Я стояла у окна маленького номера в турецком отеле и смотрела на море. Телефон молчал уже третий день. Сына Димы не было на связи, невестка Оксана тоже не отвечала. А ведь именно они настояли на этой поездке, уговаривали меня поехать отдохнуть.
— Мама, ты всю жизнь работала, пора и о себе подумать, — говорил Дима. — Мы оплатим путевку, съездишь, отдохнешь.
— Да какой там отдых, я и дома нормально.
— Нет, мама, ты поедешь. Это наш подарок. И не спорь.
Оксана тогда кивала, улыбалась.
— Светлана Ивановна, вам правда нужно развеяться. Мы все организуем, только паспорт подготовьте.
Я согласилась. Думала, что дети наконец-то оценили все, что я для них делала. Квартиру трехкомнатную оставила им в наследство, хотя могла продать и купить себе что-то поменьше, а на разницу пожить в свое удовольствие. Но нет, берегла для сына. Он же с семьей в однушке ютился.
Путевка была на две недели. Прошла неделя, и я решила позвонить домой, поделиться впечатлениями. Димин номер недоступен. Оксанин тоже. Странно. Написала в мессенджер — прочитано, но нет ответа.
Еще через день я начала волноваться всерьез. Позвонила соседке Вере Петровне.
— Верочка, ты Диму не видела? Он мне не отвечает, я волнуюсь.
— Света, а ты разве не знаешь? Они у тебя в квартире живут. Въехали на следующий день после твоего отъезда. Мебель какую-то заносили, коробки. Я думала, ты в курсе.
У меня похолодело внутри.
— Как это живут? Вера, ты уверена?
— Абсолютно. Я сама видела, как они вещи таскали. Еще удивилась, что так быстро. Думала, может, ты им разрешила на время ремонта пожить.
— Нет. Я ничего такого не разрешала.
— Ой, Светочка, прости, может, я что-то напутала?
— Нет, ты все правильно сказала. Спасибо.
Я опустилась на кровать. Руки тряслись так, что телефон едва держала. Неужели они меня обманули? Специально отправили в Турцию, чтобы занять квартиру?
Набрала Диму снова. На этот раз он ответил.
— Мам, ты чего звонишь? Отдыхай там.
— Дима, Вера Петровна говорит, что вы в моей квартире живете.
Пауза. Потом он вздохнул.
— Ну да, мам. Мы переехали.
— Как это переехали? Я же не разрешала!
— Мам, ты сама говорила, что квартира все равно мне достанется. Так зачем ждать? Нам там тесно было, ребенку негде развернуться. Вот мы и решили.
— Но я же там живу!
— Мам, ну не кричи. Мы тебе комнату оставили. Приедешь, будешь с нами жить.
— С вами?! В моей собственной квартире?!
— Ну мам, не драматизируй. Семья же. Будем вместе.
— А если я не хочу вместе?
— Тогда проблема. Мам, мы уже въехали, ремонт начали. Обратно не вернемся. Да и однушку ту уже сдали.
Я не верила своим ушам. Сын, которого я родила, вырастила, выучила, просто выкинул меня из собственного дома.
— Дима, но это же мое жилье!
— Мам, давай по-честному. Ты уже в возрасте. Сколько тебе осталось? Лет десять, пятнадцать? Зачем тебе столько метров? А нам нужно. У нас ребенок растет, нам пространство необходимо.
— Ты меня уже похоронил, да?
— Не говори глупости. Просто будь реалисткой. Приедешь, поживешь с нами. Комната у тебя будет, что еще надо?
— Мне надо мою квартиру. Которую я купила на свои деньги! Которую я тридцать лет выплачивала!
— Мам, не ори. Давай спокойно поговорим, когда вернешься.
— Когда вернусь? А билет у меня на послезавтра! Куда я вернусь?!
— Ну так и хорошо. Прилетишь, разберемся.
Он положил трубку. Я сидела в оцепенении. Как такое возможно? Сын, которому я всю жизнь отдала, просто взял и отнял у меня дом.
Вечером позвонила подруге Тамаре.
