– Знаешь, Алён, я тут подумал, – Виктор отложил телефон и повернулся ко мне на диване. – Нам пора начать серьёзно относиться к финансам. Давай перейдём на общий бюджет.
Я подняла глаза от книги. За окном падал январский снег, в квартире было тепло и уютно. Мы только что вернулись с дачи родителей, где встречали Новый год.
– В смысле общий? У нас и так всё общее вроде.
– Ну не совсем. У тебя своя карта, у меня своя. Каждый тратит как хочет. А надо планировать. Мы же хотим дом купить за городом?
– Хотим, – я отложила книгу. – И что ты предлагаешь?
– Всё просто. Обе зарплаты складываем вместе, я веду учёт расходов, планирую. Ты же знаешь, я в этом разбираюсь лучше. У меня фирма, я привык с деньгами работать.
Что-то кольнуло внутри, но я отмахнулась от неприятного чувства. В конце концов, мы семья. Муж и жена. Четыре года вместе.
– Ладно, давай попробуем.
Виктор улыбнулся и поцеловал меня в щёку.
– Вот и умница. Давай карточку, я заведу общий счёт.
– Прямо сейчас?
– А чего тянуть? Январь только начался, самое время новую жизнь начинать.
Я достала кошелёк и протянула ему свою зарплатную карту. Виктор ловко спрятал её в бумажник.
– Теперь за продуктами буду ездить я. Или давать тебе наличные, если что нужно купить. Так проще контролировать расходы.
– А если мне срочно что-то понадобится?
– Позвонишь, я переведу или привезу. Не переживай, всё будет нормально.
Первые дни действительно было нормально. Виктор исправно давал деньги на продукты, даже не спрашивал чеки. Но к концу недели что-то изменилось.
– Зачем тебе пять тысяч? – он нахмурился, когда я попросила денег.
– Мне нужно к парикмахеру и купить крем. Тот, что беру всегда, он недешёвый.
– Пять тысяч за стрижку и крем? Может, что попроще найдёшь?
– Вить, я же всегда примерно столько трачу. Ты же знаешь.
– Знать-то знаю, но мы же договорились экономить. Вот три тысячи, должно хватить.
Я взяла деньги, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Но промолчала. В конце концов, мы правда копим на дом.
На работе в логистической компании дела шли своим чередом. В обеденный перерыв я сидела с коллегой Ольгой в кафе неподалёку.
– Слушай, я тут твоего Витю видела, – сказала она, помешивая кофе. – В ювелирном на Садовой.
– Да? – я удивилась. – Когда это?
– В пятницу. Я мимо проходила, а он у витрины стоял, с продавщицей что-то обсуждал. Потом внутрь зашёл. Готовит сюрприз небось?
Я улыбнулась, но внутри шевельнулось беспокойство. В пятницу Виктор сказал, что весь день на объекте будет. И никакого подарка я так и не получила.
Вечером я решила аккуратно выяснить.
– Как дела на объекте были в пятницу? Всё успели?
– Да, нормально. А что?
– Просто интересуюсь. Ты весь день там был?
Виктор посмотрел на меня внимательно.
– А с чего вопросы? Конечно там был. Где же ещё?
Врёт. Я почувствовала это нутром. Но зачем?
В воскресенье мы поехали к его маме, Галине Петровне. Она жила в том же районе, минутах в пятнадцати езды. Свекровь встретила нас как всегда радушно, но что-то в её поведении было не так.
– Алёночка, как дела? Как на работе? – она суетилась вокруг меня, пока Виктор прошёл в комнату.
– Всё хорошо, мам. Спасибо.
– А Витя... он того... часто задерживается?
– Бывает. А что?
Галина Петровна замялась, потом махнула рукой.
– Да так, ничего. Просто соседка сказала, видела его машину возле вокзала. Я подумала, может, в командировки ездить стал.
Возле вокзала? Виктор никуда не ездил. По крайней мере, мне ничего не говорил.
За обедом свекровь продолжала вести себя странно. То начинала что-то говорить, то осекалась. Нина, младшая сестра Виктора, тоже заметила.
– Мам, что с тобой? Ты какая-то дёрганая сегодня.
– Да всё нормально. Просто устала немного.
