— Что ты сказал? — прошептала она, не поворачиваясь.
— Ты прекрасно слышала, — голос Игоря звучал равнодушно, будто он комментировал погоду. — Считай, что тебя здесь больше нет.
Тридцать пять лет брака рухнули в одну секунду. Из-за чего? Из-за того, что она посмела возразить ему насчёт покупки новой машины? Или из-за того, что предложила съездить к сыну на выходные?
— Игорь, что происходит? — Марина наконец обернулась, её лицо побледнело. — Мы же просто обсуждали...
— Обсуждали? — он усмехнулся. — Ты мне указываешь, что делать с моими деньгами, куда ехать, с кем встречаться. Достало.
Сковородка выскользнула из её рук и упала на пол с грохотом. Яичница разлетелась жёлтыми брызгами по кафелю.
— Я просто хотела... — начала Марина.
— Ничего ты не хотела. Ты привыкла командовать, — Игорь встал из-за стола, даже не взглянув на разбитую посуду. — Я иду на работу. И да, убери за собой.
Дверь хлопнула, и Марина осталась одна среди осколков и своих разрушенных иллюзий. Пятьдесят восемь лет жизни, из которых больше половины она посвятила этому человеку. Готовила, стирала, воспитывала сына, поддерживала во всех начинаниях.
А теперь... теперь её больше нет?
Она опустилась на колени и начала собирать осколки. Острые края впивались в пальцы, но физическая боль казалась ничтожной по сравнению с той пустотой, которая разрасталась в груди.
— Неужели я правда стала такой? — прошептала Марина самой себе. — Командую, указываю...
В памяти всплыли недавние разговоры. Да, она говорила Игорю, что не стоит покупать дорогую машину сейчас, когда они только вышли на пенсию. Да, настаивала на поездке к сыну — внучке исполнялось семь лет. Но разве это командование?
Телефон зазвонил. Марина вытерла руки о фартук и подняла трубку.
— Мама? — голос сына Димы звучал обеспокоенно. — Ты как? Папа только что звонил, сказал, что вы поссорились.
— Поссорились? — горько усмехнулась Марина. — Это слабо сказано, сынок.
— Что случилось? Расскажи.
Как рассказать сыну, что его отец только что вычеркнул её из жизни? Что тридцать пять лет совместной жизни оказались для него ничем?
— Просто... разногласия, — соврала Марина. — Ничего страшного.
— Мам, я же не маленький. Говори, что произошло.
— Потом, Димочка. Потом поговорим.
После разговора с сыном Марина долго сидела в пустой кухне. На часах было всего девять утра, а впереди тянулся бесконечный день. Что она будет делать? Ждать, когда Игорь вернётся с работы и, может быть, соизволит с ней заговорить?
— Считай, что тебя здесь больше нет, — повторила она его слова вслух.
А ведь он прав в одном — её действительно здесь нет. Она растворилась в этом доме, в этом браке, в заботах о других. Когда в последний раз она делала что-то для себя? Когда думала о своих желаниях, а не о том, что нужно семье?
Марина поднялась и медленно пошла в спальню. В дальнем углу шкафа лежала старая коробка — её личные вещи, которые она не доставала уже много лет. Дневники, фотографии, письма...
Открыв коробку, она наткнулась на дневник времён молодости. Жёлтые страницы хранили мечты двадцатилетней девушки, которая хотела стать учителем, путешествовать, читать книги, учить детей...
«Мечтаю преподавать литературу в школе, — читала Марина свой почерк двадцатилетней давности. — Хочу, чтобы дети полюбили Пушкина так же, как люблю его я. А ещё мечтаю побывать в Италии и увидеть Венецию...»
Слёзы капали на пожелтевшие страницы. Что случилось с той девушкой? Где она пропала среди бесконечных стирок, готовок и семейных забот?
— Венеция... — прошептала Марина.
Она так и не попала туда. Каждый раз находилась причина отложить поездку: то беременность, то маленький ребёнок, то не хватало денег, то Игорь не мог взять отпуск. А потом желание как-то само собой угасло.
Телефон зазвонил снова. На этот раз звонила Лена, подруга по институту, с которой она почти не общалась последние годы.
— Маринка! — голос Лены звучал радостно. — Представляешь, нашла твой номер в старой записной книжке. Как дела? Как семья?
— Привет, Ленусь, — Марина попыталась изобразить бодрость. — Да всё нормально...
— А что голос такой грустный? Что-то случилось?
