Имя Тима Бертона давно стало синонимом гротеска, тёмной сказки и визуального сюрреализма.
Тим Бёртон — один из самых узнаваемых режиссёров и визуальных авторов современного кино, известный прежде всего своим уникальным готически-сказочным стилем, в котором мрачное всегда соседствует с трогательным и ироничным.
Тим Бёртон снял и спродюсировал десятки знаковых картин, среди которых:
- «Эдвард руки-ножницы» (1990) — его самый личный фильм.
- «Битлджус» (1988).
- «Бэтмен» (1989) и «Бэтмен возвращается» (1992).
- «Сонная лощина» (1999).
- «Большая рыба» (2003).
- «Труп невесты» (2005).
- «Чарли и шоколадная фабрика» (2005).
- «Алиса в Стране чудес» (2010).
- «Франкенвини» (2012).
- «Дом странных детей Мисс Перегрин» (2016).
Каждый из этих фильмов — пример авторского кино, встроенного в массовую культуру.
Его фильмы населены странными существами, перекошенными домами и героями, балансирующими между реальностью и фантазией. Однако за пределами съёмочных площадок режиссёр выбирает совсем другую среду обитания — спокойную, светлую и почти классическую. Одним из таких убежищ стало английское поместье в Оксфордшире, которое Бертон недавно выставил на продажу.
Эта недвижимость — не просто дом знаменитости, а редкий пример того, как историческая архитектура, культурная память и частная жизнь соединяются в одном пространстве.
Поместье расположено в живописной части Оксфордшира, на берегу Темзы — вдали от городского шума, но в пределах досягаемости Лондона. Именно такие места традиционно выбирали представители британской интеллектуальной и политической элиты: достаточно уединённые, чтобы сохранять приватность, и достаточно обжитые, чтобы быть частью культурного ландшафта страны.
Тим Бертон приобрёл этот дом в 2006 году вместе со своей тогдашней партнёршей, актрисой Хеленой Бонем Картер. Для пары это была не демонстрация статуса, а попытка создать спокойное семейное пространство — противоположность кинематографическому хаосу, с которым Бертон работает профессионально.
История дома
Здание было возведено в середине XVIII века — в эпоху, когда Англия активно развивала промышленность и финансовую систему. Первым владельцем дома был руководитель цеха на бумажной фабрике Sutton Mill. Это предприятие вошло в историю тем, что производило первые банкноты Великобритании, защищённые от подделок — важный шаг для экономики страны.
Позднее поместье перешло в собственность семьи, напрямую связанной с британской политикой. Его приобрёл прадед Хелены Бонэм Картер — Герберт Генри Асквит, занимавший пост премьер-министра Великобритании с 1908 по 1916 год. Таким образом, дом стал не просто жилым пространством, а частью национальной истории, связанной с управлением страной в один из самых сложных периодов её существования.
Архитектура и планировка
Дом выполнен в традиционном английском стиле XVIII века. Это трёхэтажное здание с чёткой симметрией, сдержанным фасадом и акцентом на пропорции, а не декоративную избыточность. Подобная архитектура ценится именно за свою «тихую» элегантность — она не стремится удивлять, но создаёт ощущение устойчивости и порядка.
На первом этаже располагается просторный холл, который задаёт тон всему дому. Отсюда можно попасть в несколько гостиных, столовую и кухню. Планировка предполагает как парадные зоны для приёма гостей, так и более камерные пространства для повседневной жизни.
Второй и третий этажи отведены под приватную часть: в общей сложности в доме семь спален, каждая с собственной ванной комнатой и гардеробной. Такое распределение подчёркивает статус дома как полноценной семейной резиденции, а не загородного «уикенд-дома».
Интерьеры: английская традиция
Внутреннее убранство поместья демонстрирует уважение к традиции без попытки её переосмыслить или иронизировать над ней. Здесь нет готических мотивов или «бертонианского» гротеска — напротив, интерьер построен на классических приёмах.
Лепные карнизы, деревянные буазери, филенчатые двери, встроенные книжные шкафы и резные мраморные камины формируют атмосферу старой Англии — той, где дом воспринимается как крепость уюта и интеллектуальной жизни. Камины здесь не декоративные: их можно разжигать в холодные вечера, что подчёркивает функциональность исторических элементов.
Большие окна со шпросами наполняют комнаты естественным светом и открывают виды на сад. Свет — важная составляющая этого дома, и именно он разрушает стереотип о том, что исторические английские усадьбы обязательно мрачны.
Любопытно, насколько резко это пространство контрастирует с визуальной эстетикой фильмов режиссёра. Там — перекошенные перспективы, тени, фантазийные формы. Здесь — симметрия, порядок и визуальный покой.
Этот контраст многое говорит о личности Бертона. Его дом не продолжает кинообраз, а компенсирует его. Это место, где режиссёр может существовать вне образов, сценариев и персонажей — просто как человек, которому важны тишина, природа и ощущение устойчивости.
Поместье занимает территорию почти в 7 гектаров. Это не просто сад, а полноценный ландшафтный ансамбль, включающий зелёные лужайки, розарий, старинные кедры и лесную часть с извилистыми тропами.
Особое место занимает река. На участке есть причал, откуда открывается вид на пруд, покрытый кувшинками. Через воду перекинуты подвесные мосты, создающие ощущение сказочного, но при этом ненавязчивого пейзажа. Также на территории расположен уединённый летний домик — пространство для уединения или работы.
Такой участок формирует особый ритм жизни: прогулки, созерцание, смена сезонов. Это не «парк ради статуса», а живая среда, в которой действительно можно проводить время.
На сегодняшний день поместье выставлено на продажу за 4,5 миллиона фунтов стерлингов (примерно 6 миллионов долларов). Для английского рынка исторической недвижимости это цена, отражающая не только размеры дома и участка, но и культурную ценность объекта.
Дома с подобной историей, расположенные у воды и связанные с известными именами, редко появляются в продаже. Их покупают не ради инвестиций в классическом смысле, а ради образа жизни и статуса «хранителя» части истории.
Исторические поместья вроде этого сохраняют актуальность, потому что отвечают на базовый запрос современного человека — стремление к устойчивости. В мире, где всё меняется слишком быстро, такие дома становятся якорями: они пережили войны, экономические кризисы и смену эпох.
Для людей творческих профессий это особенно важно. Дом перестаёт быть декорацией и становится пространством восстановления, где можно «перезагрузиться» и вернуть ощущение опоры.
Поместье Тима Бертона в Оксфордшире — это не парадокс и не скрытая ирония, а логичное продолжение его личности. За экранным мраком и фантазией стоит человек, который ценит свет, порядок и природу.
Этот дом — пример того, как историческая недвижимость может служить не музейным объектом, а живым пространством, в котором прошлое не давит, а поддерживает. И именно в этом заключается его главная ценность — не в цене за квадратный метр, а в качестве жизни, которое он предлагает.
Ранее мы также писали о том, как живёт актриса Кэмерон Диас на Манхэттене: нью-йоркская квартира актрисы, оформленная Келли Уэстлер, и рассказывали про летнюю резиденцию Le Castelet Брижит Бардо в окрестностях Канн на Лазурном берегу Франции.