После обеда, когда мужчины ушли курить на балкон (к Галине Петровне в гости зашёл ещё и муж её сестры), Нина отвела меня в сторону.
– Алён, у вас с Витькой всё нормально?
– А что такое? – я насторожилась.
– Да мама уже неделю сама не своя. Всё про него спрашивает, где да как. А мне не говорит, в чём дело.
– У нас всё хорошо. Только вот на общий бюджет перешли.
Нина присвистнула.
– Ого. И как, нормально?
– Пока привыкаю. Он теперь все финансы контролирует.
– Знаешь, я бухгалтер. Если что – обращайся. Могу проверить, куда деньги уходят.
– Спасибо, но вроде не нужно. Мы же на дом копим.
Нина посмотрела на меня странно, но промолчала.
Прошла ещё неделя. Виктор стал ещё строже относиться к тратам. Когда я попросила денег на новые сапоги взамен порвавшихся, он долго допытывался, нельзя ли починить старые.
– Вить, ну какой ремонт? Подошва треснула, на морозе ноги мёрзнут.
– Ладно, сколько нужно?
– Восемь тысяч. Я присмотрела хорошие, на меху.
– Восемь?! Алён, ты что? Можно найти за три-четыре.
– Виктор, я на работу в них хожу каждый день. Мне нужна нормальная обувь.
– Вот пять тысяч. Найдёшь что-нибудь.
Я взяла деньги и ушла в спальню, чтобы он не видел моих глаз. Это становилось невыносимо.
На следующий день я встретила в торговом центре нашу общую знакомую Карину. Мы учились в параллельных группах в университете.
– Алёнка! Сто лет не виделись! Как дела?
– Привет, нормально. Ты как?
– Да вот, подарок выбираю подруге. Слушай, а те серёжки, что твой муж покупал, тебе понравились?
Я замерла.
– Какие серёжки?
– Ну я же его видела в ювелирном на Садовой. Он такие красивые выбрал, с камнями. Дорогие, наверное. Я ещё подумала – везёт тебе.
– А... да, конечно. Очень понравились.
Карина что-то ещё говорила, но я не слушала. Значит, Ольга была права. Виктор был в ювелирном. Покупал дорогие серьги. Которые я не получала.
Вечером я не выдержала.
– Вить, а можно мне мою карту обратно?
– Зачем? – он оторвался от ноутбука.
– Неудобно каждый раз просить. Хочу сама распоряжаться своей зарплатой.
– Мы же договорились. Общий бюджет. Ты что, мне не доверяешь?
– Дело не в доверии. Просто хочу сама покупать что мне нужно.
– Алёна, что за детский сад? Я же не для себя стараюсь. Для нас. Для нашего будущего дома.
– А куда деньги уходят, можешь показать? Просто интересно.
Виктор резко встал.
– Так я и знал! Не доверяешь! Проверять меня вздумала! Я тут кручусь как проклятый, фирму свою тащу, о семье забочусь, а ты что? Контролировать меня решила?
– Я просто спросила...
– Просто спросила! Знаешь что, дорогая, если тебе что-то не нравится – скажи прямо. А то улыбаешься, соглашаешься, а сама за спиной... что? Думаешь, я ворую твои деньги?
Он хлопнул крышкой ноутбука и ушёл в спальню. Я осталась сидеть на кухне, чувствуя себя виноватой. Может, я правда перегибаю?
На следующий день позвонила Галина Петровна.
– Алёночка, можешь после работы ко мне заехать? Поговорить надо.
– Конечно, мам. Что-то случилось?
– Приезжай, расскажу.
Я приехала к свекрови сразу после работы. Она выглядела встревоженной.
– Чай будешь?
– Да, спасибо. Мам, что происходит?
Галина Петровна села напротив и тяжело вздохнула.
– Алёночка, я не знаю, как сказать... Витю моего в Западном видели. Несколько раз.
– В Западном? Это же соседний город. Зачем ему туда?
– Вот и я думаю. Сестра там живёт, она его встретила возле банка. Спросила, что он там делает. Сказал – по работе. Но у него же нет там объектов.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается.
– Может, новые клиенты?
