Людмила Райкова.
Глава 14.
Маня со своим ленивым днём и сигналом воздушной тревоги совсем забыла о задании внучке.
Та, не дождавшись бабулиного «Спасибо», через МАХ прислала вопрос. «Хватит или надо продолжить?».
Маня тряхнула своим Альцгеймером и всё вспомнила о пропаже Алинки, о срочном задании совершить поисковые интернет-операции внукам, и ринулась в ВА. Платформа заработала. Но Алинкины подружки ответом тётушку не удостоили. Зато Маня получила поздравление от хирурга из Балашихи. Марина Викторовна сердечно поздравляла с праздниками и желала здоровья. Попутно приглашала заехать показаться.
Было бы поближе, Маня заскочила и непременно продемонстрировала доктору результат её шва с мешочком под мышкой. Явно что-то не так скроила. Хотя всё равно спасибо Марине Викторовне за всё.
А потом поразмыслила и удивилась, – у хирурга в день как минимум 3 операции, два раза в неделю. Шесть на четыре получается 24 бедолаги прооперированных в месяц. Маню она резала в конце июня… Неужели всем ста пациенткам Мария Викторовна рассылала новогодние поздравления?
Связалась с соседками по палате. Оказывается, нет. У них и телефона доктора не записано, а у Мани связь по ВА. Может она осталась что ни будь должна? Вроде нет - конвертики с купюрами и бутылочки с виски и коньяком вручила как положено, до операции. И после, в обмен на выписной эпикриз.
Соседки по палате, от них ничего не скроешь, заметив у Мани подарочный мешочек принялись шикать и твердить – благодарить надо после, а не заранее. Но Маня почувствовала, что без аванса никак. Неделю бедолага пролежала в отделении, а доктор поговорил с ней только два раза. Первый в день госпитализации, похвалила что, вовремя Маня поймала свое новообразование. Так, что грудь останется, а беду она удалит методом резекции. Второй раз уже в пятницу, Маня сама поймала хирурга и поинтересовалась, когда ждать операцию. Мария Викторовна пригласила Маню в ординаторскую, долго вчитывалась в бумаги истории болезни и выдала:
- Скорее всего во вторник удалим вашу грудь.
Маню аж в жар бросило.
- Как удалим, вы же говорили о резекции?
- Я ваш лечащий, и сама решаю, как оперировать! – Сказала, как отрезала доктор.
Маня вернулась в палату оплакивать свою титю. К утру успокоилась и поняла – грудь уцелеет если ещё раз, как следует поговорить с доктором. Сгоняла в ближайший Алкомаркет, выбрала самую дорогую бутылочку виски. Красочный пакет и конвертик под купюру. Еще пару шоколадок на закуску. А в понедельник с утра устроила на доктора засаду…
В четверг Маню прооперировали по первоначальному плану. Уже через три часа она вышла гулять, и вообще на удивление легко перенесла и наркоз, и операцию. В понедельник на выписку. Небольшие осложнения появились в выходные, грудь распухла так, что приходилось носить её в руке. Но дежурная медсестра успокоила – лимфа скопилась. В понедельник сделают перевязку и всё будет отлично. После перевязки Глеб забрал её домой и остальные два дня Маня наслаждалась свободой, радостью от того, что важное и сложное дело уже позади. А на третий, она по предписанию врача, направилась показаться к онкологу. Загрузилась подарками. А как иначе, именно Хан от души пнул Маню, и она сразу поняла, настал момент когда самым важным в её положении становится время. Сдавать положенные анализы и обследования надо со скоростью молнии. И нестись сломя голову на операцию. Обошлось без метастаз, и теперь Маня знала кого надо за это благодарить. Но Хан прошел мимо своей пациентки как мимо пустого места. Маня догадалась, что врач её не узнал и сунула голову в дверь
- Не приму! – Окрысился на неё спаситель.
- Но я после операции.
- А я перед. – отбрил надоеду врач, подошёл и сам плотно закрыл перед носом бедолаги дверь.
А Маня собиралась спросить, где и кто теперь будет откачивать лимфу. Грудь уже потяжелела и начала побаливать. В онкологическом отделении царила суета, медсёстры бегали по коридору с озабоченными лицами, Маня пыталась остановить хоть кого ни будь, не вышло. Села тихонечко у рецепшен, вдруг попадётся кто-нибудь вменяемый и сделает ей перевязку. Не повезло, пока она ждала чуда, время перевязок закончилось. А вообще, как посоветовала ей дежурная сестричка, идти Мане следует к хирургу в свою поликлинику.
