Меня зовут Алиса, мне 32. И весь этот абсурд начался в те выходные, которые я планировала сделать лучшими в году, в мой день рождения. Все было продумано до мелочей. Встречаюсь с подругами на даче родителей, за которую, к слову, я уже полтора года вношу платежи по кредиту. Там обитает мой младший брат Артем. Артему 26.
Он младше меня на шесть лет и последние полтора года наслаждается жизнью на даче, словно в личном загородном клубе. Договоренность была четкой. Родители дали добро на его проживание там. Но в случае, если мне нужен дом для праздника или просто отдохнуть, он на пару дней переезжает к ним. Ничего сложного. За три дня до торжества я отправила Артему сообщение в МАХ. Ничего особенного. Просто предупредила, что на выходные приеду с подругами отмечать, и попросила немного прибраться.
Ну, там, помыть посуду, собрать носки, достать из шкафа пылесос, хотя бы для вида. Сообщение было прочитано, но брат хранил молчание. Я решила, что он все понял и готовится. В пятницу вечером мы с подругами подъехали к даче, и я сразу почувствовала неладное. Весь дом был ярко освещен, словно новогодняя елка, а музыка гремела так, что стекла в машине вибрировали. Не просто приятная фоновая музыка, а тот самый тяжелый техно-ритм, от которого закладывает уши.
Это не входило в мои планы. Артема здесь вообще не должно было быть. Мы подошли к двери. Стук. Музыка орет так, что, наверное, все соседи в округе уже вызвали полицию. Я начала барабанить сильнее, обеими руками. Снова никакой реакции. Тут меня и прорвало. "Артем!", – заорала я, колотя кулаками по двери. "Открывай! Это Алиса!". Праздник должен был начаться совсем не так. Я достала телефон и набрала номер брата. Гудки шли в пустоту. Не берет трубку, а внутри все грохочет и ухает.
"Что за бред?", – прошипела я и начала пинать дверь ногами, но никто не отзывался. Наконец, после долгого ожидания, телефон ожил. На экране высветилось имя Артема. "Чего?", – раздраженно выпалил он вместо приветствия. "Как это чего? Почему я под дверью стою? Открывай!". "А, блин, сейчас". Через пару минут дверь распахнулась. Артем стоял в проеме с бокалом красного вина, явно не первым и не вторым.
Мятая майка, мутные глаза и эта его фирменная ухмылка, когда он "в стельку". Но добило меня не это. За его спиной я увидела, что дом набит людьми под завязку. В гостиной человек 20, не меньше, все с выпивкой, хохочут, как будто у них тут корпоратив года. "Что это за балаган?", – выдохнула я, указывая пальцем на толпу. "Я же предупреждала три дня назад!". Артем отпил вина и пожал плечами с видом оскорбленной невинности.
"Ну да, планы поменялись. У меня сегодня своя вечеринка". "Своя вечеринка?", – я не верила своим ушам. "Артем, у меня день рождения в эти выходные. Мы же договаривались!".
"Слушай, Алис, – протянул он, покачиваясь. – Вам с подружками лучше уехать отсюда прямо сейчас. Это моя тусовка в моем доме, и вы тут сегодня не в тему". Я смотрела на него, потеряв дар речи. Подруги за спиной молчали, и я чувствовала их взгляды. Унижение жгло щеки. "Ты сейчас серьезно? Куда мне ехать? У меня все распланировано!". "Не мои проблемы. Ищите другое место. Дом сегодня занят".
И с этими словами он захлопнул дверь прямо перед моим носом, щелкнув замком. Я застыла перед закрытой дверью, словно получила удар под дых. Подруги молчали. Из дома по-прежнему гремела музыка. Мой дом. Дом, за который я плачу. А родной брат выставил меня вон в мой же день рождения. Я набрала номер мамы. Она ответила после второго гудка.
"Мам, Артем не пускает в дом. У него там какая-то пьянка, и он захлопнул дверь перед носом. Позвони ему, пусть прекратит этот балаган". Пауза. "Алиса, может, тебе и правда лучше уехать? Артем сказал, что ты там сегодня не очень кстати, и, честно говоря, он прав. Найдите другое место для праздника". Земля ушла из-под ног. "О чем ты вообще говоришь? Что происходит?" "Подожди, я папу позову". Через секунду в трубке зазвучал голос отца.