– Может быть. Но... Алёночка, ты следи за ним. Мне что-то неспокойно. Он в последнее время какой-то... скрытный стал.
Я вышла от свекрови совершенно разбитая. Что происходит? Тайные поездки, серьги, которых я не видела, эта история с общим бюджетом...
Дома я застала Виктора за ужином.
– Где была? – спросил он, не поднимая глаз от тарелки.
– У твоей мамы. Она звонила, просила заехать.
– И что хотела?
– Просто поговорить. Скучает.
Виктор кивнул и продолжил есть. Я смотрела на него и думала – кто этот человек? Неужели тот самый Витя, который четыре года назад носил меня на руках? Который обещал, что мы будем самой счастливой семьёй?
В пятницу я отпросилась с работы пораньше. Сказала, что к врачу. На самом деле решила проследить за мужем. Знаю, некрасиво. Но мне нужна была правда.
Я ждала в кафе напротив его офиса. В три часа Виктор вышел, сел в машину и поехал. Я поймала такси.
– Следуйте за той синей Камри, пожалуйста.
Таксист понимающе кивнул. Наверное, не первый раз такое слышит.
Виктор действительно поехал в сторону Западного. Моё сердце заколотилось. Через сорок минут он остановился возле небольшого кафе в центре города. Я попросила таксиста остановиться неподалёку.
Виктор вошёл в кафе. Я подождала пару минут и тоже зашла, стараясь держаться незаметно. Села за столик в углу, откуда был виден весь зал.
Виктор сидел у окна. Напротив него был мужчина, которого я узнала с трудом. Егор, его двоюродный брат. Я видела его всего пару раз, последний – на нашей свадьбе. Они о чём-то оживлённо разговаривали. Потом Виктор достал конверт и передал Егору.
Деньги. Он даёт ему деньги.
Я вышла из кафе, пока они меня не заметили. Села в такси и поехала домой. В голове крутились мысли. Почему Виктор тайно встречается с братом? Почему даёт ему деньги? И почему скрывает это от меня?
Вечером я позвонила Нине.
– Помнишь, ты предлагала помощь с финансами?
– Конечно. Что случилось?
– Можем встретиться завтра? Не хочу по телефону.
– Давай в кофейне на Пушкинской в час дня?
На следующий день я рассказала Нине всё. Про серьги, про поездки в Западный, про встречу с Егором.
– Егорка? – Нина нахмурилась. – Странно. Они же лет пять почти не общались. После той истории...
– Какой истории?
– Егор бизнес открывал, кажется. Просил Витьку в долю войти, но тот отказался. Сказал, что авантюра. Они тогда крупно поругались. И правильно сделал – Егор прогорел по полной.
– Прогорел?
– Ага. Полгода назад примерно. Влез в долги, кредиты набрал. Тётя Люда, его мать, к нам приходила. Плакала, просила маму повлиять на Витьку, чтобы помог. Но мама сказала, что не будет вмешиваться.
Я задумалась. Значит, Виктор всё-таки решил помочь брату? Но почему тайно?
– Нин, а ты можешь проверить операции по карте? Ну, если я дам тебе данные?
– Технически могу. Но это же незаконно, Алён.
– Я не прошу взламывать. У меня есть доступ к нашему общему счёту. Просто я в этом не разбираюсь, а ты бухгалтер.
Нина помолчала.
– Ладно. Давай посмотрю. Но учти, если что – я тебе ничего не говорила.
Мы договорились встретиться через пару дней. Я дала ей логин и пароль от онлайн-банка. Виктор сам мне их сообщил в начале, сказал, чтобы я могла смотреть, куда уходят деньги. Видимо, был уверен, что я не стану проверять.
Через два дня Нина позвонила.
– Алён, тут такое... Давай лучше встретимся.
Мы снова сидели в той же кофейне. Нина достала планшет.
– Смотри. Каждую неделю снимается крупная сумма наличными. От тридцати до пятидесяти тысяч.
– Может, на фирму?
– Сомневаюсь. Для фирмы есть отдельный счёт. Это личные деньги. И смотри – снятия происходят в банкоматах Западного.
– Он даёт деньги Егору...
