Вопрос о том, зачем вообще инсценировать древнегреческие пьесы, на рубеже XIX — XX веков был очень дискуссионным. В поисках новых способов обновления репертуара отечественного театра драматурги, режиссёры, театроведы, критики не видели ничего предосудительного в том, чтобы возродить античный текст на сцене. Проблема заключалась в другом: как это сделать правильно, какую цель должен поставить перед собой театр, чтобы интересно и со смыслом представить публике древний сюжет?
Так сложилось в отечественной культурной традиции, что из всего наследия античной драматургии трагедия Софокла «Антигона» чаще прочих пьес древнегреческих авторов оказывалась в репертуаре российских театров. Возможно, сам образ заглавной героини, смелой и гордой девушки, готовой пожертвовать собой ради своих принципов, вызывал симпатию у публики, воспитанной на литературных канонах о женском предназначении и женской доле. Женщина, которая своё личное счастье приносит на алтарь совести, справедливости, человеческого долга, особенно импонирует нашему менталитету, вызывает искреннее сочувствие и поэтому возводится на пьедестал русским искусством. Татьяна Ларина Пушкина, русские женщины Некрасова, Катерина Кабанова Островского — те самые героини, в ряд которых органично вписывается и «древняя» Антигона.
Трагедия Софокла впервые была представлена публике в марте-апреле 442 г. до н. э. Неразрешимый мирным путём конфликт между юной Антигоной, дочерью уничтоженного злым роком царя Эдипа, и Креонтом, её родным дядей и новым властителем Фив, становится центром пьесы. Будущая невестка царя, возлюбленная его сына Гемона, находится в отчаянии от того, что не может по сестринскому долгу и религиозному праву похоронить своего брата-предателя Полиника, который был убит в бою другим родным братом Этеоклом. Она предлагает сестре Исмене нарушить указ Креона, по которому все тела изменников должны остаться за городской стеной на растерзание диким зверям. Исмена не проявляет самоотверженности и твёрдости в решении провести обряд над покойным братом, и Антигона решает всё сделать сама. Стражи ловят её на месте преступления, и Креон приговаривает бунтарку к смерти. Слепой прорицатель Тиресий предупреждает царя, что его жесткое и несправедливое решение продиктовано только демонстрацией собственной власти, за что Креону грозит наказание. Испугавшись, царь спешит освободить дочь Эдипа из замурованной пещеры, но на месте обнаруживает мёртвых Гемона и Антигону, а следом узнает, что царица Евридика, узнав о смерти сына, покончила жизнь самоубийством.
Начиная с первой своей постановки в России в 1899 году и до настоящего времени, трагедия Софокла регулярно оказывалась в поле зрения театральных режиссёров, и чем ближе к сегодняшнему дню, тем больше был к ней интерес. Наиболее известные спектакли XX века (Е. Шифферса во Дворце работников искусств имени Станиславского (1964 г.), Б. Львова-Анохина в театре Станиславского (1966 г.), М. Туманишвили в Театре имени Ш. Руставели (1968 г.), Т. Чхеидзе в БДТ имени Г. Товстоногова (1997 г.)) отметились разной степенью оригинальности трактовки. XXI век в этом отношении преуспел ещё больше: «Антигона» стала объектом режиссёрских экспериментов. Так, в Театре имени Пушкина (2001) режиссёр В. Агеев представил хор в виде девушки-андрогина в чёрном костюме, белой рубашке и красном шейном платке, а Театр на Таганке Ю. Любимова (2007) сделал эклектичную постановку с элементами мюзикла, пластического театра, смонтировав текст Софокла с библейской «Песнью Песней Соломона». Своя «Антигона» была у МХАТ им. Чехова (2001), у ТЮЗа имени А.А. Брянцева (2021), пермского «Театр-Театра» (2020), у «Театра Мастерская» в Санкт-Петербурге (2022) и многих других. Конечно, анализ уровня и качества современных постановок заслуживает отдельного разговора, но сам факт популярности древнейшей пьесы в последние десятилетия у столичных и провинциальных театров свидетельствует уже о некоторой тенденции.
