Жил-был в глухой деревушке старик Антип. Дом у него — как ладонь: пусто и открыто всем ветрам. Огород — три грядки, да и те — то засуха выжжет, то кроты изроют. Но сердце у Антипа было шире его двора. Каждое утро, стоя босиком на росе, он шептал небу:
— Вселенная… дай урожая. Не для богатства — нет. А чтоб сам не голодал… и чтоб с тем, кто хуже меня, поделиться мог.
Год за годом — тишина. Только ветер шуршал в ответ.
Но однажды утром Антип вышел во двор — и ахнул.
Посреди огорода, где вчера была лишь трещина в земле, стояло дерево. Не просто дерево — чудо! Ствол такой толстый, что и двум здоровым мужикам не обнять. Ветви — как руки великана, тянутся к солнцу. А макушка? Та и вовсе в облаках прячется.
Антип подошёл ближе. И замер.
На ветках висели яблоки — крупные, алые, будто внутри у них горит закат. А между ними — буханки хлеба! Румяные, душистые, с корочкой, что хрустит даже на расстоянии.
Он осторожно снял одно яблоко. Укусил. Сок потёк по подбородку — сладкий, прохладный, как детство. Потом взял буханку — тёплую, мягкую, пахнущую берёзовыми дровами и материнской заботой.
— Это… мне? — прошептал он, глядя в небо.
В ответ — ни грома, ни голоса. Только листья зашелестели, как будто сказали: *Бери. Дели. Живи.*
Антип не стал жадничать. Собрал по два яблока и по буханке — себе и соседям. К Марфе, что болела. К Василисе, у которой дети голодные. К Сеньке-сироте, что ночевал в сарае.
На следующее утро — снова яблоки. Снова хлеб. И так — каждый день.
Люди в деревне перестали завидовать. Начали помогать друг другу. Кто дрова привезёт Антипу, кто крышу починит, кто просто слово тёплое скажет.
А дерево росло. Не вширь — вглубь. В сердца.
Однажды к Антипу пришёл странник в пыльной одежде.
— Почем продаёшь чудо-яблоки? — спросил он, глаза блестят, как монеты.
Антип покачал головой.
— Не продаю. Берёшь — даришь. Ешь — благодарствуешь. Вот и весь торг.
Странник ушёл ворча. А дерево — ни веточкой не дрогнуло.
Прошли годы. Антип состарился совсем. Но каждое утро всё так же выходил в огород, брал по одному яблоку и буханке — себе и первому встречному.
Когда его не стало, дерево не засохло. Просто перестало расти. Но плоды давало — до сих пор.
Теперь в деревне говорят: если просишь у жизни — проси не для себя. А для всех. Тогда и чудо придёт.
И будет оно пахнуть хлебом, а не золотом.