– Похоже на то. Но Алён, тут ещё кое-что. Видишь эти траты? Ресторан "Прованс", салон красоты "Орхидея", снова "Прованс"... Ты там была?
Я покачала головой. "Прованс" – один из самых дорогих ресторанов города.
– А вот ещё. Ювелирный магазин, пятнадцать тысяч. Это те самые серьги, наверное.
Я смотрела на цифры и чувствовала, как внутри растёт холод. Мой муж тратит наши общие деньги на рестораны, в которых я не была, на украшения, которых не видела...
– Спасибо, Нин.
– Алён, что ты будешь делать?
– Пока не знаю. Мне нужно подумать.
Дома я вела себя как обычно. Готовила ужин, смотрела сериал, обсуждала с Виктором планы на выходные. А внутри словно умерла. Человек, которому я доверяла, обманывает меня. Но зачем? Только ли из-за помощи брату?
В понедельник на работе я столкнулась с Дашей из соседнего отдела.
– О, Алён! Слушай, я в пятницу твоего мужа видела. В "Провансе" обедал.
– Да? С клиентами, наверное.
– Не, с какой-то дамой. Симпатичная такая, брюнетка. Я ещё подумала – деловая встреча или свидание? Но они так мило болтали...
Я кое-как дождалась конца рабочего дня. Мир рухнул. Женщина. Конечно. Как я сразу не догадалась? Рестораны, серьги, тайные встречи...
Вечером позвонила Галина Петровна.
– Алёночка, прости, что беспокою. Витя дома?
– Ещё нет. А что?
– Да я тут с Людой, Егоркиной мамой, разговаривала. Она сказала, что Витя ему помогает. Деньги даёт. Ты знала?
Я помолчала. Потом решилась.
– Мам, можно я завтра к вам приеду? С Ниной. Нам нужно поговорить.
– Конечно, приезжайте. Что-то серьёзное?
– Очень.
На следующий вечер мы с Ниной сидели у Галины Петровны на кухне. Я рассказала всё. Про общий бюджет, про контроль, про тайные встречи и деньги.
Свекровь слушала, и её лицо становилось всё мрачнее.
– Вот паршивец! Простите, девочки. Но это же... Алёночка, милая, что он себе позволяет!
– Мам, я думаю, у него кто-то есть, – я выговорила это с трудом. – Его видели в ресторане с женщиной. И серьги эти...
– Какие серьги?
Я рассказала про ювелирный магазин.
Галина Петровна встала и прошлась по кухне.
– Так. Девочки, надо это прекращать. Нин, ты можешь ещё раз счета проверить? Более детально?
– Могу. Но зачем?
– Соберём доказательства. А потом устроим семейный совет. Пусть объясняется.
– Мам, может, не надо? Я сама разберусь.
– Алёночка, ты моя дочь. Пусть и не родная, но дочь. Я не позволю сыну так с тобой обращаться. Мы вместе до правды докопаемся.
Следующие дни прошли в странном напряжении. Я ходила на работу, общалась с Виктором, но словно смотрела на всё со стороны. Он ничего не замечал. Или делал вид.
Нина провела более детальный анализ. Оказалось, что кроме снятия наличных и трат в ресторанах, были ещё переводы на какую-то карту. Небольшие, по пять-десять тысяч, но регулярные.
– Это не Егор, – сказала Нина. – Я проверила, у него карта другого банка. Это кто-то ещё.
В пятницу Галина Петровна позвонила Виктору.
– Сынок, приезжайте с Алёночкой завтра на обед. Людмила с Егором тоже будут. Давно не собирались.
Я слышала, как Виктор пытается отказаться, но Галина Петровна настояла.
– Зачем нам туда? – спросил он меня вечером. – Не люблю эти семейные сборища.
– Мама просила. Неудобно отказывать.
Виктор буркнул что-то невнятное, но согласился.
В субботу мы приехали к свекрови. Егор с матерью уже были там. Егор выглядел напряжённым, избегал смотреть мне в глаза.
За обедом Галина Петровна вдруг сказала:
– Егор, спасибо тебе.
– За что, тёть Галь? – он удивился.
– За то, что пришёл. Знаю, тебе сейчас тяжело. С долгами этими... Витя, ты молодец, что помогаешь брату.
