Людмила Семёновна ушла на пенсию, и вся её лента в соцсетях запестрела фотографиями: Людмила в горах с трекинговыми палками, Людмила на мастер-классе по сыроварению, Людмила с бокалом вина на вечеринке в арт-лофте.
Друзья, знакомые и просто подписчики восхищались ее жизнью: «Какая ты молодая!», «Откуда энергия?», «Надо брать с тебя пример!».
Катя сначала искренне радовалась за свекровь. Пока та не начала активно встраивать Максима в свой новый, бурлящий график. Первые звоночки были милыми.
— Макс, сынок, у меня билет на выставку японской гравюры на субботу, а подруга заболела. Составишь мне компанию? Мужское мнение интересно! — зазвучало в трубку в среду вечером, когда Катя и Максим как раз договорились наконец-то выбраться в свой любимый ирландский паб.
Максим смотрел на Катю вопросительно. Та пожала плечами: «Ну сходи. Паб никуда не денется».
Он сходил и вернулся воодушевлённый: «Знаешь, а мама, действительно, классно разбирается в искусстве! И вообще, она такая… продвинутая».
Потом был совместный поход в горы на выходные. «Группа собирается, одно место освободилось! Максим, тебе же нравится природа! Это же не отдых, это приключение!»
Максим посмотрел на Катю, которая мечтала просто два дня поваляться с ним на диване.
В её глазах он прочитал усталость. Но и в голосе матери — искренний, почти детский азарт.
— Кать, мы с тобой каждый день можем на диване лежать… А маме одной в походе неловко, там все парами, компаниями…
— Иди, — сказала Катя без эмоций. — Разведи костёр.
Он ушёл. Жена два дня мыла окна в тишине и злилась на себя, на него и на эту неутомимую свекровь.
Тенденция стала ясной. Теперь у Людмилы Семёновны всё было «для двоих»: два билета в театр на редкую постановку, два места на кулинарном мастер-классе по пасте, два абонемента на лекции о современной архитектуре («Это же твой профиль, Макс!»).
Вечера, которые раньше были только временем пары, теперь регулярно крались телефонными звонками с подробными отчётами и планами.
— Представляешь, сынок, я узнала про потрясающий винный тур в Грузию на майские! Всё включено, группа маленькая. Давай рассмотрим? Я уже забронировала два места, можно потом отказаться…
— Мам, майские… мы с Катей…
— Ой, Катя же всегда работает или устаёт! Ей такие активные туры не подходят. А тебе — в самый раз! От мужчины тоже требуется перезагрузка, а не только диван перед теликом!
Катя, слышавшая этот разговор из ванной, застыла с зубной щёткой во рту. Ощущение было таким, будто её медленно, но верно стирают из жизни своей семьи.
Она не была против его времени с матерью, но против того, что это время забиралось из их совместной жизни. Однажды Катя попыталась поговорить с мужем.
— Макс, мы почти не видимся. В субботу ты с мамой на концерте джаза, в воскресенье — у неё дача, помощь с теплицей…
— Катюш, ну она же одинока! — оправдывался Максим. — Папа давно умер, она всю жизнь работала, а теперь хочет жить. И хочет, чтобы я был рядом. Это же комплимент, в каком-то смысле.
— Это не комплимент! Это… она заполняет тобой ту пустоту, которая образовалась у неё после работы! Но ты не её муж, ты мой муж! У неё должно быть своё окружение, свои интересы, а не единственный сын в качестве компаньона для всех её активностей!
— Ты ревнуешь, — заключил Максим, и в его голосе прозвучало даже что-то вроде удовлетворения.
— Я не ревную! Я злюсь! Потому что ты не можешь сказать «нет»! И потому что наша жизнь перестала принадлежать нам!
Он пообещал «расставить приоритеты». Но «расставить» означало для него не сказать матери «нет», а уговорить Катю «войти в положение».
И она, уставшая от ссор, часто сдавалась. Её обида медленно копилась, и однажды терпению пришел конец.
В тот вечер, когда Катя, сражённая тяжёлым гриппом, лежала с температурой, а Максим готовил ей чай, раздался звонок от Людмилы Семёновны.
Муж вышел на балкон, чтобы не беспокоить Катю. Но тонкие стены не скрыли возбуждённого, радостного голоса свекрови.
— Максик, ты сиди? Сядь! У меня для тебя потрясающий сюрприз! Ты же говорил, что на работе завал, что голова кругом, что сил нет?
— Ну… да, — неуверенно сказал Максим.
— Так вот я тебя спасаю! Я купила нам две путёвки в санаторий «Сосны»! На десять дней! Все процедуры, бассейн, соляная пещера, питание — всё включено! Всё за мой счёт, не волнуйся! Мы уезжаем через две недели, как раз на твой отпуск! Представляешь? Десять дней полного расслабления!
В спальне было тихо, но Катя слышала каждый звук. Она почувствовала, как жар сменяется ледяным холодом.
Их планы поехать, наконец, в тот самый домик у озера, о котором они мечтали три года, — всё это растворилось в воздухе.
И самое чудовищное — Максим молчал. Он не сказал: «Мама, нет, у нас с Катей планы». Мужчина просто молчал.
— Мам… это… неожиданно, — наконец выдавил он.
