Вы думаете, самые страшные драмы разыгрываются на сцене под софитами? Как бы не так! Порой жизнь артиста за кулисами — это настоящая пьеса с потерями, предательствами и финалом, которого не ожидал никто. И самый сложный выбор — не между славой и семьей, а между гордостью и… привычкой.
В 80-е ее голос звучал из каждого окна. «Школьница» Кати Семеновой была хитом, который перепевали все. А потом она бесследно исчезла. Ходили слухи, что ее «задвинула» сама Примадонна — Алла Пугачева.
Но правда оказалась куда прозаичнее и страшнее. Ее карьеру и жизнь по кусочкам разобрали те, кого она любила. Мужья. Один отобрал сына. Второй довел до мысли о самоубийстве. А теперь самый дикий поворот сюжета: она снова живет с одним из них. Под одной крышей. Без брака, но с общим прошлым, которое тянется, как незаживающая рана.
Я смотрю на эту историю и ловлю себя на смешанных чувствах. С одной стороны — жгучее возмущение: «Да как можно?!». С другой — леденящее понимание: а что, если это не слабость, а странная, изуродованная жизнью сила? Сила человека, который столько раз терял, что теперь цепляется за любое, даже токсичное, чувство дома.
Давайте разберем эту сагу по полочкам. Потому что это не просто сплетни из прошлого. Это готовое пособие по житейской устойчивости, цена которой — собственное достоинство.
Пролог: Детство, где отдушиной была только музыка
Начнем с истоков. Ведь характер, который позволяет выживать в адских условиях, формируется в детстве. А детство у Кати Семеновой было таким, что хоть книгу пиши.
Родилась она в 1961 году, и с самого начала была не тем ребенком, которого ждали. Родители мечтали о сыне, а родилась вторая девочка. И они не скрывали своего разочарования. Но это были еще цветочки.
Отец — алкоголик, который в пьяном угаре пускал в ход кулаки. Ад длился до 1967 года, когда в день шестилетия Кати он по нелепой случайности выпил древесный спирт и отправился в мир иной. Девочка осталась с матерью, которая, казалось, стала спасением: отдала дочь в музыкалку, занялась ее образованием. Но ненадолго. Когда Кате было 11, мама «сгорела» от рака за несколько месяцев.
Девочку мог ждать детский дом, но за нее взялась старшая сестра Людмила. Жизнь там тоже не была сахаром: муж сестры тоже пил, Людмила вкалывала на трех работах, а Катя, чтобы помочь, устроилась уборщицей в подъездах. Единственной отрадой была музыка. Мечтала о «Гнесинке», но не прошла по конкурсу.
Дальше — работа санитаркой, туберкулез, полтора года болезни, потом — ветклиника. Казалось, судьба предрешена: серая жизнь обычного человека. Но однажды она увидела объявление о конкурсе «Золотой камертон», отправила кассету и… выиграла. Так начался путь на сцену, который привел ее прямиком в объятия первого мужа-тирана.
Акт I. Первый муж: Андрей Батурин, или как любовь превращается в клетку
Ее взяли бэк-вокалисткой в группу «Девчата», потом был «Аэробус» Юрия Антонова. Там-то она и встретила музыканта Андрея Батурина. Роман развивался стремительно, по принципу «красиво ухаживал — повел в ЗАГС». Он стал ее продюсером и менеджером. Казалось, идеальный тандем: он строит карьеру, она поет.
Вскоре она забеременела. Окружение в один голос твердило: «Делай аборт! Карьера важнее!». Но Катя лишь крутила пальцем у виска. В 1985 году родился сын Иван. И здесь началось самое страшное. Карьерный механизм, раскрученный Батуриным, не мог остановиться. Молодая мать вынуждена была отдать малыша родителям мужа и ринуться в гастрольную гонку: по пять концертов в день.
Она возила с собой фото сына и плакала над ним каждый вечер. А еще она начала подхватывать венерические болезни после близости с мужем. Сначала списывала на случайность, пока не поняла: это — следы его бесконечных измен. Она выгорела эмоционально и физически. И встретила другого.
На съемках фильма «Оплачено заранее» она познакомилась с юмористом Михаилом Церишенко. Сначала дружба, потом — любовь. Катя решила уйти от Батурина. Но тот оказался настоящим монстром. Он не явился в ЗАГС на развод, а в качестве мести запретил ей видеться с сыном. На несколько лет она была отлучена от собственного ребенка. Параллельно умирала от рака ее сестра-спасительница Людмила. Единственной опорой в этот ад был Михаил. И она, как утопающий за соломинку, ухватилась за него.
