Валентин Игоревич сидел в своём просторном офисе на седьмом этаже делового центра, расположенного в спальном районе Новокузнецка. За окном моросил октябрьский дождь 2019 года — серый, унылый, словно специально созданный для того, чтобы вгонять в тоску даже самых оптимистично настроенных людей. Капли стекали по стеклу извилистыми дорожками, сливаясь в небольшие ручейки, и мужчина невольно думал о том, что так же незаметно утекают между пальцев его деньги, прибыль, всё то, ради чего он работал последние восемь лет.
Его туристическое агентство когда-то процветало. Люди шли сюда толпами — кто за путёвками на море, кто за экзотическими турами, кто просто за консультацией. Но в последние полгода что-то пошло не так. Клиенты стали жаловаться. Сначала редко, потом всё чаще. То отель не соответствовал описанию, то трансфер опаздывал на три часа, то экскурсии отменялись в последний момент.
Валентин встал и подошёл к массивному книжному шкафу из красного дерева. Его пальцы машинально скользнули по корешкам книг — большинство из них он никогда не открывал, они были куплены для солидности, для создания образа успешного предпринимателя. Он налил себе виски из графина — дорогого, шотландского, выдержанного двадцатилетнего. Жидкость янтарного цвета переливалась в хрустальном бокале, отражая тусклый свет настольной лампы.
Дарина. Всё началось с неё.
Молодая, амбициозная, с дипломом престижного университета по специальности "Менеджмент в туризме". Она пришла к нему девять месяцев назад, в январе, когда после новогодних праздников началась традиционная суета с заказами на летний сезон. Её глаза горели энтузиазмом, она говорила о новых стратегиях продвижения, о digital-маркетинге, о социальных сетях. Валентин слушал её и думал только об одном — как же хороша эта девушка в своём строгом сером костюме, с этими длинными каштановыми волосами, собранными в элегантный пучок.
Он нанял её на должность старшего менеджера. Официально. А неофициально она стала его любовницей уже через месяц после трудоустройства. Валентин не чувствовал себя виноватым — его жена Светлана давно превратилась в домохозяйку, которая интересовалась только сериалами и разговорами с подругами. Страсть между супругами угасла лет пять назад, и он считал, что имеет право на личную жизнь.
Но зачем он дал Дарине столько полномочий? Зачем разрешил ей выбирать партнёров, заключать контракты, формировать турпакеты? Была ли это слепая влюблённость или банальная глупость?
Валентин нажал кнопку интеркома.
— Дарина, зайди ко мне.
Она появилась через минуту. Сегодня на ней было чёрное платье-футляр, подчёркивающее каждый изгиб её тела. Туфли на шпильке цокали по паркету. Она улыбнулась, но Валентин заметил напряжение в её взгляде.
— Садись. Нам нужно поговорить.
Дарина опустилась в кресло напротив, скрестив ноги. Валентин положил перед ней папку с жалобами.
— Объясни мне, что происходит? За последний месяц тринадцать рекламаций. Тринадцать! Люди требуют возврата денег. Двое уже пригрозили судом.
Девушка небрежно пролистала документы.
— Валентин Игоревич, это издержки бизнеса. Не всегда можно угодить клиенту. Кому-то вода в бассейне холодная, кому-то солнце слишком яркое...
— Не надо мне рассказывать про издержки! — голос мужчины сорвался на крик. — Я в этом бизнесе двадцать три года! Такого процента жалоб у меня никогда не было!
В кабинете повисла тяжёлая тишина. За окном сгущались сумерки, превращая город в скопление тусклых огней. Дарина встала.
— Если вы мне не доверяете, может, стоит найти другого менеджера?
Валентин устало провёл рукой по лицу. Ему было сорок восемь лет, и в последнее время он чувствовал каждый прожитый год. Бессонные ночи, стресс, постоянное напряжение — всё это оставляло отпечаток.
— Нет. Просто будь внимательнее. Проверяй всё дважды. Я не могу позволить себе потерять репутацию.
Когда Дарина ушла, Валентин снова налил себе виски. Он смотрел на закрытую дверь и вдруг отчётливо понял — он боится этой женщины. Боится того, что она может сделать. Боится потерять её. Как же он ошибался, думая, что держит ситуацию под контролем...
На следующее утро Валентин Игоревич собрал всех сотрудников в конференц-зале. Их было двенадцать человек — менеджеры по продажам, визовый специалист, бухгалтер, два курьера и технический персонал. Помещение на третьем этаже было тесным, пахло дешёвым кофе из автомата и чьими-то резкими духами. Люди рассаживались неохотно, перешёптывались, бросали настороженные взгляды в сторону шефа.
Дарина стояла у окна, отстранённо глядя на улицу, где разгружали фуры возле соседнего торгового центра. На ней были узкие брюки и шёлковая блузка цвета слоновой кости. Валентин заметил, как несколько мужчин украдкой посматривают на неё, и почувствовал укол ревности.
— Итак, — начал он, стараясь говорить ровно и спокойно, — я собрал вас, чтобы выяснить, что происходит с нашим агентством. Цифры последнего квартала катастрофичны. Прибыль упала на сорок два процента. Сорок два! Вы понимаете, что это значит?
Повисла гнетущая тишина. Кто-то нервно покашлял. Молодая менеджер по имени Кристина — хрупкая девушка с выразительными серыми глазами и короткой стрижкой — подняла руку.
— Валентин Игоревич, может, стоит начать с того, что за последние два месяца мы отправили клиентов в отели, которые даже близко не соответствовали фотографиям в каталогах? Я лично получила двадцать три звонка с претензиями. Двадцать три! Люди плакали в трубку, требовали компенсаций.