Виктор застыл с ложкой в руке.
– Мам, что ты...
– А что я? Людмила всё рассказала. Что ты Егору деньги даёшь. Правильно делаешь, семья должна помогать друг другу.
– Мам, это... это наши дела. Не стоило...
– Почему не стоило? Алёночка, ты же не против, что Витя брату помогает?
Я посмотрела на мужа.
– Конечно, не против. Только странно, что муж скрывал это от меня.
– Я не скрывал. Просто не хотел тебя расстраивать.
– Расстраивать? Тем, что помогаешь родственнику? Вить, это же благородно.
Егор ёрзал на стуле.
– Слушайте, может, не надо это обсуждать? Витёк, спасибо тебе огромное, но...
– А сколько ты ему должен? – вдруг спросила Нина.
– Что? – Егор растерялся.
– Ну долг твой. Сколько?
– Триста тысяч примерно. Но я отдам, как только...
– Триста? – Нина присвистнула. – А Витя тебе сколько уже дал?
Егор посмотрел на брата. Виктор молчал, сжав челюсти.
– Ну... тысяч сто, наверное. Витёк, точно не помню.
– Сто? – я не выдержала. – За два месяца сто тысяч?
– Алён, потом поговорим, – Виктор бросил на меня предупреждающий взгляд.
– Нет, давай сейчас. Егор, а на что ты эти деньги тратил?
– Как на что? Долги отдаю потихоньку.
– А квитанции есть? Расписки, что отдал?
Егор совсем растерялся.
– Да какие расписки... Я же не в банке брал. У частников.
– Витя, – Галина Петровна строго посмотрела на сына. – А почему Алёна не знала, что ты брату помогаешь? Это же семейные деньги.
– Мам, ну что ты вмешиваешься? Я сам решаю, кому и как помогать.
– На деньги жены? – вдруг сказала Людмила, мать Егора. – Витя, это нехорошо.
– При чём тут деньги жены? У нас общий бюджет!
– Который ты контролируешь, – вставила я. – И тратишь как хочешь. На брата, на рестораны...
– Какие рестораны? – Виктор начал злиться.
– "Прованс", например. Ты там часто бываешь. Без меня.
Повисла тишина. Егор вдруг сказал:
– Вить, ты говорил, что Алёна в курсе. Что вы вместе решили помочь.
– Я... я думал, она поймёт.
– Что пойму? Что ты врёшь мне? Берёшь мою карту, контролируешь каждую копейку, а сам...
– Так, стоп! – Галина Петровна стукнула ладонью по столу. – Витя, отвечай прямо. На что ты тратишь семейные деньги?
– Мам, я же сказал – помогаю Егору.
– Только Егору? А женщина в ресторане? А серьги в ювелирном?
Виктор побледнел.
– Откуда ты...
– Неважно откуда. Отвечай!
Он молчал. Потом встал.
– Знаете что? Я не обязан отчитываться. Это моя жизнь, моя семья. Алён, собирайся, поехали домой.
– Сядь! – рявкнула Галина Петровна так, что все вздрогнули. – Ты никуда не поедешь, пока не объяснишься!
– Мам...
– Не мамкай! Рассказывай давай. Кто эта женщина?
Виктор сел обратно. Лицо его было серым.
– Это... по работе. Новый финдиректор. Мы обсуждали дела фирмы.
– В ресторане? И серьги ей рабочие?
– Какие серьги? Я никому серьги не дарил!
– Вить, – тихо сказал Егор. – Может, хватит? Скажи правду.
Все посмотрели на него.
– Егор, что ты знаешь? – спросила его мать.
– Я... я видел Витьку в Западном. Не только со мной он там встречался. С женщиной какой-то. Брюнетка такая, красивая.
– Ты следил за мной? – Виктор вскочил.
– Да случайно увидел! Ты из банка выходил, а она тебя ждала. Вы в машину сели вместе.
Я встала. Ноги были ватные, но я заставила себя стоять прямо.
– Всё понятно. Спасибо за обед, мам. Я поеду домой.
– Алёночка, подожди...
– Нет. Мне нужно подумать.
Я вышла из-за стола и пошла к двери. Виктор бросился за мной.
– Алён, подожди! Я всё объясню!