Удивительно, как люди, с которыми не виделись годами, иногда чувствуют твоё состояние лучше, чем те, кто рядом каждый день.
— Игорь сегодня сказал, что меня больше нет, — выпалила Марина и сама удивилась своей откровенности.
— Что значит "нет"? Ты что, умерла? — Лена говорила с присущей ей прямотой.
— Почти, — горько усмехнулась Марина.
— Всё, собирайся. Через час я за тобой заеду. Поедем в "Старый город", помнишь наше студенческое кафе? Поговорим как следует.
— Лен, да не надо, я не в настроении...
— Именно поэтому и надо. Жду тебя внизу через час.
Марина посмотрела на себя в зеркало. Серый халат, растрёпанные волосы, заплаканные глаза. Когда она в последний раз наряжалась не для семейного ужина или похода в магазин?
В шкафу висели платья, которые она не надевала уже несколько лет. Тёмно-синее — Игорь говорил, что оно её полнит. Зелёное — слишком яркое для её возраста, по его мнению. Бордовое...
— А бордовое мне нравится, — сказала Марина вслух и решительно сняла его с вешалки.
Через час она спускалась к машине Лены, чувствуя себя странно — словно нарушала какие-то неписаные правила.
— Ого! — присвистнула Лена, увидев подругу. — Да ты красавица! А я уж думала, найду тебя в домашнем халате с зареванными глазами.
— Почти так и было, — призналась Марина, садясь в машину.
Кафе "Старый город" почти не изменилось за все эти годы. Те же деревянные столики, та же атмосфера уюта и неспешной беседы. За угловым столиком сидели студенты — такие же молодые, как они с Леной когда-то.
— Рассказывай, — сказала Лена, заказав кофе. — Что стряслось в твоём семейном раю?
— Какой рай? — Марина покачала головой. — Мы с Игорем уже давно живём как соседи. Он — на работе и с друзьями, я — дома с бытом. А сегодня он просто озвучил то, что давно витало в воздухе.
— И что теперь будешь делать?
— Не знаю, — честно призналась Марина. — Даже не представляю. Всю жизнь я была чьей-то — сначала дочерью, потом женой, потом мамой. А теперь... теперь я просто не знаю, кто я такая.
Лена долго молча смотрела на подругу, потом положила руку на её ладонь.
— Помнишь, в институте ты хотела стать преподавателем? Так горела этой идеей!
— Хотела, — вздохнула Марина. — Но жизнь распорядилась иначе.
— Жизнь или ты сама? — мягко спросила Лена. — Маринка, тебе пятьдесят восемь, а не восемьдесят. У тебя ещё столько времени впереди!
— Для чего? Я даже не помню, чего хочу.
— Тогда самое время вспомнить. Слушай, а помнишь Нину Петровну из нашей школы? Ту, что литературу преподавала?
— Конечно помню. Она же нас с тобой и вдохновила поступать на филфак.
— Так вот, она сейчас заведует библиотекой в районе. На прошлой неделе звонила, жаловалась, что не может найти помощника — кого-то с образованием, кто разбирается в литературе и любит работать с людьми.
Марина подняла голову. В глазах впервые за день появился интерес.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Может, позвонишь ей?
— Но я же давно не работала...
— И что? Ты же не руки потеряла. Образование никуда не делось, голова на месте. А главное — ты снова будешь нужна. Не как жена, не как мать, а как личность.
На следующий день Марина набрала номер Нины Петровны. Руки дрожали, как перед экзаменом.
— Марина Алексеевна! — голос учительницы был таким же тёплым, как в школьные годы. — Какая неожиданность! Лена говорила, что ты можешь заинтересоваться работой в библиотеке.
— Я... да, возможно, — неуверенно ответила Марина. — Но я так давно не работала...
— Глупости! Приезжай завтра, посмотришь на наше хозяйство. У нас сейчас проект интересный — литературные вечера для пенсионеров, встречи с авторами. Нужен человек с душой и образованием.
После разговора Марина почувствовала странное волнение. Когда в последний раз она так волновалась? Только не из-за домашних дел или семейных проблем, а из-за чего-то своего, личного?
Игорь вернулся домой поздно, молча поужинал и ушёл к телевизору. Марина попыталась заговорить с ним, но получила в ответ лишь равнодушное хмыканье. Хорошо, значит, её действительно больше нет.