Другие менеджеры заговорили разом, перебивая друг друга. Голоса сливались в какофонию обвинений и оправданий.
— Я вообще не понимаю, как мы заключили контракт с этим турецким оператором! Их отзывы в интернете — сплошной кошмар!
— А что с той семьёй, которая застряла в аэропорту Анталии на восемь часов? Их с тремя детьми! Никто даже не удосужился предупредить о задержке рейса!
— Мне приходится врать клиентам каждый день! Обещать то, чего мы заведомо не можем выполнить!
Валентин чувствовал, как внутри закипает злость. Он ударил ладонью по столу, требуя тишины.
— Прекратите! Вы все здесь получаете зарплату. Никто из вас не остался без премии даже в самые тяжёлые месяцы. И теперь вы смеете обвинять меня? Или на что вы тут намекаете?
Визовый специалист Олег — мужчина за пятьдесят с располневшей фигурой и усталым лицом — тяжело поднялся со стула.
— Валентин Игоревич, давайте начистоту. Все эти проблемные контракты подписывала Дарина Сергеевна. Все туры, по которым идут жалобы, формировала она. Мы просто исполнители. Мы продаём то, что нам дают.
Все головы повернулись к Дарине. Она медленно обернулась от окна, и на её лице Валентин увидел выражение холодного презрения.
— Олег Викторович, — произнесла она ледяным тоном, — может быть, вам стоит вспомнить, как вы "забывали" оформить визы в срок? Или как вы требовали с клиентов дополнительные тысячи рублей за якобы срочное оформление?
Олег побагровел.
— Ты... Это неправда! Я честно работаю уже пятнадцать лет!
— А я просто делаю свою работу, — отрезала Дарина. — И если у кого-то проблемы с профессионализмом, это не моя вина.
Началась настоящая словесная перепалка. Обвинения летели со всех сторон. Кто-то вспоминал о том, как курьер опоздал с доставкой документов на три дня. Кто-то говорил о том, что бухгалтер задерживает зарплатные ведомости. Бухгалтер в ответ кричала о том, что ей приходится закрывать дыры в отчётности из-за непонятных закупок оборудования, которое никто никогда не видел.
Валентин слушал этот хор голосов и вдруг понял — он потерял контроль над ситуацией. Полностью. Эти люди больше не боятся его. Они не уважают его. Они просто отрабатывают свои часы, получают деньги и плевать хотели на репутацию агентства.
Когда крики достигли пика, он резко встал, стукнув кулаком по столу.
— Хватит! — его голос прорезал шум, как нож. — Вы все виноваты. И я тоже виноват. Но знаете что? В следующем месяце я вычту из ваших зарплат компенсации за все жалобы. Пропорционально вашему участию в этом бардаке. И если ситуация не изменится, я найду других сотрудников. Более ответственных. Собрание окончено.
Люди начали расходиться, бормоча проклятия под нос. Валентин видел ненависть в их глазах и вдруг ощутил пронзительное одиночество. У него не было союзников. Даже Дарина, которая должна была быть на его стороне, смотрела на него так, словно он был для неё пустым местом.
Когда все ушли, он остался один в конференц-зале. За окном начал накрапывать дождь. Капли стучали по стеклу монотонно и безнадёжно. Валентин достал телефон и набрал номер своего старого приятеля Максима Петровича — владельца сети автосервисов, с которым они дружили ещё со студенческих времён.
— Макс, ты сейчас где? Давай встретимся. Мне нужно выговориться.
Через час они сидели в полупустом баре на окраине города. Заведение было из тех, что открылись ещё в девяностые и с тех пор практически не менялись — потёртые кожаные диваны, тусклое освещение, запах табака, который въелся в стены несмотря на все запреты. За барной стойкой скучал бармен с татуировками на руках, периодически протирая бокалы грязной тряпкой.
Максим выглядел измождённым. Под глазами тёмные круги, руки слегка дрожали, когда он поднимал рюмку с водкой.
— Макс, ты в порядке? — спросил Валентин.
Его друг горько усмехнулся.
— Жена подала на развод. Марина. Ты же знаешь её. Двадцать лет вместе, двое детей, общий бизнес... И всё по моей вине.
— Что случилось?
— Я изменил. С секретаршей. Молоденькая, глупенькая, но такая... огненная. Думал, никто не узнает. А она взяла и пришла к Марине. Заявила, что мы любим друг друга и что я должен уйти из семьи.
Валентин молчал. Он видел себя в этой истории. Видел свою Дарину. Видел будущее, которое могло его ждать.
— И что теперь? — тихо спросил он.
— Развод. Раздел имущества. Дети со мной не разговаривают. Марина забрала половину автосервисов. Я умолял её простить, но... — Максим залпом выпил водку. — Знаешь, Валя, когда теряешь всё по-настоящему важное, понимаешь, как же ты был слеп.
Валентин чувствовал, как холодок пробежал по спине. Они выпили ещё. Потом ещё. Максим немного расслабился и спросил:
— А у тебя-то что стряслось? Говорил, проблемы с бизнесом?
— Агентство разваливается. Сотрудники бунтуют. Дарина... — он запнулся. — Моя управляющая вообще не даёт шагу ступить. Не знаю, что делать.
Максим задумчиво покрутил рюмку в руках.
— Слушай, может, тебе нужен кризисный управляющий? Человек со стороны, который наведёт порядок?
— Где же мне такого найти? И кому можно доверить агентство в таком состоянии?
