Валентина Ивановна вышла на пенсию и немедленно объявила, что теперь кухня в квартире Алины и Кирилла будет под ее присмотром.
Первым «выстрелом» был пирог. Он появился на пороге в воскресенье утром, ещё тёплый, источая ароматы корицы и детства Кирилла.
— Мам, что это? Мы только проснулись, — пробормотал сын, пропуская её внутрь.
— Я знаю, что вы только проснулись, поэтому и принесла, — веско заявила Валентина Ивановна, устремляясь к кухне. — Кофе будете? Я сварю. У Алины, я смотрю, кофемолка какая-то хипстерская, но мы справимся.
Алина, выйдя в халате, застала свекровь, лихо управляющуюся с её посудой для воронки и фильтром для кофе.
— Валентина Ивановна, доброе утро. Спасибо за пирог… но мы могли бы сами…
— Пустяки, доченька, — отрезала свекровь, не оборачиваясь. — Я знаю, вы, молодые, сейчас на этих смузи и авокадо сидите. А Кириллу с детства привычное надо. Мужчина — он как печка, его нормальной едой топить надо. На, попробуй.
И она протянула Алине огромный, пышущий жаром кусок. Пирог был, что и говорить, идеальным: рассыпчатое тесто, тончайшая прослойка яблок. Но каждый его кусок будто говорил: «Вот как надо. Учись».
— Вкусно, мам, — с набитым ртом пробурчал Кирилл.
— Конечно, вкусно. Мука «Макфа» высший сорт, масло 82,5%, яблоки «антоновка». Никакой этой заморской химии, — бросила она оценивающий взгляд на баночку чиа и кокосовое масло на полке Алины.
С этого дня суббота стала днём «маминой кухни». Валентина Ивановна приносила щи, котлеты, запеканку. Каждый раз с комментариями.
— Вот эти твои куриные грудки на пару, Алиночка, это же резина, прости господи. Вот попробуй мои тефтели в сметанном соусе, Кирилл их обожает.
— Мам, Алина готовит диетические блюда, у неё на носу полсезона в спортзале, — пытался вставить слово Кирилл.
— Диета диетой, а силы откуда брать? — парировала свекровь. — Смотри на меня — всю жизнь на нормальной еде, и здоровье, тьфу-тьфу-тьфу, как у космонавта.
Алина молчала, сжимая пальцы. Её рагу из тофу с имбирём и овощами-гриль, над которым она колдовала вечером, на следующий день скромно стояло в холодильнике рядом с кастрюлей маминых щей, которые Кирилл уплетал за обе щеки.
Конфликт перешёл на новую стадию на ужине в честь приезда тёти Люды, сестры Валентины Ивановны. Алина решила приготовить утиные грудки в гранатовом соусе с булгуром.
Она весь день настраивала свет для фуд-фото, подбирала тарелки. Валентина Ивановна прибыла с гигантской сумкой.
— Я тут на всякий случай… знаю, ты любишь эксперименты, а вдруг не выйдет. Людочка любит мой холодец. Уже готовый, только разогреть.
Алина почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Спасибо, но всё под контролем. Утка уже маринуется.
— Уточка? — скептически подняла бровь свекровь. — Ну-ну. Это же кости одни да жир. Надо уметь готовить.
За ужином разразилась буря. Булгур тётя Люда назвала «кашей с подгоревшими вермишельками».
Гранатовый соус Валентина Ивановна попробовала и с деликатной гримасой отодвинула тарелку:
— Оригинально, конечно. Но на любителя. Остро очень и кисло. Для желудка тяжело. Кирилл, положи-ка себе ещё холодец, он желудок успокаивает.
Кирилл, красный от смущения, потянулся за холодцом.
— Алина старалась, мам. Блюдо интересное...
— Старалась, я вижу, — кивнула тётя Люда, с аппетитом уплетая холодец. — Но вот Валина стряпня — это да. Это на века. Классика.