Большая часть всех постановок «Антигоны» — это сценическое воплощение антифашистской пьесы Ж. Ануя, написанной им в 1943 году на основе трагедии Софокла. Сложно сказать, упрощал ли выбор произведения Ануя задачу режиссёрам, но первопроходцам в инсценировании «Антигоны» на подмостках отечественного театра приходилось иметь дело только с текстом древнегреческого драматурга в переводе Д.С. Мережковского.
Для русского театра, который ранее был вынужден обходиться лишь отдельными цитатами из древнегреческих текстов или адаптациями французских классицистов (Корнеля, Расина, Мольера), античная драматургия на русском языке открывала большие возможности для сценических поисков. Возможно, как раз по этим причинам впервые за «Антигону» взялся именно Московский художественный театр, известный своим ориентиром на новаторство.
Режиссером спектакля выступил А.А. Санин, который придерживался тех же художественных принципов, что и К.С. Станиславский. Открытие самого театра планировалось отметить премьерой «Антигоны», однако постановка впервые появилась на сцене 12 января 1899 г., а МХТ открылся трагедией «Царь Фёдор Иоаннович» А.К. Толстого 26 октября 1898 г.
Выделим "+" и "-" московской "Антигоны".
Декорации:
+ За декорации в «Антигоне» отвечал художник В.А. Симов. В целом зрители благосклонно отнеслись к декоративной части спектакля, а критика доброжелательно отметила, что обстановка хорошо гармонировала с пением античного хора.
— Однако были и замечания, связанные в первую очередь с излишней «картинностью» и «красочностью», что слабо напоминало обстановку древнегреческого театра в эпоху Софокла. Сам Симов же видел недостаток своей работы в малоубедительном, без типических черт древнего времени облике Эллады. После того как он спустя несколько лет посетил афинский Акрополь, художник писал: «Вспомнилась “Антигона” и кольнуло сердце поздним сожалением: так она не соответствовала истине».
Музыка:
+ В рецензиях много внимания было уделено музыкальному сопровождению спектакля. Ещё в 1841 году немецким композитором Ф. Мендельсоном-Бартольди была написана композиция к трагедии Софокла «Антигона». За неимением ничего другого режиссер принял решение выписать партитуру из-за границы. Под эту музыку хор исполнял стихи, которые перевёл и доработал брат К.С. Станиславского — В.С. Алексеев, так как стихи Д.С. Мережковского, по мнению постановщиков, плохо ложились на музыку Мендельсона-Бартольди. Но музыка, несмотря на её мелодичность и красоту, не соответствовала спектаклю. Тем не менее оркестр под управлением дирижёра В.С. Калинникова впечатлил публику и стал одним из существенных аспектов, за который можно похвалить постановку.
— Если сам выбор партитуры и не спровоцировал большое количество нареканий, то сочетание этой музыки и хора одобрения в прессе не вызвало. Стихи под музыку исполнял церковный мужской хор Л.С. Васильева, и, несмотря на высокое качество пения,эффект получился совсем не тот, какой ожидался. Критик А.И. Урусов, сам присутствовавший на премьере «Антигоны», так описывает появление хора на сцене: «Но вот медленно и чинно выходит хор фиванских старцев. Они запели — и, конечно, ничего понять не было возможно. Гром оркестра, гудение голосов заглушили прекрасные, окрыленные стихи: дивные хоры "Антигоны" пропали, а с ними половина литературного интереса трагедии». Решение сочетать хор с музыкой Мендельсона-Бартольди было ошибкой режиссёра.