Акт II. Второй муж: Михаил Церишенко, или двадцать пять лет в розовых очках
С Церишенко началась новая жизнь. Сначала она его содержала, помогала пробиться. Он попал в «Смехопанораму», стал зарабатывать. А она… постепенно сошла со сцены. Многие винили в этом Аллу Пугачеву. Мол, был конфликт из-за песни «Школьница», которую якобы хотели отдать Примадонне. Спустя годы Катя сама развеяла этот миф, заявив, что с Пугачевой у нее не было вражды, а слухи о ее всемогуществе преувеличены.
Настоящая причина была в ней самой. Она с головой ушла в семью: наладились отношения с подросшим сыном, появился внук. Рядом был муж, казавшийся опорой. Она посвятила ему двадцать пять лет жизни, веря в идеальную картинку.
А в 2018 году картинка треснула. Она узнала, что Михаил все эти годы ее систематически обманывал. Пока она ждала его с гастролей, он развлекался с другими. Более того, выяснилось, что он давно живет на две семьи. Для женщины, пережившей предательство первого мужа и годы разлуки с сыном, это стало нокаутом.
Она подала на развод. И начался новый круг ада. У нее развилась тяжелейшая депрессия. Мысли о самоубийстве стали навязчивыми. А Михаил, вместо того чтобы хоть как-то смягчить удар, лишь усугублял кошмар — провоцировал, доводил до истерик. В конце концов, лишь бы вырваться из этого тупика, Катя отдала ему почти все имущество. Купила свою свободу дорогой ценой.
Акт III. Финал, который стал новым началом. Жить с бывшим: слабость или высшая степень отчаяния?
Казалось бы, точка. Женщина выстояла, поборола депрессию, снова занялась собой, возобновила творчество. История типичной жертвы, которая нашла в себе силы подняться. Ан нет.
Спустя пару лет после развода их снова заметили вместе. Оказалось, они живут в одной квартире. Но не как муж и жена, а как… родственники. Как так?
Объяснение Кати звучит сюрреалистично. После развода Михаил осознал, что никому, кроме нее, не нужен. А ее, видимо, сработал тот самый механизм «спасательства», выработанный в детстве. Она, привыкшая вытаскивать других (сестру, мужа), не смогла выбросить его на улицу.
Их сблизила пандемия: Катя заболела ковидом, а Михаил ухаживал. Этот акт заботы, вероятно, запустил в ней старую программу: «Он же не совсем плохой, он может быть добрым». Она простила. Приняла обратно. Но в ЗАГС идти отказалась. «Мы теперь просто родственники», — говорит она.
Моя знакомая психолог как-то сказала: «Самые токсичные связи — это связи «жертва-спасатель». Жертве комфортно в своей роли, а спасатель не может без того, кого нужно спасать. Это замкнутый круг, из которого почти невозможно выйти».
Кажется, Катя Семенова попала именно в эту ловушку. Ее жизнь — это череда потерь: отец, мать, сестра, сын (на время), карьера, два брака. Когда ты теряешь так много, начинаешь цепляться за любой осколок того, что можно назвать «домом», «близостью», «привычкой». Даже если этот осколок режет руки.
Она не стала его женой снова. Она позволила ему быть «родственником». Это странная, уродливая форма победы. Она не дала ему власти над собой как над супругой, но позволила занимать пространство ее жизни. Это как оставить в доме старую, сломанную мебель, потому что жалко выбросить, и к ней уже привыкли.
Что общего? Патологическая боязнь окончательного одиночества
Объединяет все этапы этой истории одно — травма покинутости. Девочку, которую не очень ждали, бросили сначала отец (умер), потом мать (умерла), потом сестра (умерла). Ее бросали символически, ее бросали буквально. Ее первый муж использовал в качестве оружия ее же сына — самое страшное предательство. Второй муж предал ее доверие на фундаментальном уровне.
Когда человека так часто и жестоко бросают, в нем вырабатывается патологический страх окончательного одиночества. Лучше токсичная компания, чем пустота. Лучше старый обидчик, которого ты знаешь вдоль и поперек, чем незнакомое будущее, в котором ты снова можешь оказаться одной.
Катя Семенова не живет с бывшим мужем потому, что любит. Она живет с ним потому, что боится тишины в собственной квартире. Боится остаться наедине с эхом всех своих потерь. Он — живое свидетельство ее прошлого, каким бы ужасным оно ни было. А без него прошлое может раствориться, и останется только непонятное, пугающее настоящее.
Ее история — это не про любовь и даже не про прощение. Это про выживание. Самый изощренный его вид. Когда ты прощаешь не ради другого, а ради себя — лишь бы не начинать все с чистого листа. Потому что чистый лист после стольких исписанных трагических страниц кажется самым страшным, что только может быть.
Что вы думаете об этой истории, дорогие читатели? Это высшая степень смирения или поражение? Можно ли назвать такой выбор мудростью или это капитуляция перед страхом? Жду ваших мнений в комментариях!