— Есть у меня один контакт. Женщина. Марта Владимировна. Она мне год назад помогла, когда конкуренты пытались отжать два автосервиса. Вытащила из полной задницы. Правда, берёт она дорого...
— Насколько дорого?
— Очень. Но результат стопроцентный.
Валентин почувствовал проблеск надежды.
— Давай её координаты.
Максим набрал номер в его телефоне. Валентин посмотрел на экран и мысленно прикинул, сколько денег готов отдать за спасение своего дела. Ответ был прост — сколько потребуется.
— Макс, а эта Марта... она кто? Откуда у неё такие навыки?
Друг замялся, потом наклонился ближе и понизил голос:
— Вообще-то... она бывшая зэчка. Сидела за экономические преступления лет семь. Но там, в тюрьме, получила два высших образования, прошла все тренинги по менеджменту. Вышла — и начала консультировать бизнесменов. Неофициально, конечно.
Валентина передёрнуло. Бывшая заключённая? Серьёзно?
Но в то же время... какая ему разница? Если она спасёт агентство, если избавит его от этого кошмара...
— Ладно. Я подумаю.
Они ещё посидели, поговорили о прошлом, о студенческих годах, когда всё казалось простым и понятным. Максим уехал просить прощения у жены в очередной раз. Валентин вернулся домой глубокой ночью.
Светлана уже спала. Он прошёл в гостиную, плеснул себе коньяка и долго смотрел на телефонный номер Марты Владимировны.
А утром, собравшись с духом, он позвонил. И это решение изменило всё.
Марта Владимировна появилась в офисе на следующий день ровно в одиннадцать утра. Валентин специально попросил её прийти в это время — когда большая часть сотрудников разъезжается по встречам с клиентами, когда офис пустеет и можно спокойно поговорить без лишних ушей.
Он увидел её через стеклянную перегородку своего кабинета ещё до того, как она вошла. Женщина лет сорока пяти, высокая, с безупречной осанкой. На ней был строгий брючный костюм графитового цвета, белая блузка, лодочки на среднем каблуке. Тёмные волосы собраны в низкий пучок. Никаких ярких украшений, никакого кричащего макияжа — только безупречная элегантность и какая-то внутренняя сила, которая считывалась даже на расстоянии.
Валентин распахнул дверь.
— Марта Владимировна? Проходите, пожалуйста.
Она вошла, окинула кабинет оценивающим взглядом и уверенно опустилась в кресло напротив его стола. Движения точные, выверенные. Валентин почувствовал себя неуютно — обычно это он заставлял людей нервничать, а не наоборот.
— Максим Петрович рассказал о вашей ситуации, — начала она без предисловий. Голос низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Туристическое агентство, падение прибыли, конфликт с персоналом. Я изучила открытые данные о вашей компании. Ситуация действительно критическая.
Валентин кивнул, доставая папку с документами.
— Вот финансовые отчёты за последний год. Вот жалобы клиентов. Вот...
— Не нужно, — остановила его Марта. — Бумаги я изучу потом. Сейчас расскажите своими словами. Когда начались проблемы? С чего всё пошло не так?
Он задумался. Когда именно? Может, когда нанял Дарину? Или раньше, когда перестал лично контролировать каждый контракт?
— Девять месяцев назад я взял нового старшего менеджера. Дарину. Дал ей широкие полномочия — выбор партнёров, формирование турпакетов, ценообразование. Она молодая, амбициозная, с хорошим образованием. Я думал, она привнесёт свежую струю...
— И что пошло не так?
— Начали поступать жалобы. Сначала единичные, потом всё больше. Качество туров упало. Клиенты требуют возврат денег. Репутация летит в пропасть.
Марта достала из сумочки тонкий планшет, включила его и начала что-то быстро печатать.
— А лично вы проверяли контракты, которые она заключала?
Валентин замялся.
— Не всегда. У меня не было времени на каждую мелочь...
— То есть вы делегировали ответственность человеку, которого знаете меньше года, и не контролировали процесс?
Её слова прозвучали как приговор. Валентин почувствовал, как краска заливает лицо.
— Я доверял ей.
— Доверять — хорошо. Контролировать — лучше, — сухо заметила Марта. — Что ещё? Какие проблемы с персоналом?
Он рассказал о вчерашнем собрании, о взаимных обвинениях, о том, что сотрудники больше не уважают его. Марта слушала внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Её лицо оставалось бесстрастным, но Валентин видел, как быстро двигаются её глаза, считывая информацию, анализируя, делая выводы.
— Ваша Дарина, — наконец произнесла она, — она не просто некомпетентна. Она действует целенаправленно.
— В смысле?
— В смысле, что падение прибыли не случайность. Это саботаж. Кто-то заинтересован в том, чтобы ваше агентство обанкротилось.
Валентин похолодел. Саботаж? Серьёзно?
— Но зачем? Зачем ей это?
— Вариантов несколько. Может, её наняли конкуренты. Может, она сама планирует открыть своё агентство и перетянуть вашу клиентскую базу. А может... — Марта внимательно посмотрела на него, — у вас с ней личные отношения?
Валентин молчал. Ответ был написан на его лице.
— Понятно, — кивнула она. — Классическая схема. Женщина входит в доверие через постель, получает доступ к финансам и начинает потихоньку разваливать бизнес изнутри.
— Но я же дал ей всё! Хорошую должность, зарплату, возможности...
— Валентин Игоревич, — в голосе Марты прозвучала нотка усталости, — мир полон людей, которым мало того, что им дают. Они хотят забрать всё. И они готовы на многое ради этого.