— Тома, ты представляешь, что произошло?
Я рассказала всю историю. Тамара молчала, потом тихо сказала:
— Света, я же тебя предупреждала. Помнишь, я говорила, что Оксана эта не просто так к тебе ластится? Что у нее свои планы?
— Говорила. Но я не верила. Думала, что это я подозрительная.
— А вот теперь поверила?
— Что мне делать, Тома? Как мне быть?
— Возвращайся и выгоняй их. Это твоя квартира, ты имеешь право.
— А если не выгонишь?
— Тогда придется в суд идти. Но это долго, нервно. Лучше сразу жестко поставить вопрос.
Я прилетела домой под вечер. Такси подъехало к дому, я поднялась на свой этаж и позвонила в дверь. Открыла Оксана. Волосы собраны в пучок, на ней новый халат, который я в глаза не видела.
— А, Светлана Ивановна. Приехали. Проходите.
— Это моя квартира, между прочим.
— Ну да, проходите, проходите.
Я вошла и остолбенела. Мебель переставлена, мой любимый диван исчез, вместо него стоял угловой кожаный. Шкаф в прихожей тоже новый. На стенах другие обои.
— Где мои вещи?
— Мы все сложили в вашу комнату. Там все на месте.
Я прошла в свою бывшую спальню. Комната забита коробками, сумками, старой мебелью. На кровати лежали мои платья, сверху навалены подушки.
— Что это?
— Ну мы же не могли все выкинуть. Вот и сложили пока сюда. Разберетесь потихоньку.
Дима вышел из кухни с кружкой в руке.
— Мам, привет. Ну что, понравилось в Турции?
— Дима, объясни мне, что здесь происходит.
— Мам, я же говорил. Мы переехали. Это теперь наш дом.
— Нет. Это мой дом. И я хочу, чтобы вы съехали.
Оксана фыркнула.
— Светлана Ивановна, не смешите. Мы никуда не поедем. Квартира все равно рано или поздно Димина будет, так зачем ждать?
— Потому что я еще жива!
— Ну и живите. С нами. Вам же хорошо будет, внука растить поможете.
— Я не собираюсь вам помогать. Я хочу, чтобы вы ушли отсюда.
Дима тяжело вздохнул.
— Мам, ты не понимаешь. Мы уже вложились в ремонт. Мебель купили, технику. Не можем мы просто так взять и уйти.
— Это ваши проблемы! Я вас не просила ничего делать!
— Мам, будь человеком. У нас ребенок маленький. Мы не можем по съемным квартирам мотаться.
— Тогда идите в свою однушку!
— Ее уже другие люди снимают. Контракт на год.
Я села на стул, потому что ноги подкосились.
— Вы все спланировали, да? Отправили меня подальше, а сами въехали сюда.
— Мам, ну какое планирование? Просто так получилось.
— Ничего просто не получается! Вы меня обманули! Использовали!
Оксана закатила глаза.
— Светлана Ивановна, прекратите истерику. Вам никто ничего плохого не сделал. Наоборот, путевку подарили, отдохнули. А теперь будете с семьей жить. Что плохого?
— Плохого то, что это моя квартира!
— Была ваша. А теперь наша.
Я встала и пошла к выходу.
— Куда вы? — спросила Оксана.
— В полицию. Пусть они разберутся.
— Мам, стой, — Дима схватил меня за руку. — Не надо никуда идти. Давай нормально поговорим.
— О чем говорить? Вы меня выставили из моего дома!
— Мам, никто тебя не выставлял. Комната твоя. Живи, пожалуйста.
— В комнате, заваленной хламом? Спасибо, не надо.
Я вырвала руку и вышла из квартиры. Спустилась во двор и набрала Тамару.
— Тома, они отказываются съезжать.
— Так иди в полицию.
— Уже иду.
В полиции меня выслушали, записали заявление. Но сказали, что дело это гражданское, через суд решается.
— А выселить их нельзя?
— Нельзя. Это ваш сын, у него регистрация в этом доме. Придется через суд.
— Но это же моя квартира!
