— Если ты отдашь своей родне хоть рубль, я в тот же день соберу вещи и уйду. Я не позволю портить нашу жизнь тем, кто даже «спасибо» сказать не способен.
— В тесноте, да не в обиде, Алена. Я троих в двушке подняла, спали чуть ли не друг на друге, и ничего — все людьми выросли.
Маргарита Степановна с хрустом откусила печенье, демонстративно стряхивая крошки на скатерть, которую Алена только утром выгладила.
— А Артемке сейчас тяжелее всех. У него за душой — только его светлая голова, амбиции и Вика.
Куда им идти, когда эта мымра-тетка квартиру забирает? На вокзал?
— Амбиции, значит? — Алена медленно повернулась от раковины, сжимая в руке полотенце. — А то, что ваш «амбициозный» Артем за эти пять лет сменил три иномарки, а на страничке его жены сплошные Мальдивы и Эмираты — это тоже часть его «тяжелой доли»?
Маргарита Степановна, мы с Кириллом за пять лет в кино три раза сходили! Мы на каждый квадратный метр этой квартиры пахали, как проклятые.
Кирилл десять лет из цеха не вылезал, света божьего не видел, чтобы мы в сорок лет не остались с ипотечным ярмом на шее!
— Вот именно! — свекровь подняла палец вверх. — У него уже есть база. Он старший брат, он состоялся!
А Артему нужен трамплин, понимаешь? Ну, дадите ему денег на первый взнос, у вас же там на счету миллионы лежат.
Или пустите их пожить в эту квартиру, а сами другую в ипотеку берите — вы же богатые, потянете.
Вам все равно расширяться надо, ребенок растет, ему в этой конуре скоро тесно станет.
А Артемке с Викой статус поддерживать надо, они в пригороде жить не могут.
Кирилл вернулся с работы вовремя.
— О чем спор? — глухо спросил он, с трудом стягивая тяжелые ботинки.
— О твоей совести, Кирюша! — запела мать, выплывая в коридор и картинно прижимая руки к груди. — Я вот Алене объясняю: брата в беде бросать — последний гр.ех.
Родственники через месяц квартиру требуют освободить. Артему с Викой идти некуда! Деньги им нужны, сынок. Маленькая помощь от старшего брата.
— Мам, у нас нет лишних денег, — тихо, но твердо сказал Кирилл. — Мы на трешку копим. Сыну скоро комната своя нужна будет.
— Какая трешка, господи! — Маргарита Степановна махнула руками так сильно, что едва не сбила вешалку. — Люди в общежитиях семерых в одной комнате растят и радуются!
А тут — родная кр..вь, младшенький! Артем вчера ко мне приходил, голову мне на колени положил и плакал, Кирюша. Навзрыд!
Говорит: «Неужели мой единственный брат меня на помойку выставит из-за б...бских капризов?»
— Артем плакал? — Алена не выдержала и вышла в коридор. — Наверное, оттого, что в его новом «Мерседесе» подогрев плохо работает!
Или оттого, что Вика в депрессии, потому что не может решить: ей к Эйфелевой башне в розовом платье встать или в бежевом?
— Не смей ерничать! — рявкнула свекровь. — Вика — девочка из высокого общества, она привыкла к благополучию.
Ты хочешь, чтобы она в коммуналку пошла, к а...кашам и клопам? Ты этого хочешь, да? Из зависти?
— Я хочу, чтобы мой муж перестал тянуть на своем горбу своего здорового тридцатилетнего лба-брата, — Алена посмотрела прямо в глаза Кириллу. — Скажи ей. Скажи сейчас, что мы не дадим ни копейки из тех денег, что ты заработал!
Кирилл промолчал.
На следующий день Артем приехал сам. За ним, цокая шпильками по ламинату, семенила Вика. В квартиру зашли и, не разуваясь, прошли в гостиную.
— Ну что, семейство, — Артем по-хозяйски развалился в любимом кресле брата. — Мама сказала, вы против нашего переезда? Почему?
— Артем, потише, — Алена только уложила сына. — Мы просто не собираемся никого к себе подселять. И денег на ваш красивый старт у нас нет.
— Ален, дорогая, не будь ты такой... жадной, — Вика присела на край дивана, брезгливо одернув юбку. — Мы же не навсегда. Полгода, годик, три — пока Артемка на ноги не встанет.
Мы даже, так и быть, можем часть коммуналки оплачивать. Ну, ту часть, которую нажжем.
— Часть коммуналки? — Алена нервно рассмеялась. — Какая щедрость! А то, что мы с мужем во всем себе отказываем, чтобы через год из этой двушки вырваться — это вас не колышет?
Вы вчера в сторис выкладывали ужин из ресторана «Парус». Там счет был больше, чем мои декретные за три месяца!
— Это был важный ужин! — огрызнулся Артем, вскакивая. — Мы должны поддерживать имидж!
Ты, простая декретница, хоть понимаешь, как дела такие делаются? Чтобы заработать миллионы, надо выглядеть на миллион!
— Нормально разговаривай с моей женой, — отрезал Кирилл.
— Кирюх, ну ты-то чего? — Артем мгновенно сменил тон на заискивающий. — Помнишь, как ты мне в детстве велик свой отдал? Ты всегда был моим героем.
Мать говорит, у вас на счету три-четыре мульта лежит. Нам на однушку в центре как раз на первый взнос хватит.
Вам-то зачем они сейчас? Деньги должны работать! А так они у вас просто гниют.
Вы еще годик здесь посидите, потерпите — у тебя же зарплата выросла, еще поднакопите. Тебе что, для брата жалко?
— Эти деньги — это десять лет моей жизни, — Кирилл подошел к брату вплотную. — Каждый мой отпуск, в который я нарочно не уходил, каждый сверхурочный час!