За окном бушевал ветер, гоня по улицам мусор и опавшие листья. Город готовился к зиме — серой, холодной, беспощадной. Валентин смотрел на эту женщину и вдруг понял, что она знает то, чего не знает он. Она видит насквозь людей, их мотивы, их страхи.
— Что вы предлагаете? — спросил он тихо.
Марта откинулась на спинку кресла.
— Мне нужно три недели. Полный контроль над агентством. Доступ ко всем документам, счетам, контрактам. Вы уезжаете в отпуск. Полностью отключаетесь. Когда вернётесь, получите либо спасённый бизнес, либо окончательный диагноз.
— А если диагноз будет смертельным?
— Тогда хотя бы будете знать правду. И сможете начать заново.
Валентин потянулся за бутылкой минеральной воды, налил себе стакан. Руки слегка дрожали. Три недели без контроля. Три недели в руках незнакомой женщины, которая к тому же бывшая заключённая.
— Максим говорил... что вы сидели.
Марта улыбнулась — впервые за всю встречу. Улыбка была холодной.
— Семь лет. Мошенничество в особо крупном размере. Меня подставил деловой партнёр. Я поняла это слишком поздно, когда уже сидела в СИЗО и смотрела, как он забирает мою компанию. Знаете, что я делала все эти годы в тюрьме?
Валентин молча покачал головой.
— Я училась. Получила два высших образования дистанционно — менеджмент и психология. Прочитала тысячу четыреста двадцать одну книгу. Запомнила каждую. И я поняла одну простую вещь — месть это не эмоция. Это профессия.
В её глазах мелькнуло что-то такое, от чего Валентину стало не по себе. Но в то же время он почувствовал странное облегчение. Эта женщина знает, что такое предательство. Она прошла через ад и выжила.
— Сколько вы берёте за работу?
— Полмиллиона. Плюс расходы.
Валентин поперхнулся водой.
— Это... это очень дорого.
— Это цена правды. Решайте.
Он смотрел в её непроницаемое лицо и думал о Дарине. О том, как она смеялась в его постели. О том, как шептала слова любви. О том, как сейчас, возможно, смеётся над ним за его спиной.
— Хорошо. Вы наняты.
Марта кивнула, достала из сумки папку с документами.
— Подпишите договор. Неофициальный, конечно. Просто для взаимных гарантий. И купите билеты куда-нибудь далеко. На море. Вам нужен отдых.
Валентин подписал бумаги, чувствуя, как груз спадает с плеч. Он поднял глаза на Марту.
— А если я спрошу... кто вас подставил тогда? Что с ним стало?
На её губах снова появилась та самая холодная улыбка.
— Он потерял всё. Абсолютно всё. Бизнес, семью, здоровье, репутацию. Сейчас он работает охранником в торговом центре. Получает двадцать тысяч в месяц и каждый день вспоминает, как разрушил жизнь не того человека.
— Это вы...?
— Я просто открыла правду. Остальное сделали другие люди. Правда имеет свойство всё расставлять по местам.
Когда Марта ушла, Валентин долго сидел неподвижно. Потом достал телефон и позвонил Дарине.
— Солнце, собирайся. Завтра летим в Таиланд. Три недели на берегу океана.
Дарина взвизгнула от радости.
— Серьёзно?! Я так мечтала! Ой, мне срочно нужно за покупками!
Он слушал её восторженную болтовню и вдруг отчётливо понял — он не любит эту женщину. Никогда не любил. Это было увлечение, страсть, слабость. А любовь... любовь осталась где-то в прошлом, много лет назад.
В ту ночь ему приснился странный сон. Он шёл по длинному коридору, в конце которого горел яркий свет. И чей-то голос звал его по имени. Не Валентин. По другому имени. Он проснулся в холодном поту, но утром решил не думать об этом. Впереди был отпуск. Впереди было море, солнце и иллюзия беззаботности.
Паттайя встретила их влажным тропическим воздухом, пропитанным запахами моря, жареной рыбы и экзотических фруктов. Валентин и Дарина поселились в пятизвёздочном отеле на самом берегу — номер с панорамными окнами, из которых открывался вид на бесконечную гладь Сиамского залива. Вода переливалась оттенками от изумрудного до глубокого синего, а на горизонте плавали традиционные длиннохвостые лодки с яркими лентами на носу.
Первые дни прошли как в тумане блаженства. Дарина пропадала в спа-салонах, возвращаясь расслабленная и благоухающая экзотическими маслами. Они обедали в ресторанах на набережной, где официанты в белоснежных рубашках подавали морепродукты на льду и улыбались своими ослепительно белыми улыбками. Вечерами гуляли по ночному рынку, где среди бесконечных рядов сувениров, одежды и уличной еды можно было легко потеряться.
Но даже здесь, за десять тысяч километров от Новокузнецка, Валентин не мог полностью отключиться.
Каждый вечер, когда Дарина засыпала после очередного дня на пляже, он выходил на балкон с бокалом виски и смотрел на океан. Волны накатывали на берег монотонно, убаюкивающе, но в его голове крутились мысли. Что сейчас происходит в агентстве? Нашла ли Марта что-то серьёзное? И главное — а вдруг она сама окажется проблемой?
На четвёртый день он не выдержал и позвонил ей. Марта ответила сразу, голос спокойный и деловитый.
— Валентин Игоревич, я же просила не беспокоиться. Отдыхайте.
— Как дела? Что удалось выяснить?
Небольшая пауза. Он слышал, как она перелистывает какие-то бумаги.
— Ситуация хуже, чем я думала. Намного хуже. Но я справляюсь. Через две недели, когда вы вернётесь, всё будет готово.