— Понимаем. Но по закону просто так выгнать родственника нельзя. Обращайтесь в суд, там разберутся.
Я вышла из отделения в полном отчаянии. Позвонила знакомому юристу Игорю Семеновичу.
— Светлана Ивановна, ситуация сложная, но решаемая. Нужно подать иск о вселении вас и выселении их. Но это займет месяцы.
— Месяцы?!
— К сожалению, да. Суд, потом исполнительное производство. Может полгода затянуться, может год.
— А где я буду жить все это время?
— Ну, придется снимать квартиру или у кого-то пожить.
Я положила трубку и горько заплакала прямо посреди улицы. Прохожие оборачивались, но мне было все равно.
Тамара приютила меня у себя. Я спала на раскладушке в ее однокомнатной квартире и каждый день ходила к юристу, в суд, собирала документы.
— Света, держись, — говорила Тамара. — Все образуется.
— Как же так, Тома? Я же ему все отдала. Всю жизнь на него положила.
— Вот и получила благодарность.
— Но я же мать!
— Для некоторых это ничего не значит. К сожалению.
Суд назначили через месяц. Я пришла с адвокатом, Дима с Оксаной тоже привели своего. Он заявил, что они действовали в интересах семьи, что у них маленький ребенок, что им негде жить.
— Ваша честь, моя клиентка не давала согласия на их вселение, — говорил мой адвокат. — Они воспользовались ее отсутствием и самовольно заняли жилплощадь.
— Но это же сын истицы. Семья, — возражал адвокат Димы.
— Родство не дает права на самоуправство.
Судья выслушала обе стороны и назначила повторное заседание через три недели.
Я выходила из зала суда и увидела Диму. Он стоял в сторонке, курил.
— Мам, подойди, — позвал он.
Я подошла.
— Что?
— Давай мирно договоримся. Зачем нам судиться?
— О чем договариваться? Убирайтесь из моей квартиры.
— Мам, ну невозможно же. Мы уже обжились. Ты приходи, поживи с нами. Мы же семья.
— Ты меня выкинул из дома, а теперь предлагаешь вернуться? На каких правах?
— На правах матери. Мам, ну хватит обижаться.
— Обижаться?! Дима, ты осознаешь, что ты сделал?
Он пожал плечами.
— Я сделал то, что должен был. Обеспечил свою семью жильем.
— За мой счет!
— Мам, ну рано или поздно квартира все равно стала бы моей.
— Это не дает тебе права выгонять меня при жизни!
— Я тебя не выгонял. Ты сама ушла.
Я развернулась и пошла прочь. Слезы застили глаза, я спотыкалась, но шла вперед.
Тамара встретила меня с горячим чаем.
— Ну что?
— Отложили еще на три недели.
— Ничего, дождемся решения.
— Тома, а вдруг суд будет на их стороне?
— Не будет. Квартира твоя, документы у тебя. Все будет хорошо.
Но я не была уверена. Каждую ночь ворочалась на раскладушке и думала, как же я могла так ошибиться в собственном сыне.
Прошло еще две недели, и мне позвонил Игорь Семенович.
— Светлана Ивановна, есть новости. И плохие, и хорошие.
— Давайте сначала плохие.
— Они подали встречный иск. Требуют признать их проживание законным, ссылаются на то, что вы устно давали согласие.
— Какое согласие?! Я ничего не давала!
— Они утверждают, что вы говорили, что квартира достанется сыну, и он может распоряжаться ею.
— Я говорила, что она достанется после моей смерти! А я пока жива!
— Вот это мы и будем доказывать в суде. А хорошая новость в том, что я нашел свидетелей, которые подтвердят, что вы не планировали передавать квартиру при жизни.
— Каких свидетелей?
— Ваша соседка Вера Петровна и еще две женщины из вашего подъезда. Они готовы дать показания.
Я вздохнула с облегчением.
— Спасибо вам огромное.
На следующем заседании свидетели действительно подтвердили мои слова. Вера Петровна рассказала, что я никогда не говорила о переезде сына, что, наоборот, планировала еще долго жить в своей квартире.