"Алиса, ты должна понимать, дача теперь принадлежит Артему. Он решает, кого пускать". "Принадлежит Артему?!". Я чуть не кричала: "Пап, я полтора года кредит за нее плачу! С какого перепугу она принадлежит Артему?". "Платежи по кредиту – это отдельная история, – спокойно ответил отец. – Мы с мамой уже переоформили собственность на Артема. Это теперь его дом, и ты должна это уважать".
"Переоформили?!". У меня голова пошла кругом. "Когда? Почему мне никто не сказал?". "Нам не обязательно согласовывать с тобой наше решение". Мамин голос снова зазвучал в трубке. "Главное, что дача теперь Артема, и вам нужно немедленно покинуть его территорию". Я посмотрела на подруг, которые делали вид, что рассматривают небо, но явно ловили каждое слово. День рождения был испорчен.
Семейка, оказывается, передала дом, за который я плачу, младшенькому, а я стою тут у дверей и со мной обращаются как с попрошайкой.
"Прекрасно, – процедила я в трубку. – Все предельно ясно. Спасибо за разъяснения". Всю обратную дорогу в город мы ехали в гробовой тишине. Подруги косились на меня, гадая, что за театр абсурда они только что наблюдали. Честно говоря, я сама пыталась это понять. Женька нарушила молчание, когда мы уже сидели у меня на кухне с коробками из кафе и бутылкой шампанского. "Так что это вообще было?".
Я сделала большой глоток и попыталась сформулировать, с чего начать. "Если коротко, моя семейка – это полный зоопарк". Несмотря на то, что девчонки пытались создать праздничное настроение, вынесли торт, спели "С днем рождения тебя", рассказывали смешные истории, я сидела как в тумане. Мысли постоянно возвращались к тому, как вообще началась вся эта неразбериха. Два года назад родители явились ко мне с горящими глазами.
Нашли, говорят, шикарную дачу в часе езды от Москвы. Три комнаты, терраса, рядом водохранилище. Красота. Берем в ипотеку!. Мама аж подпрыгивала от восторга. "Будем на выходные выезжать всей семьей!". И тут я задала вопрос, ответ на который должен был быть очевиден. "Вы уверены, что потянете еще один кредит? У вас же последнее время с деньгами не очень".
Папа отмахнулся. "Все продумано. Затянем пояса. Справимся". "Не знаю, – засомневалась я. – Вы же в прошлом месяце просили добавить на коммуналку. И за машину просрочка была". У мамы включился тот самый защитный режим, который она всегда активирует, когда не хочет слышать неудобную правду. "Алиса, мы взрослые люди, сами разберемся со своими финансами. И потом, это же семейная дача, ты тоже сможешь там отдыхать".
Надо было настоять. Надо было усадить их с калькулятором и заставить все просчитать до копейки. Но они так горели этой идеей, так убеждали, что все схвачено. Я отступила. Через полгода мама позвонила в слезах. "Алисочка, нам нужна помощь. Кредит за этот месяц не потянем". "А где же ваш железный план?", – не удержалась я. "Это временно, – заверила она. – Просто подстрахуй нас пару месяцев, потом сами справимся".
Я предложила сдавать дачу. Очевидное же решение. Но тут они выложили свой козырь. "Не можем сдать, – отрезал папа. – Артем на прошлой неделе переехал. У него с постоянной работой не складывается. Так хоть поживёт без арендной платы, встанет на ноги". "Тогда пусть Артем и платит кредит", – логично заметила я.
"Ну, конечно, – быстро согласился отец. – Как только работу найдет, он активно ищет". Я чуть не расхохоталась. "Пап, Артема в течение года с шести мест выгнали. С шести! То пьяным на работу придет, то вообще не явится. С чего вы взяли, что он вдруг станет ответственным?". "Он еще молодой, ищет себя", – вступила мама. "Каждому нужна поддержка семьи в трудный период".
"Ему 24. Когда мне было столько, я пахала на полную ставку и сама за все платила". Но они гнули свое. Мол, парню нужно время повзрослеть, самостоятельная жизнь его дисциплинирует. Семья должна поддерживать друг друга. Весь этот стандартный набор оправданий, которыми они прикрывали Артема с подросткового возраста. Вспомнилось, когда он разбил папину машину, переписываясь за рулем, через месяц ему купили новую, чтобы бедняжке не пришлось на маршрутках ездить.