Актёрская игра:
+ В МХТ заглавную роль в спектакле сыграла М.Г. Савицкая. Её исполнение критики сочли более-менее удачным. Как отмечали в прессе, сама внешность Савицкой была схожа с «античной фигурой»: высокий рост, сильное тело, одухотворённые черты лица. Приглашённая в только что основанную труппу молодая актриса покорила Станиславского своим голосом. При этом, как писали в прессе, актриса смогла воплотить в своей роли много героического и трагического, но мало психологического. Некоторые рецензенты отмечали, что сильный голос актрисы во время выступления нередко её подводил: Савицкая с самого начала спектакля, разговаривая с Исменой, «начинала произносить слова, излишне напрягая свой голос и переводя его почти на крик», хотя сама ситуация не подразумевала диалога на повышенных тонах. А вот в последующих сценах, когда Антигона действительно должна форсировать каждое слово, актриса уже декламировала охрипшим голосом, поэтому общее впечатление от монолога терялось.
+ Вс. Мейерхольд в этом спектакле исполнял роль слепого прорицателя Тиресия. Он сделал акцент на пластической стороне исполнения. Образом слепого старца Мейерхольд производил совершенно жуткое впечатление. Его роль, хоть и небольшая, получилась очень характерной.
— А знаменитый В.В. Лужский, опытный и всеми признанный актёр, исполнил роль Креона слишком утрированно и без чувства меры. Его трагический, раскатистый смех был слишком энергичный, а декламация чересчур напыщенной.
— Также некоторый дисбаланс в актёрский ансамбль внес И.А. Тихомиров в роли Стража. В примечании к афише спектакля было сказано, что фигура Стража комическая и должна диссонировать с общим трагическим тоном пьесы. Но в итоге нужного эффекта не получилось: Тихомиров, используя приёмы современной реалистической театральной школы, сыграл своего персонажа слишком натуралистично и тем самым выпал из общей канвы спектакля, не вызвав при этом никакого комического эффекта.
Сценография:
+ Однако больше всего впечатлений у публики было по поводу сценографии спектакля. Действительно, решение переделать обычную сцену на подобие античной с нижней частью (орхестрой), где располагались жертвенник Дионису и хор, и верхней частью (логейоном или проскением), где происходило само действие пьесы, было очень оригинальным. Постановщики решили создать максимально полную ассоциацию с древнегреческим театром. Для этого на обычную сцену, на которой разместили музыкантов, хор и жертвенник, установили еще одну сцену для актёров. Обе площадки соединяла лестница; в нижнюю часть сцены вели два боковых входа, а на верхней части, декорации которой изображали фасад дворца, сделали три входа, центральный из которых был «царским».
— Безусловно, публику мало заботило, как исполнителям во время спектакля, не наступив на полы хитона или гиматия, перемещаться по лестнице между сценами. Она больше была озадачена теми неудобствами, в которых сама оказалась. В отличие от древнегреческого театра, где места для зрителей располагались полукругом возле орхестры и были выше уровня проскения, в МХТ зрительный зал остался на том же уровне, а проскений оказался гораздо выше прямого взгляда с посадочных мест. Такая конструкция мешала не только смотреть, но и слушать, так как голоса актёров не доходили с необходимой громкостью до всех концов зала.
Тем не менее «Антигона» в МХТ выдержала 14 представлений со средним числом зрителей 727 человек на каждый спектакль. Это небольшие сборы, учитывая то, что на постановку было потрачено много денежных средств, а также много времени.
Появление «Антигоны» в Москве не было провальным, но и особого успеха этот спектакль не имел. Публика ходила на «Антигону» больше из-за любопытства к необычному литературному источнику и его сценографическому решению, а также из-за интереса к новому театру, позиционировавшему себя как демократичный, новаторский и экспериментальный. Если перед Станиславским и Немировичем-Данченко стояла задача привлечь зрителей чем-то уникальным, обратить широкое внимание на свой театр, то задача эта решилась полностью (не зря «Антигона» планировалась на открытие МХТ). Если цель была адаптировать античную трагедию под условия современного театрального искусства, доказать её жизнеспособность в репертуаре, продемонстрировать её пользу для нынешнего общества, то достигнуть этот цели определённо не получилось. Вероятнее всего, что и одна, и вторая задача имели место в планах дирекции театра, но полностью реализовать получилось только первую.