Судья внимательно выслушала всех и удалилась на совещание. Через полчаса она вернулась с решением.
— Встать, суд идет.
Мы встали. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди.
— Именем Российской Федерации, — начала судья. — Иск Беловой Светланы Ивановны удовлетворить. Обязать Белова Дмитрия Сергеевича и Белову Оксану Викторовну освободить жилое помещение по адресу... в течение тридцати дней.
Я не сразу поняла, что это значит. Потом до меня дошло — я выиграла! Квартира моя!
Дима с Оксаной сидели с каменными лицами. Их адвокат что-то быстро записывал.
Мы вышли из зала, и Игорь Семенович пожал мне руку.
— Поздравляю. Справедливость восторжествовала.
— Спасибо вам. Огромное спасибо.
Дома у Тамары я впервые за долгое время спокойно заснула. А утром мне позвонил Дима.
— Мам, ну ты довольна? Ты сына на улицу выгоняешь?
— Дима, это ты меня выгнал. Я просто вернула свое.
— У нас ребенок! Нам некуда идти!
— Надо было думать раньше. У вас месяц есть, найдете что-нибудь.
— Мам, ну ты же не всерьез? Отмени это решение.
— Не могу и не хочу.
— Тогда не жди от меня ничего. Забудь, что у тебя есть сын.
— Я уже забыла. Сын бы так не поступил.
Он бросил трубку. А я сидела и понимала, что мне совсем не больно. Наоборот, на душе стало легче.
Через месяц судебные приставы помогли мне вернуться в квартиру. Дима с Оксаной съехали, даже не попрощавшись. Оставили мусор, сломанную мебель, ободранные обои.
Я ходила по комнатам и осматривала разрушения. Потом взяла веник и начала убирать. Тамара пришла помогать.
— Света, а ты случайно не переписывала квартиру на Диму? — спросила она.
— Нет. Я только собиралась, но не успела. Хорошо, что не успела.
— Вот видишь. Господь уберег.
— Да уж. Теперь точно не перепишу.
— А что будет с квартирой потом?
Я задумалась.
— Знаешь, Тома, я решила. Оформлю завещание на детский дом. Пусть хоть кому-то польза будет.
— Молодец. Правильно решила.
Прошло несколько месяцев. Я сделала ремонт, купила новую мебель, обустроила квартиру по своему вкусу. Жила спокойно, общалась с подругами, ходила в театр.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Я открыла и увидела Диму. Он стоял на пороге с опущенной головой.
— Привет, мам.
— Что тебе нужно?
— Можно войти?
— Нет.
— Мам, прости меня. Пожалуйста. Я был не прав.
— Прощать я не собираюсь.
— Мам, я осознал свою ошибку. Оксана от меня ушла, забрала сына. Говорит, что я неудачник. Мам, у меня никого не осталось.
— Это твои проблемы, Дима.
— Мам, ну я же твой сын!
— Сын не выгоняет мать из дома. Не обманывает ее. Не предает.
— Я исправлюсь. Мам, дай мне шанс.
Я посмотрела на него и вдруг увидела чужого человека. Того мальчика, которого я растила, больше не было. Перед мной стоял эгоист, который вспомнил о матери только тогда, когда остался один.
— Нет, Дима. Шанс у тебя был. Ты его использовал, чтобы меня предать.
— Мам, пожалуйста...
— До свидания, Дима.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Слез не было. Была только пустота и какое-то странное облегчение.
Вечером я позвонила нотариусу и договорилась о встрече. Завтра же оформлю завещание. Квартира достанется детскому дому. Пусть детям-сиротам будет где жить, когда они вырастут. А Дима получит то, что заслужил. Ничего.
Я села у окна с чашкой чая и посмотрела на город. Жизнь продолжается. И она принадлежит мне, а не тем, кто пытался ее отнять. Они бросили меня заграницей, думая, что заберут квартиру без проблем. Но если бы они знали, что я для них приготовила... Что их ждет не наследство, а только собственная совесть, с которой придется жить всю оставшуюся жизнь.