А когда в 19 лет его задержали пьяным на улице, они наняли адвоката за бешеные деньги, чтобы замять дело. А я в 16 лет пошла подрабатывать в кафе, чтобы самой оплачивать проездной и мобильник. Когда я поступала в университет, услышала: "Бери образовательный кредит, мы не потянем". После выпуска, когда не могла найти нормальную работу, получила напутствие: "Пора тебе самой вставать на ноги".
Двойные стандарты преследовали меня всю жизнь, но эта история с кредитом переплюнула все. В итоге они меня сломали, звонили, умоляли, клялись, что это буквально на пару месяцев. Я согласилась поддержать их с платежами временно, максимум на полгода. Это было полтора года назад. За это время Артем так и не устроился на работу. Перебивался случайными заработками, кому-то помочь переехать, забор покрасить, но ничего серьезного.
В основном тусовался на даче и жил на 15.000, которые я ему переводила на личные расходы. А родители о кредите больше не заикались, будто забыли, что просили меня о временной помощи. Ежемесячный платеж просто стал моей обязанностью, без вопросов и обсуждений. Я еще маме 15.000 рублей в месяц на продукты переводила и 10.000 на коммуналку. Только сейчас, сидя за кухонным столом в свой испорченный день рождения, я подсчитала общую сумму.
Кредит за дачу – 40.000, Артему на жизнь – 15.000, родителям на еду – 15.000, коммунальные платежи – 10.000. Итого 80.000 рублей в месяц. Больше половины моей зарплаты уходило на содержание семейки, которая относилась ко мне как к банкомату. Подруги пытались меня развеселить, но я видела только самодовольное лицо Артема, захлопывающего дверь, и слышала голоса родителей, говорящих, что мне нет места в доме, за который я плачу.
Утро началось с ужасного похмелья, но при этом голова была ясной как никогда. Я точно знала, что нужно делать. Сварив крепкий кофе, я включила ноутбук. Планомерно, один за другим, я начала отменять все автоматические списания, связанные с моей семьей. Прежде всего, аннулировала ежемесячный взнос по кредиту. Минус 40 000. Затем отменила перевод Артему на его личные расходы.
Парень, который не удосужился впустить меня в дом, за который я плачу, больше не получит от меня ни рубля. Удалить. Следом отменила регулярный перевод родителям на еду. Раз уж они смогли себе позволить подарить недвижимость, то и на пропитание найдут средства. Удалить. И, наконец, отменила оплату коммунальных услуг. Пусть теперь сами разбираются с тем, чтобы им не отключили электричество. Удалить.
Никому ничего не сказала, ни родителям, ни Артему, вообще никому. Просто жила своей жизнью, ожидая, когда они заметят пропажу денег. Прошло ровно четыре дня. В среду в семь утра телефон начал разрываться от звонка. На экране высветилось имя мамы. Я сбросила. Она тут же перезвонила. Снова сбросила. На третий раз я все-таки ответила. "Алиса, где деньги?" – закричала она вместо приветствия. "Вчера должен был пройти платёж по кредиту, а на счету ничего нет. Что случилось?"
"А это, – спокойно ответила я, делая глоток утреннего кофе, – я больше не оплачиваю кредит". "Как это не оплачиваешь? Вообще-то его надо платить". "Нет. В субботу вы с папой предельно ясно дали понять, что дача теперь принадлежит Артему, и мне там не рады. С какой стати я должна вносить деньги за чужую собственность? За дом, в который меня не пускают?" "Алиса, не говори ерунды. Тебе там, конечно же, рады".
"А у Артема, очевидно, другое мнение, раз он захлопывает дверь перед моим лицом". Мама на мгновение замолчала. "Послушай, возможно, произошло недоразумение".
"Никакого недоразумения. Вы сказали, что дача перешла к Артему, и я должна это уважать. Что ж, я и уважаю. Дача его. Пусть Артем и платит". "Но у него нет работы. Он не может выплачивать кредит". "Похоже, это проблема собственника. Я уверена, что вы с папой поможете ему что-нибудь придумать".