— Конечно, неожиданно! Сюрприз же! Я всё продумала. Катя пусть дома отдыхает, с её графиком она всё равно никуда не поедет. А тебе, я смотрю, просто необходимо. Ты весь измотанный.
Катя не помнила, как встала с кровати. Накинув халат, она вышла на балкон. Максим обернулся, увидел её бледное, лихорадочное лицо и замер.
— Дай мне трубку, — тихо сказала Катя.
— Катя? Ты же больна… — попытался что-то сказать Максим.
— Дай мне трубку! — снова повторила она, но уже намного громче.
Он, будто во сне, протянул жене телефон. Катя взяла его.
— Людмила Семёновна, это Катя. Вы только что купили две путёвки в санаторий. На отпуск моего мужа. Без разговора со мной. Без разговора с ним, по сути. Вы просто… решили.
В трубке на секунду воцарилась тишина, потом раздался весёлый, немного натянутый смех.
— Катюш, ты всё подслушала?! Да, решила! Сюрприз! Максиму ведь нужен отдых, а вы с ним всё откладываете. Я как мать не могу смотреть, как он себя загоняет...
— А я как жена не могу смотреть, как вы, под видом заботы, систематически уничтожаете нашу с ним личную жизнь! — голос Кати дрожал от ярости. — Вы заняли его субботы, воскресенья, теперь посягаете на его отпуск! Вы покупаете билеты, туры, путёвки, как будто он — ваша собственность! Ваш партнёр по пенсионным развлечениям! Но он не ваш партнёр! Он мой муж!
— Как ты можешь так говорить? — голос Людмилы Семёновны резко потерял всю игривость. — Я просто хочу для сына лучшего! Я даю ему то, что ты дать не можешь — время, внимание, новые впечатления! Ты вечно уставшая, вечно занятая, а он томится! Я его спасаю!
— Вы его не спасаете! Вы его от меня отвоёвываете! — крикнула Катя со слезами в голосе. — Потому что вам страшно и одиноко в вашей новой, «интересной» жизни, и вам нужен сын, чтобы заполнить эту пустоту! Но он не мальчик при маме! Он взрослый мужчина, у которого есть своя семья! И вы не имеете права покупать путёвки на наш отпуск! Вы не имеете права планировать его время без его и моего согласия!
Она швырнула телефон Максиму. Он едва успел его поймать. Из трубки доносился возмущённый, перекрываемый рыданиями, голос: «Как она смеет?! Я всё для тебя, а меня так…»
Максим, бледный, поднёс телефон к уху.
— Мама… мам, успокойся. Катя… она права. Мы, действительно, планировали…
— Значит, ты тоже?! — в трубке послышался настоящий вой. — Значит, и ты против меня? Я, всю жизнь на тебя потратившая, хочу тебе благо, а вы с ней… вы мне по сердцу ножом! Хорошо! Умру тогда в одиночестве, раз я такая навязчивая! Не буду вам мешать!
Раздался щелчок. Максим опустил руку с телефоном. В его голове был хаос. Катя вытерла слёты и посмотрела на него прямым, твёрдым взглядом.
— Выбирай, Максим. Прямо сейчас. Не завтра, не когда «всё уляжется». Сейчас. Или её бесконечные сюрпризы, её планы, её потребность в тебе как в главном мужчине в жизни. Или я. Потому что я больше не намерена быть третьей в этом браке. Я не буду бороться со своей же свекровью за внимание собственного мужа. Это унизительно и невыносимо.
— Катя, это же мама… — слабо начал он.
— Да, это мама. А я — твоя жена. И твое детство должно закончиться, Максим. Ты должен научиться говорить ей «нет». Не потому что ты её не любишь, а потому что у тебя есть другие обязанности. Другая любовь. Или её нет?
Мужчина просидел на кухне всю ночь. Он звонил матери — та не брала трубку. Он смотрел на спящую, всё ещё горящую от температуры Катю, и понимал правоту обеих и чувствовал себя предателем в любом случае.
Утром Максим написал матери длинное сообщение. О том, что любит её, гордится ею, но у него есть своя семья, что отпуск у него запланирован с женой, то он будет рад проводить с ней время, но раз в неделю, а не каждый день, и не в ущерб своим планам с Катей и что путёвки ей стоит вернуть или поехать с подругой.
Ответ пришёл через шесть часов. Сухой, ледяной: «Поняла. Больше не потревожу. Живите счастливо».
Людмила Семёновна исчезла из их жизни. Перестала звонить, выкладывать фото и приглашать в гости.
Максим звонил ей — она отвечала односложно, говорила, что всё хорошо, и что она занята.
Женщина нашла себе компанию для походов и поездок — таких же бодрых пенсионерок.
Максим с Катей поехали на озеро. Было тихо, красиво и… немного неловко. Катя выиграла битву, но не чувствовала себя победительницей.
Она получила назад своего мужа, но получила его запуганным, виноватым, с грузом материнского разочарования на плечах.
А Людмила Семёновна, хоть и окружила себя активностью, теперь делала это с каким-то вызовом, демонстративно.
Её посты в соцсетях полны скрытой иронии: «Научилась жить для себя», «Самое главное — не быть обузой», «Счастье — это когда тебя никто не ждёт».
Отношения родственников теперь были вежливыми, почти церемониальными, с общением по праздникам.
Тёплые объятия сменились лёгкими касаниями щёк, а общих тем совсем не осталось.