Он вошёл не так, как раньше. Не громко, не устало, не с тем привычным запахом дороги и дешёвого табака. Он вошёл осторожно. Словно в чужую квартиру. Я тогда ещё не знала, что именно в этот момент наш дом перестал быть моим.
Раньше всё было просто. Он уезжал на вахту, я оставалась с детьми, считала копейки, тянула хозяйство, слушала сплетни у подъезда и ждала. Ждала не потому, что он был хорошим мужем. Ждала потому, что без него мы бы просто не выжили. Его вахтовые деньги - это был наш кислород. Пусть грязный, но единственный.
А теперь он вернулся и сел на табурет, как гость.
- Чего ты так смотришь? - спросил он.
Я смотрела на него и не могла понять, что именно изменилось. Вроде тот же. Та же куртка, те же потёртые ботинки, те же руки, исцарапанные работой. Но между нами вдруг возникло что-то чужое. Как будто кто-то третий стоял посреди кухни и молчал.
Потом я заметила телефон.
Раньше он клал его куда попало. На стол, на подоконник, рядом с крошками хлеба. А теперь он держал его при себе. Всегда. Даже в туалет носил. Даже в ванну.
- Ты что, работу ищешь? - спросила я.
Он усмехнулся:
- А что, нельзя?
Раньше он работу ненавидел. Он ехал на вахту, потому что надо было. Потому что кредиты. Потому что дети. Потому что жизнь. А теперь он словно ждал чего-то. Проверял экран. Иногда улыбался.
Я не стала спрашивать больше. У нас в семье вопросы всегда заканчивались скандалом.
Но дом начал меняться.
Деньги, которые он привёз, исчезли слишком быстро. Обычно мы растягивали их на три месяца. А тут через две недели в кошельке уже пусто. Я считала - сходится плохо. Слишком плохо.
- Ты куда всё деваешь? - не выдержала я.
- На жизнь, - отрезал он.
На жизнь. А на какую именно - он не сказал.
Он стал уходить по вечерам. Говорил, что встречается с какими-то ребятами, что есть «дело». Раньше его «дело» заканчивалось пивом у гаражей. А теперь он уходил чистый, надушенный чужим запахом.
Я стирала его рубашку и однажды поняла: это не мой порошок.
В ту ночь я не спала. Лежала и слушала, как он тихо дышит рядом, и вдруг впервые за много лет мне стало страшно. Не за деньги. Не за детей. За себя. Потому что я почувствовала: меня здесь больше не держат.
Через неделю он сказал:
- Я, может, уеду.
- Куда? - у меня внутри что-то оборвалось.
- В другой город. Там работа. Настоящая.
Настоящая. Значит, всё, что было раньше - не настоящее? Значит, я тоже?
Я смотрела на него и вдруг поняла, что этот мужчина мне уже не муж. Он стал чем-то вроде квартиранта. Временно. До тех пор, пока не найдёт, куда съехать.
Потом правда вылезла сама.
Мне позвонила соседка. Та самая, которая знает всё и про всех.
- Ты только не нервничай, - сказала она. - Но я твоего видела. С бабой. В торговом центре. Молодая такая, в пальто. Он ей сумки носил.
Внутри у меня что-то щёлкнуло. Даже не боль. Пустота. Как будто из дома вынесли последнюю мебель.
Когда он вернулся, я не стала устраивать сцену. Просто спросила:
- Как её зовут?
Он побледнел.
Вот тогда я всё и поняла.
Не он предал. Он просто нашёл место, где его считают кем-то большим, чем усталый муж с ипотекой и сварливая жена.
А я осталась здесь. В этой кухне. С этим холодным светом. И с осознанием, что мой дом уже занят чужой женщиной - даже если она ещё туда не зашла.
И знаешь, что самое страшное?
Он ещё живёт здесь. Спит в нашей постели. Ест мою еду. Но внутри его уже давно нет.