Я услышала, как она тяжело дышит в трубку. "Алиса, ты это делаешь из вредности. Дело не только в субботе". "Совершенно верно. Дело в том, что я полтора года содержала дачу, где Артем жил на всём готовом. Дело в том, что я переводила ему по 15 000 в месяц, пока он гулял и отказывался работать. Дело в том, что я оплачивала ваши продукты и коммунальные платежи, а вы взяли и переписали дом, за который я платила. Да, это гораздо больше, чем просто субботний инцидент".
"Мы же семья". "Семья не поступает друг с другом так, как вы поступили со мной в субботу. Так что разбирайтесь с этим теперь сами. Артем – взрослый мужчина. Ему пора вести себя соответственно". Я закончила разговор. Телефон тут же завибрировал, пришли сообщения, затем голосовые. Мама паниковала, папа злился, но я игнорировала всё это великолепие.
Через два дня позвонил Артем. Когда я не ответила на звонок, он начал писать сообщения. "Алиса, деньги закончились. Скинь мне месячную норму. Где мои 15 000? Надо оплачивать счета. Возьми трубку!" Я удаляла сообщения, не дочитывая их, и заблокировала его везде, где это было возможно. Вечером того же дня, около одиннадцати, кто-то начал сильно стучать в дверь. Я посмотрела в глазок.
Артем стоит, покачиваясь, пьяный в стельку. "Артем, уходи домой", – крикнула я через дверь. "Не уйду, пока не дашь денег на кредит. Ты специально хочешь, чтобы я лишился дачи. Мстишь?" "Да. Твою дачу? В субботу, когда ты выставлял меня, она определенно была твоей. Вот и плати за свою дачу сам". "Ты же знаешь, у меня нет работы. Я не могу платить". "Тогда найди работу. Это же не ракеты в космос запускать". Артем начал пинать дверь ногами.
"Это подло. Ты делаешь это назло". "Я делаю это, потому что устала быть банкоматом для людей, которые вытирают об меня ноги. Хочешь сохранить дачу? Устройся на работу и плати кредит сам". "Я не найду работу, где столько платят. Ты же понимаешь". "Тогда, видимо, потеряешь дачу. Так бывает, когда живешь не по средствам". Он с еще большей яростью начал колотить в дверь.
"Я не уйду. Буду здесь, в подъезде ночевать, пока ты не дашь денег". "Нет, не будешь, потому что, если ты не уберешься отсюда в течение пяти минут, я вызову полицию". Он еще минуту кричал, ругался, рассказывал, какая я плохая сестра. Потом я услышала, как его шаги стихли.
Через пару недель, выходя с работы к машине, я увидела, что родители ждут меня. "Алиса, нам надо поговорить", – начал отец, когда я подошла. "Банк требует выплаты", – выпалила мама. "Угрожает забрать дачу. Ты должна помочь всё уладить". "Я никому ничего не должна. Вы же подарили дачу Артему, помните? Пусть он и решает проблемы". "Ты же знаешь, он не потянет такие выплаты", – сказал отец.
"Послушай, на прошлых выходных мы наговорили лишнего. Давай забудем и начнем все сначала. Мы же семья". Я открыла дверцу машины. "Если мы семья, то надо было думать об этом, прежде чем отдать дом, за который я плачу, и говорить, что мне там не место". "Алиса, пожалуйста", – взмолилась мама. "Не дай им забрать дачу только из-за твоей обиды". Я села в машину и завела двигатель. "Я никому не собираюсь ничего давать забрать. Это Артем позволяет ее забрать, потому что не хочет работать и оплачивать счета, как взрослый человек".
Я уехала, оставив их на парковке. Больше мы не разговаривали. После той встречи родители и Артем еще несколько недель пытались связаться со мной. Звонили с разных номеров, писали сообщения, приходили к подъезду и просили консьержку меня позвать. Я заблокировала все номера, письма отправляла в спам, а консьержке Тамаре Петровне дала четкие инструкции: не пускать. Поначалу было нелегко.
Где-то в глубине души закрадывалось чувство вины. Может, я поступила слишком жестоко? Ведь это родители, брат. Но каждый раз, когда начинала сомневаться, вспоминала самодовольное лицо Артема, захлопывающего дверь. Вспоминала слова родителей о том, что мне не место в доме, за который я плачу. Вспоминала все те годы, когда Артема вытаскивали из любых передряг, а я должна была справляться со всем сама.
