважины вылетела тонкая струйка дыма.
Я стоял, не в силах вдохнуть.
В голове мелькнула нелепая мысль: «Крысы?»
Но крысы не бьют в дверь кулаком. И не дышат так, чтобы металл отзывался дрожью.
Я схватил рацию, вызвал охрану по внутреннему каналу.
Ответили не сразу — дежурный на проходной зевнул и сказал, что уже идёт.
Когда он подошёл, дверь в серверную была тихой.
Мы вдвоём стояли напротив, словно два человека в кино перед тем, как открыть шкаф с чудовищем.
— Откроем? — спросил охранник.
Я хотел сказать «нет». Хотел.
Но слова застряли, потому что из-за двери донеслось шептание — неразборчивое, как молитва, но с моей интонацией.
Как если бы кто-то внутри повторял мои мысли вслух.
Охранник положил руку на ручку.
И тогда на пульте зазвонило снова.
Третий звонок. 03:06.
Я рванул к будке и поднял трубку, будто от этого зависела жизнь.
— Не открывайте, — сказал голос без вступлений. Он был уже хриплым, словно после крика. — Скажи ему: ключи на стол, и пусть уйдёт.
— Кто ты?! — сорвался я. — Откуда ты знаешь?!
В трубке шумнуло так, будто кто-то швырнул её в воду.
Потом — короткая фраза, отчётливо:
— Я это ты. Только позже.
Я оглянулся. Охранник всё ещё держал ручку. Его пальцы побелели.
— Стой! — крикнул я. — Не открывай. Ключи… ключи на столе, возьми и уходи!
Охранник посмотрел на меня, как на сумасшедшего. Но в этот момент дверь изнутри снова ударили — так сильно, что замок клацнул.
Он вздрогнул, отпустил ручку и, не споря, попятился.
Мы оба отступили в коридор. Я запер дверь в зал коммутации на внутренний засов, хотя понимал: если там, за серверной, что-то действительно есть, замки — это просто желание верить в металл.
Охранник ушёл на проходную, пообещав вызвать аварийную бригаду.
А я остался один, с трубкой в руках и липким страхом на языке.
Пока я ждал, мне пришло в голову проверить журнал линий.
У нас всё фиксируется: какой порт, какая линия, какой маршрут.
Я открыл системный лог на старом терминале и вбил «0-0-0».
Система ругнулась: «НЕСУЩЕСТВУЮЩИЙ АДРЕС».
Я попробовал иначе — по времени. 02:17, 03:02, 03:06.
В логе были записи.
Но не входящие вызовы.
Исходящие.
С моего пульта.
Как будто кто-то… или я… звонил куда-то по «нулевой линии».
У меня пересохло во рту.
Я посмотрел на телефонную трубку. На шнур. На разъём.
— Это бред, — сказал я вслух, чтобы услышать собственный голос и убедиться, что он настоящий.
И тут — четвёртый звонок.
04:41.
На дисплее уже не «0-0-0», а «Линия 9-1-1». Служебная аварийная. Та, через которую можно подключаться к внутренним датчикам, к сигнализации, к системе пожаротушения.
Её не используют руками. Её используют события.
Я поднял трубку.
Сначала — тишина. Такая плотная, что в ушах зазвенело.
Потом голос. Теперь я узнавал его полностью. Не тембром — привычкой растягивать гласные, как это делаю я, когда устал.
Моя собственная манера говорить.
— Ты ещё там? — спросил голос.
— Да… — прошептал я. — Ты… это правда я?
Голос выдохнул, словно с облегчением.
— Не смей смеяться. Не смей говорить «бред». Слушай: через десять минут придут люди. Ты не должен быть на камерах.
— Какие люди? — я сжал трубку так, что костяшки побелели.
— Те, кто всегда приходят, когда кто-то пропадает. Они скажут, что ты заснул, что у тебя стресс, что показалось. Они покажут запись. И ты поверишь. А потом снова окажешься тут.
У меня в голове вспыхнула картинка: я, уходящий со станции утром, в сером рассвете. Потом — снова ночь. Та же будка. Тот же чайник. Та же табличка «НЕ ОТВЕЧАТЬ…»
И звонок.
Петля.
— Как мне выйти? — спросил я.
Голос ответил не сразу. Где-то далеко в трубке слышались сирены, треск, будто горит бумага.
— Есть одна штука, — сказал он. — Пятая кнопка слева на пульте. Под крышкой. Ты никогда её не открывал.
Я посмотрел на пульт. Да, там была маленькая пластиковая крышечка, пломба, которую никто не трогал.
На ней — выцветшая надпись: «ОТКЛЮЧЕНИЕ ПАМЯТИ / ТЕСТ».
— Открой, — сказал голос. — Только не делай это в зале. Выйди в коридор, чтобы камеры не видели. И когда откроешь — не слушай, что скажут в трубке. Просто нажми и положи трубку.
— Что будет?
Голос тихо засмеялся — коротко, без радости.
— Ты наконец перестанешь отвечать.
И связь оборвалась.
Я сидел, уставившись на крышечку.
Снаружи, вдалеке, послышались шаги и голоса — аварийная бригада? охрана?
У станции есть свой звук приближающихся людей: эхо по бетонным коридорам, звон ключей, короткие команды.
Я поднялся. Вышел в коридор, прикрыл за собой дверь будки. Камера в углу мигала красной точкой.
Я опустил глаза, как будто это могло спрятать меня.
Под крышечкой действительно была кнопка — красная, утопленная, рядом маленький переключатель с двумя положениями: «ТЕСТ» и «СБРОС».
Пломба на крышке была сорвана давно, просто аккуратно приклеена обратно. Кто-то уже делал это.
Пальцы дрожали так, что я едва попадал в паз ногтем. Крышечка щёлкнула, открылась.
И в этот момент телефон зазвонил в пятый раз.
Но не в будке. Не на пульте.
В моём кармане.
Я медленно достал свой мобильный. Экран светился входящим вызовом без номера.
На секунду я подумал не брать.
Но палец сам сдвинул зелёный круг.
— Алло?
Тишина. Потом — шёпот, будто кто-то стоит впритык к микрофону.
— Ты нажмёшь, — сказал мой голос. — Ты всегда нажимаешь. И всегда забываешь, почему боялся дома.
Я закрыл глаза. Вспомнил свою квартиру. Коридор. Дверь в кладовку, которую я подпирал стулом, хотя она никогда не открывалась сама.
Вспомнил, как просыпался ночью от звука, похожего на удар изнутри — бух… бух… точно так же, как сейчас из серверной.
Шаги стали ближе. Кто-то крикнул моё имя.
Я посмотрел на кнопку «СБРОС».
И вдруг понял: это не «память станции». Это моя память. Моя.
Потому что проще стереть ночь, чем признать: я не ушёл отсюда ни разу.
Я прижал палец к кнопке.
И в ту же секунду сзади, из темноты коридора, кто-то наклонился к моему уху и очень спокойно произнёс:
— Спасибо, что снова вернул мне твоё лицо.
А на дисплее телефона, вместо таймера вызова, появилась строка: «Исходящий: Линия 0-0-0».
0 постов • 0 подписчиков
Подписаться Добавить пост