— Готово? Что готово?
— Полный отчёт. Со всеми доказательствами. Валентин Игоревич, наслаждайтесь отпуском. Это последние спокойные дни в вашей жизни.
Она повесила трубку. Валентин смотрел на телефон и чувствовал, как холодок пробегает по спине. Последние спокойные дни? Что она имела в виду?
Дарина проснулась и сонно позвала его обратно в постель. Он вернулся, обнял её тёплое тело, но сон не шёл. В голове крутилась фраза Марты, как заезженная пластинка.
А в Новокузнецке тем временем разворачивалась совсем другая история.
Марта Владимировна начала с документов. Она провела три дня, не выходя из кабинета Валентина, изучая каждый контракт, каждую финансовую операцию, каждую переписку. То, что она обнаружила, превзошло все ожидания.
Дарина не просто саботировала работу агентства. Она создала параллельную схему, по которой деньги утекали в офшорные компании. Каждый контракт с турецкими и египетскими операторами содержал скрытые комиссии, которые оседали на счетах подставных фирм. Клиенты платили полную стоимость, но получали услуги на порядок хуже — разница уходила в карман мошенникам.
Но это было только начало.
Марта вызвала к себе сотрудников по одному. Начала с Кристины — той самой молодой менеджерши, которая первой заговорила на собрании.
— Кристина, я хочу, чтобы вы рассказали всё, что знаете о работе Дарины. Без утайки. Вам ничего не грозит, даю слово.
Девушка нервно теребила край блузки. Её серые глаза бегали по кабинету, избегая прямого взгляда.
— Я... я не знаю, с чего начать.
— Начните с того, что она делает деньги на возвратах.
Кристина вздрогнула.
— Откуда вы...?
— Я знаю очень многое. Мне нужны детали.
И Кристина рассказала. Оказалось, что Дарина намеренно создавала ситуации для возвратов. Она бронировала плохие отели, "забывала" заказать трансфер, срывала экскурсии. Когда клиенты требовали вернуть деньги, она соглашалась — но возвращала только часть. Остальное оседало на её счетах под видом штрафов от партнёров.
— Она угрожала мне, — призналась Кристина. — Говорила, что если я кому-то расскажу, то останусь без работы. У меня ипотека, маленький ребёнок... я не могла рисковать.
Марта записывала каждое слово. Потом вызвала Олега — визового специалиста. Тот оказался ещё более напуганным.
— Она заставляла меня задерживать оформление виз, — выдавил он. — Чтобы клиенты платили за срочность. Деньги шли мимо кассы. Половину себе, половину ей.
— И вы соглашались?
Олег опустил голову.
— У меня больная жена. Лечение дорогое. Я... я не выдержал искушения.
Постепенно вырисовывалась полная картина. Дарина создала целую сеть коррупции внутри агентства. Она втянула нескольких ключевых сотрудников, пообещав им дополнительный заработок. Те, кто отказывался, получали угрозы. Те, кто молчал — небольшие подачки.
Но самое интересное Марта обнаружила в личной переписке Дарины.
Она взломала её рабочий компьютер — благо, пароли были простейшими — и нашла там целую папку с перепиской. Дарина общалась с каким-то Андреем, который владел конкурирующим агентством. Он давал ей чёткие инструкции: какие контракты сорвать, каких клиентов переманить, как максимально испортить репутацию агентства Валентина.
План был прост и жесток — довести бизнес до банкротства, а потом выкупить его за копейки. Дарина должна была получить свою долю и должность директора в новой, объединённой компании.
Марта распечатала все доказательства. Сложила в отдельные папки — по каждому эпизоду мошенничества. Потом начала второй этап.
Она лично встретилась с каждым обманутым клиентом. Объяснила ситуацию, показала документы, пообещала полную компенсацию. Большинство согласились подождать и не подавать в суд. Кто-то даже поблагодарил за честность.
Затем она нашла новых надёжных партнёров — проверенные турецкие и греческие операторы, с которыми заключила прямые договоры. Никаких посредников, никаких скрытых комиссий.
И наконец, она начала искать новых сотрудников. Тех, кто был готов работать честно. Кристине предложила повышение — старший менеджер с достойной зарплатой. Девушка расплакалась от благодарности.
Олегу дала последний шанс — либо он остаётся и работает чисто, либо уходит сам. Он выбрал первое и поклялся больше никогда не нарушать закон.
А тех, кто был глубоко замешан в схемах Дарины, она безжалостно уволила. Без компенсаций, без рекомендаций. Просто указала на дверь.
Через две недели агентство преобразилось. Новые яркие баннеры на входе, отремонтированный офис, мотивированная команда. Марта организовала рекламную кампанию с честными предложениями и реальными отзывами.
Прибыль начала расти уже в первую неделю.
А в Таиланде Валентин проводил последние дни отпуска. Дарина сияла — он пообещал ей новую машину по возвращении. Они сидели в ресторане на сваях над водой, заказали лобстеров и шампанское. Закат окрашивал небо в невероятные оттенки розового и оранжевого.
— Валя, я так счастлива, — прошептала Дарина, целуя его в щёку. — С тобой я чувствую себя настоящей королевой.
Он смотрел на неё и вдруг с ужасающей ясностью понял — эта женщина лжёт. Каждое её слово, каждый жест, каждая улыбка — всё фальшь. Он не знал пока, в чём именно она виновата, но чутьё подсказывало — виновата. И очень серьёзно.