Чувство вины довольно быстро исчезло. Прошло полгода. Полгода тишины, спокойствия и осознания своей правоты. Денег на счету в конце месяца стало оставаться гораздо больше. Впервые за много лет я живу не от зарплаты до зарплаты. На прошлой неделе я столкнулась в магазине с двоюродной сестрой Ларисой. Она еще та сплетница, поэтому я не удивилась, когда она сразу же начала говорить о родителях и Артеме.
"Боже, Алиса, я слышала о даче", – затараторила она, чуть ли не подпрыгивая от возбуждения. "Правда, что ты перестала платить кредит?" "Правда", – спокойно ответила я, выбирая помидоры. "Блин, ты знаешь, что они потеряли дачу? Банк забрал ее месяца три назад. Артему пришлось переехать к родителям". "Да что ты?" – сказала я, взвешивая яблоки. "Понятия не имела. Честно говоря, мне это неинтересно".
И это была абсолютная правда. Мне было совершенно всё равно. "Для них это кошмар. Представь, Артем теперь дома круглосуточно". Я пожала плечами. "Теперь это не мои проблемы". Лариса наклонилась ближе, словно собиралась выдать государственную тайну. "Моя мама с твоей на прошлой неделе разговаривала, там полный трэш. Артем до сих пор не работает. Говорит, что ищет, но на деле спит до обеда, потом играет в компьютере, а вечером по барам ходит. Твоя мать с ума сходит. И представь, он еще баб домой водит. Развлекается с женщинами так, что родители уснуть не могут. Твой отец его на прошлой неделе с травкой на балконе застукал, а в выходные он мамину машину разбил, пьяный за руль сел".
Меня это ни капли не удивило. Артем всегда был таким. Разница лишь в том, что теперь родителям приходится разгребать это самим, а не отправлять его на дачу за мой счет. "Твоя мама говорит, что они не могут его содержать", – продолжала Лариса. "Им сейчас тяжело, раз ты больше не помогаешь". "Надо было думать об этом раньше, чем дарить мою дачу". "Ты их когда-нибудь простишь?" – спросила Лариса. Я задумалась, выбирая бананы.
"Лариса, они не просто обидели меня. Они использовали меня полтора года, позволяли оплачивать всё, а потом подарили это тому, кто со мной как с грязью обращается. А когда мне понадобилась их поддержка, они послали меня подальше. Такое не прощается". Лариса выглядела неловко. "Может, Артем наконец возьмется за ум?" Я рассмеялась.
"Артему 26 лет. У него была целая взрослая жизнь, чтобы взяться за ум. Родители баловали его с подросткового возраста, теперь пожинают плоды. Он не изменится. Зачем? У него бесплатная хата, еда, нет никаких обязательств и родители, которые любую его выходку оправдают". "Так ты никогда не вернешься?"
"Никогда", – твердо сказала я. "Годами я была той, кто за всех отвечает, кто за всех платит, кто за всеми убирает. Хватит, я, наконец, живу для себя". И это была чистая правда. Последние полгода стали лучшими за многие годы. Я не беспокоюсь из-за денег. Мне не звонят с воплями о семейных проблемах, которые почему-то всегда требуют моих денег. Я не лежу ночами без сна, гадая, сколько еще смогу содержать взрослых людей, которые не хотят сами себя обеспечивать.
В прошлые выходные изучала предложения квартир с риелтором. Мы осмотрели три варианта, и я надеюсь, что смогу собрать нужную сумму для первого взноса в течение года. Уже мечтаю о своей квартире, не о родительском доме, не о семейном гнезде, где мне нет места. Моя собственная квартира, приобретенная на мои кровные, где я буду решать, кто может войти.
Иногда задаюсь вопросом, понимают ли мои родители и Артём, что они упустили, приняв такое решение в отношении меня. Дело не только в финансах, хотя они и играют роль. Они потеряли меня. Они потеряли ответственного и надежного члена семьи, готового оказать помощь в трудную минуту.
Теперь они остались вдвоем. Родителям уже почти 70, и им приходится обеспечивать взрослого безработного сына, который не собирается брать на себя ответственность.
___
Не забудьте поставить лайк и подписаться