Утром она снова надела бордовое платье и отправилась в библиотеку. Здание было старым, но уютным. Нина Петровна встретила её у входа — седая, но всё такая же энергичная.
— Проходи, покажу наши владения, — учительница провела Марину по залам. — Вот здесь проводим встречи, здесь читальный зал, а это детская секция.
Марина шла и чувствовала, как что-то внутри неё откликается. Запах книг, тишина, наполненная смыслом, люди, увлечённо читающие...
— А что именно нужно будет делать? — спросила она.
— Помогать с организацией мероприятий, консультировать читателей, вести кружок для старшеклассников. Можешь даже свои идеи предложить. Помню, ты прекрасно рассказывала о Пушкине.
— Это было так давно...
— Талант не исчезает, — улыбнулась Нина Петровна. — Попробуешь?
Марина кивнула, даже не верря, что соглашается.
— Замечательно! Начинаешь с понедельника. Зарплата небольшая, но для души — самое то.
Для души... Когда Марина в последний раз делала что-то для души?
Домой она вернулась совсем другой. Игорь сидел на кухне с кружкой чая и хмуро уставился в телефон.
— Где ты была? — спросил он, даже не поднимая головы.
— Устроилась на работу, — спокойно ответила Марина.
Теперь он посмотрел на неё.
— На какую работу? Ты что, с ума сошла? Нам хватает пенсии.
— Мне не хватает, — Марина села напротив мужа. — Мне не хватает смысла, Игорь. Ты же сказал, что меня здесь больше нет. Вот я и решила найти место, где я есть.
— Не неси чушь. Какая работа в твоём возрасте?
— В библиотеке. Буду помогать людям находить книги, организовывать встречи. То, о чём мечтала в молодости.
Игорь фыркнул.
— Детский сад какой-то. Играть в библиотекаршу...
— Не играть, а работать, — голос Марины стал тверже. — И знаешь что, Игорь? Мне надоело выслушивать твои оценки всего, что я делаю. Последние годы ты критикуешь каждое моё слово, каждый поступок. Ну так вот — больше не будешь.
Муж удивлённо поднял брови. Такого тона от Марины он не слышал уже очень давно.
— Ты что, бунтуешь?
— Я живу, — ответила Марина. — Может быть, впервые за много лет — живу. А не просто существую в роли домработницы и поварихи.
— Марина, что с тобой происходит?
— Со мной ничего не происходит. Это с тобой что-то произошло. Ты превратил меня в невидимку, а потом удивляешься, что мне это не нравится.
Игорь молчал, вертя в руках кружку.
— Я не хотел... — начал он.
— Что? Что ты не хотел? — Марина встала. — Обижать? Унижать? Игнорировать? А что ты хотел, когда сказал, что меня больше нет?
— Я был зол. Ты постоянно...
— Постоянно что? Заботилась о семье? Пыталась планировать нашу совместную жизнь? Хотела видеть внучку?
Игорь опустил голову.
— Я устал, Марин. Устал от работы, от ответственности. Хотел покоя.
— А я устала быть мебелью в этом доме. Красивой, удобной, безмолвной мебелью.
Она направилась к двери, но остановилась.
— Знаешь что, Игорь? Ты можешь жить как хочешь. Но я больше не буду жертвой твоего настроения. У меня теперь есть своя жизнь. И если ты захочешь быть её частью — милости прошу. Но на равных условиях. Как с человеком, а не с прислугой.
— Куда ты идёшь? — растерянно спросил муж.
— Готовиться к работе. Завтра первый день на новом месте.
В спальне Марина достала из шкафа костюм, который не надевала уже лет пять. Тёмно-синий, строгий, деловой. Игорь когда-то говорил, что он её старит. А ей нравился.
— Завтра надену именно его, — решительно сказала она своему отражению в зеркале.
Прошло две недели.
Марина входила в библиотеку каждое утро с удовольствием, какого не испытывала годами. Работа оказалась именно тем, чего не хватало её душе.
— Марина Алексеевна, а вы не могли бы провести встречу с местными поэтами? — попросила Нина Петровна в пятницу. — Вчера звонил Михаил Петрович Сомов, помните, он в районной газете публикуется. Хочет прочитать свои стихи.
— Конечно! — глаза Марины загорелись. — А можно я ещё подготовлю небольшую лекцию о современной поэзии?
— Можно всё что угодно. Ты же видишь, как люди тянутся к таким мероприятиям.