Хирург ещё не вышел из отпуска, грудь наливалась и зрела, Маня температурила. А потом села в машину и поехала прямиком в Ступинскую больницу. Прихватила запасной конвертик, заготовила слезливую речь.
С проблемой в Ступинской больнице Мане пообещали помочь без всяких уговоров. Вот только время неудачное. У хирургов пересменка подождать надо минуточек 20. Дольше ждала, Маня смирно баюкает в углу свою грудь, ждёт. В приемном покое никого, но такое уж у неё цыганское счастье. Она уже слышит свою фамилию, вскакивает, а дверь перегораживает каталка. Рядом всклоченная девица с ошалелыми глазами и замотанной в полотенце рукой. Полотенце всё пропитано кровью, а молодой человек на каталке бледный как бумага.
- Ножевое. – Вздыхает дежурная медсестра. – Операция срочная, минимум на два часа.
Маня послушно ждёт, но через час тридцать очередная скорая привозит пациента с рваной раной на голове. И это уже приговор – сидеть больше Манюня не может. Её уже знобит, значит температура. Дома Маня сыпет в литровую банку три столовые ложки соли, заливает наполовину кипятком, размешивает, доливает холодной воды. Потом смачивает и отжимает почти досуха марлю, и засунув её в бюстгалтер, падает в кровать и мгновенно проваливается в сон. Двое суток солила бедолага свою боль. Воспаление утихомирилось, температура спала. В воскресенье она со второй попыткой едет в больницу. Хирург другой, но без лишних слов достает шприц и откачивает 45 кубиков лимфы.
- Надо откачивать через день, пока объем не уменьшится до 15 – 18-ти.
Доктор пытается отказаться от конверта, но Маня всё равно оставляет свою маленькую благодарность за такое большое облегчение.
Она к машине не идёт, а летит. Глеб смотрит на сияющую жену и радостно улыбается:
- Я теперь знаю, как чувствует себя не доенная корова. – Сообщает Маня.
Они едут домой, через день местный хирург выйдет из отпуска и всё будет хорошо.
К хирургу Маня шла подготовленной. Со своими шприцами, перевязочным бинтом и банкой самого дорогого кофе. О докторе она знала почти всё. Оказывается, Лёвушка лечил палец Але, ожог маме Глеба. Да и сам муж, два раза в неделю ездил к нему на перевязки.
- Жену привёл. – Глеб жмет руку Льву Моисеевичу улыбается.
- Жену значит доверяешь? – Маня снимает обувь, идет на кушетку, задергивает занавеску. Окно настежь, она раздевается и дрожит, пока Глеб излагает Лёве проблему.
Хирург мелкими шагами передвигается к Мане и озадачено разглядывает малиновую, налитую Манину грудь.
- Что они вас так рано выписали? После операции положено неделю каждый день делать перевязки и откачивать лимфу. – Ворчит Левушка, и смазав шов старается приладить к нему салфетку. Маня понимает, что доктор доить её даже не собирается и буквально кричит:
- Нет!
Лёвушка отпрыгивает в сторону.
- Больно?
- Я шприцы принесла большие, надо проколоть и откачать. – Маня протягивает Лёве всю упаковку. – Они специальные.
У Лёвы начинают дрожать руки и Маня понимает, доктор боится. Ей самой страшно уйти домой без этой процедуры.
- Дорогой мой, я без этого укола никуда не уйду. Очень болит.
Лёва мотает головой из стороны в сторону.
- Это легко. Вы же хирург, руки всё помнят. Ну хотя бы попробуйте.
Лёва вздыхает и распаковывает шприц. Через 15 минут, облегченная Маня, едва сдерживается чтобы не расцеловать Лёвушку.
- Завтра я опять к вам.
- Послезавтра. – Ворчит Лёва.
Маня несется в машину, там у неё так и лежит благодарность онкологу. Хватает коньяк и возвращается в кабинет. Лёва обессиленный сидит за столом:
- Это за героизм. – Маня ставит на стол подарочную сумочку с коньяком и исчезает.
Ещё две недели они встречались с Лёвушкой, как он сам говорил, «по-семейному». Лимфы с каждым днём становилось всё меньше, но грудь оставалась малиновой, а внизу образовалась шишка. И температура не спадала.
Вот тогда Маня добыла телефон Марины Викторовны, забила его в ВА, устроила своей сисе фотосессию и запросила у доктора платную консультацию. 3000 рублей.
Доктор откликнулась через пол часа. Маня подробно записала в каком месте следует сделать надрез, какое лекарство закачать для промывки полости. К Лёве она уже ехала со скальпелем, хлоридом натрия и специальной реабилитационной бутылочкой коньяка для Лёвы.
Местный хирург сделал всё как надо и проблему скопления лимфы Маня забыла.
А балашихинской докторице простила её угрозы, отчекрыжить грудь целиком и кривой шов.
Страшна неизвестность, а когда знаешь, что и как делать, всё в конечном итоге складывается хорошо.
Доктора тоже люди со своими страхами, радостями, ожиданиями и надеждами…
Маня ответила на поздравления Марины Викторовны словами благодарности и открыткой, на которой они с Глебом в образе Деда Мороза и Снегурочки. Подумала и приписала, мол муж тоже шлёт свой поклон и благодарность. Потом вспомнила, как долго ждала результатов гистологии, а когда через две недели они были готовы, МВ сообщила, что выслать никак нельзя. Приехать надо лично. Маня, со своей лимфой температурила и уговорила кого-то в лаборатории прижизненной патологоанатомической экспертизы, отправить ей на электронную почту. В то время Фаиночка ещё заканчивала курс лучевой, и Маня перекинув подружке 2000, попросила её занести букет и благодарственную открытку экспертам. Потом уже с результатом, конвертом и новой бутылкой коньяка, она попала на прием к Хану.
Онколог читал результат и буквально танцевал пятой точкой в своём кресле. Маня улыбалась, смотрела на Хана влюбленными глазами и буквально слышала его немую песню веселого кролика. И ещё удивлялась, она считала, что Хан — это прозвище, а оказалось фамилия.
Впрочем, Хан отказался от Мани, и она попала к другому, новенькому в отделении врачу, у которого она оказалась первой пациенткой. И подружилась с ним.
Вчера Маня смотрела у Соловьёва на Маргариту Симоньян. Пару месяцев назад она со слезами на глазах, в прямом эфире на всю страну объявила о таком же диагнозе как у Мани. На передаче Маргарита была с новой причёской. Она говорила, что мир сменил вывеску, а глупые люди пытаются прилепить к нему старую. Привычную и удобную для них. Вывеску срывает сквозняками от новых ветров и перемен. А они вместо того чтобы оценить ситуацию и занять решительно новую позицию для борьбы за интересы своей страны, поднимают старую вывеску и упорно лепят её обратно.
Симоньян талантливый журналист, написала роман. Похоронила любимого мужа. Маня надеется, что ей не пришлось в борьбе с раком наощупь проходить, для лечения, медицинские лабиринты.
В несчастьях мы обретаем силу, благодаря болезням узнаём цену здоровья, сталкиваясь со злом, начинаем ценить добро, благодаря нагрузкам, познаем истинную ценность отдыха. Это Маня на днях вычитала на сайте «Структура счастья».
Всё правильно, кроме одной малости – за себя надо бороться особенно там, где это касается здоровья.
Она ещё раз проверила сообщения на ВА. Несколько открыток, на них Маня повадилась отвечать улыбками. Может адресаты наконец поймут, что пересланные картинки её не интересуют. И если нет пары добрых слов от себя, то незачем слать чужие.
От Алинкиных друзей ответа нет. Маня перешла в «Одноклассники» и уже принялась рассылать свои поисковые запросы. Просить, если имеется в контактах, прислать номер телефона Алинкиного мужа и её свекрови.
Она набрала номер телефона районного домодедовского ЗАГСа, послушала длинные гудки и сообразила, пока она пересчитывала добрых Айболитов в своей истории, рабочий день закончился. А значит поиски придётся отложить до завтра. А может к Старому Новому году Алинка и сама найдется. Пришлёт поздравление, тут то Мане ей ответит. Да так, что мало не покажется.