В последнюю ночь перед вылетом ему приснился кошмар. Он стоял на краю пропасти, а внизу бушевало тёмное море. Кто-то толкал его в спину, и он падал, падал, падал... Проснулся с криком, весь в холодном поту.
Дарина сонно пробормотала что-то и перевернулась на другой бок. А Валентин вышел на балкон и долго смотрел на ночной океан.
Завтра они возвращались домой. Завтра начиналась настоящая жизнь.
И он был совершенно не готов к тому, что его там ждало.
Самолёт приземлился в Новокузнецке ранним утром. Небо затянуло свинцовыми тучами, мелкий дождь барабанил по асфальту, превращая город в серое, безрадостное пространство. Контраст с солнечным Таиландом был настолько разительным, что Дарина поморщилась, выходя из здания аэропорта.
— Какой ужас. Как будто мы вернулись в другую реальность.
Валентин молчал. Его телефон разрывался от звонков и сообщений — он специально не включал его весь полёт, чтобы хоть немного оттянуть момент возвращения к реальности. Теперь пришлось включить, и первым делом он увидел двадцать три пропущенных от Марты.
Последнее сообщение было лаконичным: "Жду вас в офисе. Срочно. Приезжайте одни."
Одни? Валентин нахмурился.
— Дарин, ты не против, если я сначала заеду в офис? Нужно срочно решить кое-какие вопросы.
Девушка надула губки.
— Но мы же только прилетели! Я хотела домой, в душ...
— Это ненадолго. Час максимум. Потом заберу тебя, хорошо?
Она неохотно согласилась. Валентин высадил её возле её квартиры и поехал в офис. По дороге нервно барабанил пальцами по рулю. Что-то пошло не так. Он чувствовал это каждой клеткой.
Офис встретил его тишиной. Странно — обычно к десяти утра здесь уже кипела работа, звонили телефоны, сотрудники сновали туда-сюда. Сейчас было пусто. Только в его кабинете горел свет.
Валентин толкнул дверь и замер.
Посреди кабинета, за его собственным столом, сидела Марта Владимировна. На ней был строгий чёрный костюм, волосы распущены, на лице — никаких эмоций. Перед ней лежали аккуратные стопки документов.
— Проходите, Валентин Игоревич. Садитесь.
Он опустился в кресло для посетителей — в своём собственном кабинете, как клиент на приёме. Марта молча пододвинула ему первую папку.
— Начнём с малого. Ваша Дарина за девять месяцев работы украла у вас два миллиона триста тысяч рублей. Вот детальная разбивка по каждой операции.
Валентин открыл папку. Цифры, даты, скриншоты переводов — всё было задокументировано с пугающей точностью. Его начало мутить.
— Это ещё не всё, — продолжила Марта, пододвигая вторую папку. — Она работала на вашего конкурента Андрея Викторовича Соломина. Владельца агентства "Горизонт". Цель — довести ваш бизнес до банкротства. Вот переписка. Вот инструкции. Вот график выплат, которые она получала за саботаж.
Валентин читал, и мир вокруг него начинал плыть. Каждое предложение было как удар ножом. Она использовала его. С самого первого дня. Всё — и страсть в постели, и признания в чувствах, и планы на будущее — всё было ложью.
— Но и это ещё не всё, — голос Марты стал жёстче. Она открыла третью папку и положила перед ним фотографию.
Валентин взял её дрожащими руками и почувствовал, как земля уходит из-под ног.
На фотографии была молодая женщина лет двадцати пяти. Светлые волосы, зелёные глаза, улыбка. Он узнал бы это лицо из тысячи.
— Вероника, — прошептал он.
— Верно. Вероника Сергеевна Ларина. Двадцать лет назад работала управляющей в ресторане "Империал" в Москве. Вы были её помощником. Вы встречались. Планировали пожениться.
Валентин не мог оторвать взгляд от фотографии. Боже, сколько лет он не видел этого лица. Сколько лет пытался забыть.
— А потом, — продолжала Марта безжалостно, — вы украли из ресторана восемьсот семьдесят тысяч рублей. Подставили её. Она получила шесть лет колонии. Вы уехали за границу, сменили имя с Константина Олеговича Морозова на Валентина Игоревича Светлова и начали новую жизнь.
В кабинете повисла мёртвая тишина. За окном ворковали голуби на карнизе, где-то вдалеке сигналила машина, но Валентин этого не слышал. Он слышал только стук собственного сердца.
— Откуда... откуда вы это знаете?
Марта встала и подошла к окну. Сняла пиджак. Под ним была белая блузка с короткими рукавами. И Валентин увидел на её плече небольшую татуировку — ласточку с письмом в клюве. Тюремная наколка, символизирующая надежду на освобождение.
— Потому что я Вероника, Костя. Двадцать лет — большой срок. Люди меняются. Особенно когда проходят через ад.
Валентин не дышал. Не моргал. Не двигался. Его мозг отказывался обрабатывать информацию.
— Это... это невозможно. Вероника была...
— Блондинкой? Худенькой? С зелёными глазами? — Марта развернулась к нему. — Шесть лет в колонии меняют людей. Я покрасила волосы, набрала вес, стала носить линзы. Изменила голос, походку, манеры. Получила новые документы, новое имя. Я стала другим человеком. Человеком, которого ты никогда не узнаешь.
Она вернулась к столу и положила перед ним ещё одну папку — самую толстую.
— А это — твой приговор. Счета на неустойку по контрактам, которые я заключила от имени твоего агентства. Три крупных свадьбы, которые ты якобы должен был организовать, но сорвал. Клиенты — очень влиятельные люди этого города. Они требуют компенсацию. Два миллиона восемьсот тысяч рублей.
Валентин смотрел на цифры и не верил своим глазам.
— Ты... ты специально...
— Да. Я специально. Вот решение санэпидемстанции о закрытии твоего агентства — антисанитария, нарушения норм. Вот предписание пожарной инспекции. Вот иски от обманутых клиентов. Хочешь знать итог? Ты разорён. Полностью. У тебя нет ни агентства, ни денег, ни репутации. Ровно как у меня двадцать лет назад.
Она села напротив него, и в её глазах он увидел холодное торжество.
— Шесть лет я планировала этот момент. Каждый день. Каждый час. Я нашла тебя через друзей друзей. Выследила твой бизнес. Познакомилась с Максимом — твоим приятелем — и помогла ему, чтобы войти в доверие. А потом просто ждала, когда ты сам обратишься ко мне за помощью. И ты обратился. Как же легко было тобой манипулировать.
Валентин встал на ватных ногах. Он должен был что-то сказать, что-то сделать, но не мог. Слова застревали в горле.
— А что с Дариной?
— Дарина получила своё. Я передала все доказательства её мошенничества в полицию. Её уже ждут. А Андрей Соломин, твой конкурент, тоже не останется в стороне — я позаботилась, чтобы налоговая заинтересовалась его офшорными схемами.
Марта встала и надела пиджак. Собрала документы в портфель. Подошла к двери и остановилась.
— Знаешь, Костя, месть — странная штука. Я столько лет мечтала об этом моменте. Думала, что почувствую удовлетворение, радость. Но знаешь что я чувствую? Пустоту. Потому что ты уже не тот человек, которого я любила. Ты просто жалкий, испуганный мужичонка, который предал единственного человека, который его любил.
Она открыла дверь и обернулась в последний раз.
— Прощай, Константин. Или Валентин. Кем бы ты себя ни называл — ты навсегда останешься предателем.
Дверь закрылась. Валентин стоял посреди пустого офиса и медленно опускался на пол. За окном начался дождь — сильный, холодный, беспощадный.
И впервые за двадцать лет он заплакал.
Три месяца спустя Новокузнецк погрузился в настоящую зиму. Снег падал крупными хлопьями, укутывая город в белое безмолвие, превращая грязные улицы в подобие рождественской открытки. Мороз сковал стёкла витрин морозными узорами, люди спешили по своим делам, кутаясь в тёплые шубы и пуховики, выдыхая клубы пара на холодном воздухе.
Валентин Игоревич — или Константин Олегович, как он всё чаще называл себя в последнее время — стоял на остановке общественного транспорта. На нём была старая куртка, купленная на распродаже, потёртые джинсы и простые ботинки. Никаких дорогих часов на запястье, никакого статуса, никакого лоска успешного предпринимателя. Просто обычный мужчина за пятьдесят, ожидающий маршрутку на работу.
Работу охранником в торговом центре "Сибирь". Двенадцатичасовые смены, зарплата восемнадцать тысяч рублей в месяц, никаких перспектив роста. Он стоял у входа, проверял сумки посетителей, следил за порядком и каждый день думал о том, как всё пошло под откос.
Агентство закрылось через месяц после его возвращения из Таиланда. Суды, долги, банкротство. Квартиру пришлось продать, чтобы хоть частично расплатиться с кредиторами. Светлана подала на развод сразу, как узнала о финансовом крахе — оказалось, что семейная жизнь держалась исключительно на деньгах.
Дарину арестовали прямо в аэропорту, когда она пыталась улететь в Дубай. Следствие длилось два месяца, приговор был суровым — пять лет колонии общего режима. Валентин видел её последний раз в зале суда. Она смотрела на него с такой ненавистью, что он невольно отвёл взгляд. Вся её красота куда-то испарилась — перед ним сидела озлобленная, сломленная женщина, которая поняла слишком поздно, что играла в игру, правил которой не знала.
Андрей Соломин, владелец "Горизонта", тоже не избежал возмездия. Налоговая проверка обнаружила миллионные махинации, офшорные счета, уклонение от уплаты налогов. Его агентство закрылось, сам он получил условный срок и огромный штраф. Последнее, что Валентин слышал о нём — он уехал в Москву, пытаясь начать всё заново.
А Максим Петрович, его давний друг, так и не смог вернуть семью. Марина вышла замуж за другого мужчину — успешного адвоката, который принял её детей как своих. Максим спился, потерял половину автосервисов и теперь жил в однокомнатной квартире на окраине, изредка выходя на связь только для того, чтобы пожаловаться на жизнь.
Валентин затянулся дешёвой сигаретой — ещё одна привычка, которую он приобрёл в последние месяцы. Дым щипал горло, но приносил странное успокоение. Рядом на остановке стояла молодая пара, целовались, смеялись, строили планы на будущее. Он смотрел на них и вспоминал себя двадцать лет назад.
Вероника. Он думал о ней каждый день. О том, как предал её. О том, как она провела шесть лет за решёткой за его преступление. О том, как всё это время она планировала месть. Двадцать лет — какое терпение нужно иметь, какую силу воли, чтобы так методично, шаг за шагом, разрушить жизнь человека, который тебя предал.
Иногда, в особенно тяжёлые ночи, когда бессонница не давала сомкнуть глаз, он доставал старую фотографию — единственную, которую сохранил после всех переездов и смены личности. На ней они вместе — молодые, счастливые, влюблённые. Вероника улыбалась в камеру, он обнимал её за плечи. Лето 2005 года, московский парк, жизнь, полная надежд.