Действительно, зал всегда был полон. Пожилые люди жаждали общения, обмена мнениями, интеллектуальной пищи. И Марина чувствовала, как нужна им, как важно то, что она делает.
Домой она возвращалась уставшая, но счастливая. Игорь встречал её молчанием, но это молчание было уже не равнодушным, а напряжённым. Он явно не знал, как себя вести с изменившейся женой.
— Опять задержалась? — спросил он в эту пятницу.
— Готовила мероприятие, — Марина сняла туфли и прошла к холодильнику. — Завтра у нас встреча с поэтами.
— Поэтами, — фыркнул Игорь. — Небось всякие графоманы местные.
— Знаешь, а мне всё равно, что ты думаешь, — спокойно ответила Марина. — Для меня это важно. И для людей, которые приходят, тоже важно.
Игорь замолчал. Раньше такой ответ вызвал бы у него взрыв негодования, но теперь он словно растерялся.
— Мама! — позвонил вечером Дима. — Как дела на новой работе?
— Прекрасно, сынок. Знаешь, я так давно не чувствовала себя нужной.
— А как папа? Вы помирились?
— Мы... находимся в процессе переговоров, — усмехнулась Марина.
— Что это значит?
— Это значит, что твой отец привыкает к мысли, что у него не просто жена-домработница, а отдельная личность с собственными интересами.
— Мам, а вы точно не разведётесь? — в голосе сына была тревога.
— Не знаю, Димочка. Это зависит от того, захочет ли твой отец жить с новой Мариной или ему нужна только старая, удобная версия.
Субботняя встреча прошла на ура. Зал был полон, поэты читали свои стихи, а Марина вела мероприятие с таким азартом, что даже сама удивилась.
— Вы замечательно держитесь на публике, — сказал ей Михаил Петрович после встречи. — У вас настоящий талант.
— Спасибо, — Марина почувствовала, как щёки заливает румянец. Когда её в последний раз так искренне хвалили?
— Кстати, вы не хотели бы вести литературную страничку в нашей газете? Рецензии на книги, анонсы встреч...
— Я... а можно подумать?
— Конечно! Но учтите — это небольшой дополнительный доход и ещё один способ делиться своей любовью к литературе.
Домой Марина шла окрылённая. Неужели в пятьдесят восемь лет у неё может начаться новая карьера?
— Где ты была? — Игорь ждал её в прихожей, и в его голосе была не раздражённость, а что-то другое.
— На работе. Проводила встречу с поэтами, — Марина повесила пальто.
— До восьми вечера?
— А потом мы с коллегами ужинали в кафе. Обсуждали планы на следующий месяц.
Игорь молчал, но его лицо говорило о многом. Ревность? Удивление? Непонимание?
— Марин, — сказал он наконец. — А можешь рассказать, чем ты там занимаешься? Я так и не понял толком.
Это было первое проявление интереса за много месяцев.
— Можно, — села Марина в кресло. — Но только если ты действительно хочешь знать, а не собираешься критиковать.
— Хочу знать, — тихо ответил муж.
Марина рассказала о библиотеке, о встречах, о людях, которые приходят туда не только за книгами, но и за общением. Рассказала о предложении писать для газеты.
— Ты изменилась, — сказал Игорь, когда она закончила.
— Да. Я вспомнила, кто я такая.
— А кто ты?
— Марина. Не жена Игоря, не мама Димы, а просто Марина. У которой есть мечты, планы, интересы.
— И что теперь? — в голосе мужа была растерянность.
— А что ты хочешь, чтобы было?
Игорь долго молчал.
— Я хочу попробовать заново, — сказал он наконец. — Познакомиться с новой Мариной. Если она позволит.
— Позволю, — улыбнулась Марина. — Но на равных условиях. Больше никто из нас не растворяется в друг ом. У каждого своя жизнь, свои интересы. И есть то, что мы делаем вместе.
— Договорились, — Игорь протянул ей руку.
— А знаешь что? — сказала Марина, пожимая его руку. — А давай следующей весной съездим в Италию. Я всю жизнь мечтала увидеть Венецию.
Игорь удивлённо посмотрел на жену.
— А почему бы и нет? У нас же теперь две пенсии, — улыбнулся он.
— И зарплата от газеты, если я соглашусь на предложение.
— Ты согласишься?
— Обязательно. У меня так много планов, Игорь. Столько всего хочется попробовать.
— Считай, что ты снова есть, — сказал муж, и в его голосе было не равнодушие, а что-то очень похожее на восхищение.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: