Звонок в дверь раздался в десять вечера. Я сидела на диване с чашкой чая и книгой — впервые за девять недель чувствовала себя спокойно. Посмотрела в глазок. На площадке стоял Андрей с букетом хризантем и пакетом из кондитерской.
Мой бывший муж. Сорок шесть лет. Мы прожили вместе тринадцать лет. Он ушёл девять недель назад к Алине, двадцатидвухлетней барменше из кафе возле его офиса.
Я открыла дверь. Он постарел. За два месяца будто лет пять прибавилось — серый цвет лица, глаза запавшие, морщины глубже. Худи с принтом "Stay Young", который я видела на его фото в соцсетях, выглядел нелепо на осунувшейся фигуре.
— Таня, мне надо поговорить, — сказал он тихо.
Я молчала. Он протянул букет:
— Можно зайти?
Я взяла цветы, отошла в сторону. Он вошёл, разулся, прошёл на кухню — автоматически, как делал тринадцать лет. Сел за стол. Я поставила хризантемы в вазу, села напротив.
— Ну? — спросила я.
Он провёл рукой по лицу:
— Таня, я был дураком. Полным дураком. Прости меня.
Девять недель назад — он собирал чемодан
Тот вечер был тихим. Никаких скандалов, битой посуды, слёз. Андрей просто собирал вещи в спальне, а я стояла у окна и смотрела на ночной двор.
Он вышел с сумкой, остановился в дверях:
— Татьяна, это не значит, что ты плохая. Ты замечательная женщина. Но мне нужно что-то другое. Понимаешь? Нам тридцать восемь и сорок шесть. Мы уже как старики живём. Работа, дом, сериалы по выходным. Я чувствую, что умираю от этой стабильности. Хочу почувствовать себя живым. Пока не поздно.
Я повернулась к нему:
— Андрей, тебе сорок шесть лет. Ты главный бухгалтер. У тебя гастрит и остеохондроз. Какое "пока не поздно"?
Он скривился:
— Вот именно поэтому я ухожу. Ты меня уже похоронила. А я ещё живой.
Хлопнула дверь. Я села на диван и поняла: облегчение. Странно, но я почувствовала облегчение.
Первый месяц — он публиковал фото "новой жизни"
Я не заблокировала его в соцсетях. Просто из любопытства смотрела, что он постит. И он постил. Активно.
Фото в караоке-баре — они с Алиной поют в микрофоны. Подпись: "Жизнь начинается после сорока!" Фото на роликах в парке — он в шлеме, она держит его за руку. Фото на концерте какой-то рэп-группы — он в толпе подростков, держит пиво. Лицо напряжённое, но улыбается.
Моя подруга Марина увидела эти фото, позвонила:
— Танюх, ты видела? Ему совсем крышу снесло.
— Видела.
— Ты как?
— Нормально. Пусть развлекается.
Я действительно была нормально. Даже хорошо. Без него в квартире стало тише. Я могла лечь спать в десять, а не ждать, пока он дочитает новости до полуночи. Могла готовить то, что хочу я, а не то, что "настоящая еда для мужика". Жила для себя.
Через месяц его друг всё рассказал
Женя, друг Андрея ещё со студенчества, позвонил мне:
— Таня, извини, что лезу. Но я думаю, ты должна знать. С Андреем все плохо..
— В каком смысле?
— В прямом. Он реально не выдерживает эту жизнь с ней. Вчера звонил мне в два ночи, пьяный, плакал. Говорит — устал, хочет домой.
Я молчала. Женя продолжал:
— Она тащит его каждые выходные то на фестиваль, то в клуб, то на какие-то тусовки. Он в понедельник на работу приходит зомби. Начальство уже косо смотрит. А ещё деньги. Она не работает толком — пару смен в неделю. Все расходы на нём. Квартиру он ей снял — тридцать пять тысяч в месяц. Продукты, одежда, развлечения — всё его. Он за два месяца процентов на сорок похудел в деньгах.
— И что ты от меня хочешь?
— Ничего. Просто хочу, чтобы ты знала — он уже жалеет.
Сегодня — он сидит на моей кухне
Андрей достал из пакета торт "Наполеон" — мой любимый. Поставил на стол:
— Таня, я понял одну вещь. С ней невозможно. Она другая. Совершенно другая. Я думал — ну молодая, весёлая, будет легко. Но это ад.
Я налила ему чай:
— Рассказывай.
Он вздохнул:
— Во-первых, режим. Она ложится в три ночи, встаёт в полдень. Я не могу так. Мне в восемь на работу. Но она обижается: "Ты скучный, не хочешь со мной проводить время". Я пытался. Ходил с ней в эти клубы. Таня, мне сорок шесть! Я стою там среди двадцатилетних, слушаю музыку, от которой голова раскалывается, пью энергетики, чтобы не заснуть. Утром просыпаюсь разбитый. Так два месяца. Я чуть не заболел.
Я слушала молча. Он продолжал:
— Во-вторых, общение. О чём с ней говорить? Она смотрит блогеров, читает про астрологию, верит в карты Таро. Я пытался включить ей нормальный фильм — она через десять минут: "Скучно, давай лучше комедию". Книги она вообще не читает. Говорит — зачем, если есть краткие пересказы в интернете.
Он отпил чай. Руки дрожали:
— И деньги. Господи, деньги. Она считает, что мужчина должен всё оплачивать. Квартира, продукты, такси, одежда. Я ей купил куртку за двадцать тысяч — она через неделю: "Андрюш, хочу новые сапоги, эти уже не модные". За два месяца я потратил на неё больше ста пятидесяти тысяч. А она даже спасибо толком не говорит. Для неё это норма.
— И когда ты понял, что ошибся?
Он опустил голову:
— На прошлой неделе. Я заболел. Температура тридцать восемь, кашель. Попросил её купить лекарства — она: "Сам закажи через интернет, у меня встреча с подругами". Ушла. Вернулась в два ночи пьяная. Я лежал с температурой, а она включила музыку, танцевала, смеялась в телефон. Я попросил сделать потише — она обиделась, ушла ночевать к подруге. Я понял: ей плевать на меня. Я для неё кошелёк и развлечение.
Почему я не впустила его обратно
Я встала, подошла к окну. Андрей сидел за столом, ждал. Я повернулась:
— Андрей, ты понял, что ошибся. Хорошо. Но ты понял не потому, что осознал мою ценность. А потому, что там стало неудобно. Дорого, шумно, некомфортно. И ты вспомнил про меня. Про тихий дом, вкусную еду, понимание. Ты вернулся не ко мне. Ты вернулся к комфорту.
Он встал:
— Нет! Я понял, что люблю тебя!
— Ты любишь стабильность, которую я создавала. Но ты выбрал другое. Ты выбрал её, зная, что мне будет больно. Ты публиковал фото с ней, демонстрировал всем, какой ты молодой и крутой. А теперь, когда устал и обеднел, хочешь вернуться в "санаторий" отдохнуть. Я не санаторий, Андрей. И не запасной аэродром.
Он попытался обнять меня. Я отстранилась:
— Уходи. И забери торт. Я больше не ем сладкое.
Он стоял минуту молча. Потом взял пакет, пошёл к двери. На пороге обернулся:
— Таня, я правда жалею.
— Знаю. Но это твоя проблема, не моя.
Закрыла дверь. Села на диван. Хризантемы стояли на столе. Я выбросила их в мусорку. Не хочу напоминаний.
Что я поняла за эти два месяца
Мужчины после сорока иногда сходят с ума. Они думают, что молодая девушка рядом вернёт им молодость. Но молодость не возвращается от того, что ты спишь с двадцатидвухлетней. Молодость — это энергия, здоровье, отсутствие страхов. А в сорок шесть этого уже нет, какую бы девушку ты ни выбрал.
И они возвращаются. Усталые, обедневшие, постаревшие. Просят прощения. Но за что прощать? За то, что использовал меня как мебель тринадцать лет, а потом решил, что мебель скучная, и пошёл развлекаться? А когда развлечения закончились — вернулся к мебели?
Нет. Я теперь не мебель. Я живу для себя. И если когда-то встречу мужчину — он будет видеть во мне человека, а не удобный диван для отдыха.
Должна ли женщина простить мужа, который бросил её ради молодой, а потом понял, что ошибся?
Можно ли вернуть доверие после такого предательства или оно убито навсегда?
Согласны ли вы, что мужчины возвращаются не из любви, а потому что им стало неудобно с молодыми?
Правильно ли принять мужа обратно, если он искренне раскаялся, или это унижение?