Как же он был глуп. Как же он был слеп. Восемьсот семьдесят тысяч рублей казались тогда огромными деньгами — достаточными, чтобы начать свой бизнес, чтобы вырваться из серой обыденности. Он не думал о последствиях. Не думал о том, что Вероника заплатит за его жадность. Просто взял деньги, подделал документы и исчез.
А потом узнал из новостей, что её арестовали. Следствие было быстрым — все улики указывали на неё как на управляющую. Валентин тогда сидел в съёмной квартире в Праге и смотрел новостной сюжет по российскому каналу. Её вели в наручниках, она плакала, кричала, что невиновна. Камера безжалостно фиксировала каждую слезу.
И он ничего не сделал. Просто выключил телевизор и продолжил жить.
Маршрутка подъехала, Валентин залез внутрь, протиснулся к окну. Город проплывал мимо — серые панельные дома, заснеженные дворы, редкие огни витрин. Он работал вечерней сменой, с шести вечера до шести утра. Самое тихое время — ночью в торговом центре оставалась только уборщица да он.
Иногда, обходя пустые этажи, он разговаривал сам с собой. Вернее, разговаривал с Вероникой. Просил прощения. Объяснял, почему сделал то, что сделал. Оправдывался. Плакал.
Она его не слышала. Она исчезла сразу после той встречи в офисе. Валентин пытался найти её — звонил, писал, даже нанял частного детектива. Марта Владимировна словно растворилась в воздухе. Никаких следов, никаких зацепок. Только документы о банкротстве его агентства да память о той холодной ярости в её глазах.
В перерыв, около полуночи, Валентин сидел в служебной комнатке и пил растворимый кофе. На столе лежала газета — кто-то из дневной смены оставил. Он машинально пролистывал страницы, читая заголовки, не особо вникая в смысл. И вдруг замер.
Небольшая статья в разделе "Бизнес". "Новое консалтинговое агентство открылось в Москве. Марта Владимировна Ларина, специалист по антикризисному управлению, объявила о запуске компании "Феникс". Главная специализация — помощь обманутым предпринимателям, жертвам мошенничества и недобросовестных партнёров".
Фотография. Та самая женщина. Уверенная, сильная, успешная. В статье говорилось о её прошлом — о несправедливом тюремном заключении, о том, как она смогла превратить трагедию в силу. О том, что теперь помогает другим бороться с несправедливостью.
Валентин читал и чувствовал, как внутри разгорается что-то тёплое. Не надежда — нет, на это он больше не рассчитывал. Скорее... гордость? Она смогла. Прошла через ад, разрушила его жизнь, отомстила — и не сломалась. Нашла в себе силы двигаться дальше, помогать другим.
А он? Что он сделал со своей жизнью?
Предал единственную женщину, которая его любила. Потратил двадцать лет на строительство бизнеса, основанного на лжи и чужой боли. Жил в страхе разоблачения. И когда возмездие настигло его, сломался окончательно.
Он достал телефон, открыл заметки и начал печатать. Медленно, тщательно подбирая слова.
"Вероника. Я знаю, что ты никогда не простишь меня. Я не прошу прощения — я не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Ты оказалась сильнее, чем я когда-либо мог представить. Ты превратила боль в силу. А я превратил удачу в прах. Спасибо тебе за урок. Спасибо за то, что показала мне, кем я был на самом деле. Живи счастливо. Ты это заслужила."
Он нажал "отправить", хотя не знал её номера. Просто сохранил текст в заметках. Может быть, когда-нибудь у него появится возможность передать ей эти слова. А может, и не появится.
Зима в Новокузнецке была долгой. Валентин работал, возвращался в съёмную комнату в коммуналке, ел простую еду, смотрел старые фильмы. Иногда созванивался с матерью — она жила в деревне, ничего не знала о его крахе. Он говорил ей, что всё хорошо, что бизнес процветает. Она верила, потому что хотела верить.
А по ночам, когда город засыпал под толстым одеялом снега, он ходил по пустым этажам торгового центра и думал о том, что каждый человек получает то, что заслуживает. Кто-то раньше, кто-то позже. Но справедливость всегда находит свой путь.
Вероника получила свою справедливость. А он получил своё — осознание того, что предательство не имеет срока давности. Что боль, которую ты причиняешь другим, рано или поздно возвращается к тебе. Что нельзя построить счастье на чужом несчастье.
Весной он записался на курсы бухгалтеров. Решил получить новую профессию, начать действительно честную жизнь. Без лжи, без обмана, без масок. Может быть, это был его шанс на искупление. Маленький, скромный, но всё же шанс.
А где-то в Москве, в светлом офисе с панорамными окнами, Марта Владимировна Ларина подписывала очередной контракт с клиентом, которому нужна была помощь. На её столе стояла фотография в рамке — молодая девушка с зелёными глазами, улыбающаяся в камеру. Фотография из прошлой жизни, когда она была Вероникой и верила в любовь.
Иногда она смотрела на эту фотографию и улыбалась. Не с горечью, не с болью — с лёгкой грустью о том времени, когда она была наивной и доверчивой. Та Вероника умерла в тюремной камере. А родилась Марта — сильная, непреклонная, знающая настоящую цену предательству.
И если кто-то спрашивал её, жалеет ли она о мести, она отвечала одно и то же:
"Месть не принесла мне счастья. Но она принесла мне покой. А это иногда дороже."
Дорогой читатель, если эта история тронула ваше сердце, если вы прочувствовали всю боль предательства и силу возмездия — поддержите историю лайком. Помните: каждое наше действие оставляет след. И иногда этот след возвращается к нам спустя годы, когда мы меньше всего этого ожидаем.