Я не видел, как растет мой сын. Пока ты по клубам «связи налаживал», я в две смены у станка стоял, чтобы у моей семьи был свой угол!
— И что теперь, мне тебе ноги мыть и воду пить за это?! — скривился Артем. — Ты — старший! Это твоя обязанность — тянуть семью!
— Пошли вон, — тихо, но отчетливо сказала Алена.
— Что?! — Вика округлила аккуратно обведенные глаза. — Ты как со мной разговариваешь?
— Вон из этой квартиры. Оба. И чтобы я про «помощь» больше ни слова не слышала. Если мать так за вас уб..вается, то пусть помогает.
У нее трехкомнатная в области, сорок минут на электричке. Езжайте и там живите!
— К матери?! — Артем расхохотался прямо ей в лицо. — В эту д..ру?! Где даже нормальной кофейни нет, чтобы встречу назначить? Ты совсем кукухой поехала, Алена?
Кирилл молча подошел к брату, дернул его за рукав. Артем нехотя поднялся, но к двери пошел сам. Его супруга бросилась следом.
— Она меня не оставит в покое, Ален... — пробормотал Кирилл, закрыв за братом дверь. — Мать из меня все жилы вытянет. Будет звонить по ночам, проклинать, выть в трубку, что я — иуда и предатель.
— Пусть воет. Кирюш, иначе не получится. Придется выбирать: или ты «предатель» для матери, которая тебя не ценит, или ты предатель для нас.
Если ты отдашь им хоть рубль, я в тот же день соберу вещи и уйду. Я не позволю портить нашу жизнь пара..зитам, которые даже «спасибо» сказать не способны.
***
Через неделю Маргарита Степановна перешла в наступление — она атаковала сына ежеминутно. Телефоны разрывались:
— Артема вышвыривают на мороз через два дня!
— Вика потеряла сознание от стресса, врачи подозревают истощение!
— Если с ними что-то случится, ты будешь виноват.
А в пятницу вечером свекровь явилась без звонка. С огромным кожаным чемоданом. Вломилась в квартиру, закатила чемодан.
— Это что за перформанс? — поразилась Алена.
— Это вещи Артемки, самые необходимые. Остальное в багажнике, — объяснила Маргарита Степановна. — Они сегодня переночуют у друзей, а завтра утром въезжают к вам.
Я так решила, ясно! Кирилл не выгонит брата, пока я жива!
Алена остолбенела.
— Кирюш? — негромко позвала мужа. — Ты слышишь?!
Муж выглянул в прихожую.
— Мам, бери этот чемодан и вези его туда, откуда привезла.
— Чего? — Маргарита Степановна сначала побелела, а потом резко покраснела. — Ну-ка, повтори!
— Я сказал: вещи забирай отсюда. И Артему передай, чтобы не вздумал сюда соваться.
— Ты с ума сошел?! Ему идти некуда, им жить негде!
— У него есть «Мерседес» за четыре миллиона, — пожал плечами Кирилл. — Пусть продаст свою игрушку, снимет нормальную квартиру на два года, и еще на первый взнос останется.
— Да как ты смеешь! — мать замахнулась тяжелой сумкой на сына. — Да я здоровья лишилась, пока тебя поднимала! Ты — иуда!
— Я тебе благодарен за детство, поэтому я ежемесячно оплачиваю твои счета и лекарства. И буду продолжать это делать.
Но содержать тридцатилетнего здорового лба и его капризную де.вицу я не нанимался.
Маргарита Степановна начала театрально оседать на чемодан, хватаясь за шею.
— Ой, сердце... Давление... Скорую зовите... Сын родной в могилу сводит... Помираю...
— Скорую я уже вызываю, — хмыкнула Алена. — И чемоданчик поможет вам спустить вниз любимый сынок. Артемка, небось, у подъезда стоит? Ждет, когда мамка его проблемы в очередной раз решит?
Свекровь мгновенно исцелилась. Она вскочила, как ошпаренная, и выдала такую тираду из нецензурных слов и проклятий, что Алене даже стыдно стало.
Схватив чемодан, Маргарита Степановна вылетела из квартиры, напоследок плюнув на коврик.
***
Теперь супруги жили спокойно. Как-то вечером, перед сном, Кирилл жене сказал:
— Слышала новости о «пострадавших»?
— Неужели Артем пошел работать на завод? — усмехнулась Алена.
— Почти. «Мерс» он все-таки продал, купил подержанную «Ладу» и снял студию в центре, потому что Вика заявила, что в спальном районе жить не будет.
Мать теперь с ними не общается. Оказывается, Артем выудил у нее все ее похоронные — полтора миллиона отдала якобы на бизнес. А он всё спустил за две недели.
— А она что?
— Звонила вчера. Плакала. Говорит, Артем ее даже на порог той студии не пустил, когда она приехала за долгом. Сказал, что сирота он, без родителей вырос. Мать просила прощения у нас, хочет на сына посмотреть нашего.
Алена вздохнула.
— Жаль ее, конечно, по-человечески. Но ты ведь понимаешь... мы бы их не спасли. Мы бы просто пошли на дно вместе с ними, а они бы еще и на наших головах чечетку б станцевали.
Кирилл и сам это прекрасно понимал. На..туру брата он хорошо знал. Если бы, не приведи Господь, он бы брата с его женой пустил в свою квартиру, то с жильем пришлось бы попрощаться.
Хорошо, что до матери пусть и поздно, но все-таки дошла простая истина: таким, как Артем, вообще в руки деньги давать нельзя.
Урок пенсионерке обошелся в полтора миллиона.
Алена подумывает над тем, чтобы со свекровью помириться. Не хотелось ей внука лишать пусть и гл...пой, но бабушки.