– Не надо. Я всё поняла.
– Да ничего ты не поняла! Это не то, что ты думаешь!
Я обернулась.
– А что это, Витя? Объясни мне. Почему ты контролируешь каждую мою копейку, а сам тратишь наши деньги на другую женщину?
– Она не другая! То есть... Блин, Алён, это сложно!
– Что сложно? Изменять жене? Или врать?
К нам подошла Нина.
– Алён, поехали, я тебя отвезу.
– Нин, не лезь! – рявкнул Виктор.
– А ты не ори на мою сестру! – неожиданно вмешалась Галина Петровна. – Хватит! Алёночка права. Ей нужно подумать. А ты, – она ткнула пальцем в сына, – оставайся и рассказывай. Всё рассказывай!
Мы с Ниной уехали. Дома я собрала самые необходимые вещи и переехала к подруге Лене. Она давно звала пожить, пока её муж в командировке.
Виктор названивал весь вечер. Я не брала трубку. Потом пришло сообщение: "Алён, дай мне шанс объяснить. Это всё не так, как кажется. Я люблю тебя."
Я выключила телефон.
Утром позвонила Нина.
– Как ты?
– Нормально. Что там было после нашего отъезда?
– О, это было нечто. Мама из него всё вытащила. Правда, он долго изворачивался.
– И?
– Короче, эта женщина – Дарья её зовут. Правда финдиректор в его фирме. Но не только. Они встречаются.
Я закрыла глаза. Знала же. Чувствовала.
– Давно?
– Месяца три. Как раз когда он общий бюджет предложил.
– Понятно. Деньги нужны были на любовницу.
– Похоже на то. Серьги точно ей. Он сознался. Сказал, что запутался, что не знал, как быть.
– Бедный, запутался он.
– Алён, не ёрничай. Мама его так отчитала... Я первый раз видела, чтобы она так орала. Даже тётя Люда за тебя вступилась. Сказала, что Витька подонок.
– А Егор?
– А Егор сказал, что денег больше не возьмёт. Что не знал про Дарью, думал, правда на семью копите. Он, кстати, нормальный мужик. Просто неудачник.
– Что Витя?
– Сначала оправдывался. Потом начал плакать. Просил маму поговорить с тобой. Но она сказала, что сам виноват, пусть сам и разбирается.
Я помолчала, переваривая информацию.
– Нин, спасибо тебе. За всё.
– Да брось. Мы же теперь подруги. Независимо от моего брата-идиота.
Следующую неделю я жила как в тумане. Ходила на работу, выполняла обязанности, но мысли были далеко. Виктор продолжал звонить, слать сообщения. Я не отвечала.
В четверг он пришёл ко мне на работу.
– Алёна, нам нужно поговорить.
– Виктор, уйди. Не устраивай сцен.
– Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь.
Коллеги начали коситься в нашу сторону. Пришлось выйти с ним на улицу.
– Говори.
– Алён, я идиот. Полный идиот. Но я люблю тебя.
– Странная любовь. С контролем и любовницей.
– Дарья – это ошибка. Я... я не знаю, как это получилось. Она пришла в фирму, мы работали допоздна, потом...
– Не надо подробностей.
– Я с ней расстался. Сразу после того вечера у мамы. Сказал, что люблю жену, что это была ошибка.
– И что? Я должна радоваться?
– Нет. Но дай мне шанс. Я всё исправлю. Карту твою верну, никакого общего бюджета. Буду год отчитываться за каждую копейку, если хочешь.
Я посмотрела на него. Похудел, осунулся. Глаза красные, небритый.
– Витя, дело не в деньгах. Ты понимаешь это?
– В чём тогда?
– В доверии. Ты решил, что имеешь право распоряжаться моей жизнью. Моими деньгами. Контролировать меня. А сам в это время...
– Я понял. Правда понял. Алён, дай мне шанс.
– Мне нужно время. Не звони мне, не приходи. Я сама свяжусь, когда буду готова.
Он кивнул и ушёл. А я вернулась на работу и заперлась в туалете, чтобы коллеги не видели моих слёз.
Через неделю я встретилась с юристом. Развод, раздел имущества – всё это оказалось проще, чем я думала. Благо детей не было, а квартиру мы снимали.
Позвонила Виктору.
– Алло? Алён? – голос у него был хриплый, усталый.
– Завтра в десять утра, кафе "Дольче" на Садовой. Приходи один.
– Хорошо. Спасибо, что позвонила.
Он пришёл даже раньше. Выглядел ещё хуже, чем неделю назад. Сел напротив, смотрел с надеждой.
Я достала папку с документами.
– Это заявление на развод. И соглашение о разделе имущества. Прочитай, подпиши.
Он смотрел на бумаги так, словно они были написаны на марсианском.
– Алён...
– Виктор, не надо. Мы оба знаем, что это конец. Давай расстанемся цивилизованно.
– Но я люблю тебя. Правда люблю. Эта дура ничего не значила...
– Не называй её так. Она не виновата, что ты оказался таким.
– Каким?
– Человеком, который решил, что может контролировать жену и одновременно заводить любовницу.
Он опустил голову.
– Что мне сделать, чтобы ты простила?
– Ничего. Просто подпиши бумаги и живи дальше. Найдёшь другую, будешь счастлив.
– Я не хочу другую.
– Витя, хватит. Мы взрослые люди. Ошиблись, бывает. Просто признай это и отпусти меня.
Он долго сидел молча. Потом взял ручку и подписал документы.
– Что теперь?
– Подадим заявление, через месяц разведут. Я съехала к подруге, скоро найду свою квартиру. Вещи заберу, когда тебя не будет дома.
– А если я не хочу разводиться?
– Это уже не важно. Я хочу. И этого достаточно.
Мы вышли из кафе. На улице шёл снег, было холодно. Виктор вдруг схватил меня за руку.
– Алён, прости меня. За всё прости.
Я высвободила руку.
– Прощаю. Живи счастливо, Вить.
И ушла, не оборачиваясь.
Развод прошёл тихо. Виктор не препятствовал, всё подписывал без возражений. Галина Петровна поддерживала меня, звонила, приглашала в гости.
– Ты мне всё равно как дочь, – говорила она. – Что сын дурак, так это его проблемы.
Нина стала близкой подругой. Мы часто встречались, ходили в кино, в театр. Она рассказывала, что Виктор пытается наладить жизнь, но пока не очень получается. Дарья из фирмы уволилась, не захотела работать в такой обстановке.
Егор неожиданно нашёл работу и начал отдавать долги. Даже Виктору вернул часть денег, хотя тот не просил.
А я сняла небольшую квартиру-студию недалеко от работы. Завела кота, назвала Барсиком. Записалась на курсы английского, о которых давно мечтала, но на которые Виктор жалел денег.
В конце марта получила повышение. Начальница сказала, что я стала работать лучше, увереннее.
– Знаешь, Алёна, – сказала она. – Ты как будто расцвела. Что изменилось?
– Наверное, я сама изменилась, – ответила я.
И это была правда. Я больше не просила разрешения потратить собственные деньги. Не оправдывалась за покупки. Не чувствовала себя виноватой за то, что хочу жить своей жизнью.
В мае, когда весна окончательно вступила в права, я встретила Виктора в супермаркете. Он катил тележку с продуктами, выглядел растерянным.
– Алёна? Привет.
– Привет, Вить.
– Как дела?
– Хорошо. У тебя?
– Нормально. Учусь готовить, – он криво усмехнулся. – Оказывается, это не так просто.
– Научишься.
Мы постояли молча. Потом он сказал:
– Знаешь, я много думал. О нас, обо всём. Ты была права.
– В чём?
– Дело было не в деньгах. Я... я правда думал, что имею право решать за тебя. Контролировать. Это было неправильно.
– Да, было.
– Я изменился. Правда. Жаль, что поздно.
– Не жалей. Всё к лучшему. Мы оба стали мудрее.
– Ты счастлива?
Я подумала и улыбнулась.
– Да. Я счастлива.
– Рад за тебя.
Мы попрощались и разошлись. Я шла к кассе и думала, что это правда. Я счастлива. Не потому, что у меня всё идеально. А потому, что моя жизнь принадлежит мне. Мои решения, мои ошибки, мои победы.
А это дороже любых денег.