Алина смотрела, как её утку, над которой она трудилась пять часов, почти не тронули.
Её творение и попытка блеснуть оказалось невостребованным. Она молча доела свой кусок. Вкус граната отдавал горечью.
С того момента между свекровью и невесткой началась холодная война. Если Алина пекла безглютеновую квин-амиши с вишней, Валентина Ивановна на следующий день приносила слоёный «Наполеон» по ГОСТу.
Если Алина варила тыквенный крем-суп, в холодильнике неизбежно появлялась кастрюля наваристых харчо. Сравнение всегда было в пользу свекрови.
Приближался день рождения Кирилла. Алина задумала грандиозный сюрприз — черный трюфельный ризотто с морскими гребешками.
Блюдо сложное, дорогое, требующее ювелирного расчета. Она заказала продукты за неделю, пересмотрела кучу мастер-классов.
Это был её шанс не просто накормить, а поразить и покорить всех. Она случайно проговорилась об этом за неделю свекрови по телефону, сказав, что «готовит особенный сюрприз».
Как позже поняла женщина, это было ее роковой ошибкой. День рождения Кирилла выпал на субботу. Алина провела на кухне весь день.
Трюфель почти был готов, гребешки обжаривались за секунды до подачи. Стол Алина накрыла безупречно: итальянский фарфор, хрустальные бокалы для белого вина, приглушенный свет.
В дверь позвонили. Это была Валентина Ивановна. Но была она не с пустыми руками.
В её руках был огромный, знакомый с детства Кириллу, глиняный горшок. Из-под крышки валил душистый, густой, бьющий прямо в нос запах жаркого.
— Мам! Ты что? — выпалил Кирилл.
— А я вот подумала, — начала мать с деланной скромностью, пока Алина застыла в дверях кухни с салфетками в руках, — что твой «особенный сюрприз» — это, конечно, здорово. Но на день рождения мужчине нужно что-то родное, основательное. Вот тебе картошечка с мясом и грибами, по-домашнему. Как ты любишь.
Она поставила дымящийся горшок в центр стола, прямо перед ризотто, который вдруг показался каким-то вычурным и ненастоящим.
— Ну что же, — прошептала Алина, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Прошу всех за стол.
Они сели. Кирилл смотрел то на горшок, то на ризотто, растерянно улыбаясь.
— Ну, это надо попробовать! — он первым потянулся к маминому горшку, наложил себе полную тарелку.
Он отломил кусок мяса, отправил в рот и закрыл глаза от блаженства.
— О-о-ох, мам… Это та самая… Это просто объедение. Прямо как в детстве.
— Кушай, сынок, кушай, — мягко сказала Валентина Ивановна.
Алина набралась духу.
— Кирилл, попробуй хоть ложку ризотто, — её голос прозвучал тоньше, чем она хотела. — Гребешки сейчас остынут.
— Да-да, конечно! — он взял свою чистую десертную ложку, зачерпнул немного ризотто, попробовал и помедлил, пережёвывая. — Очень… необычно. Интересно. Спасибо, дорогая.
Но это была уже формальность. Его глаза, внимание и вкусовые рецепторы были там, в том горшке.
Тётя Люда, приглашенная снова, даже не притронулась к ризотто. Валентина Ивановна попробовала его крошечную порцию.
— Да, милая, очень старательно. Дорого, наверное, вышло? Эти твои… гребешки. А рис-то, мне кажется, немного недоварен, аль денте, кажется? Для нашего желудка, знаешь ли, тяжеловато.
Ужин прошёл под аккомпанемент рассказов о том, как маленький Кирилл обожал мамино жаркое, как он всегда просил добавки. Алина молча ковыряла свою тарелку.
Её шедевр остался почти нетронутым. А муж сиял, уплетая простую, жирную, понятную еду из детства.
Когда гости разошлись, и они остались наедине с горами грязной посуды, Алина не выдержала.
— Ты понимаешь, что она сделала? — тихо спросила она, глядя, как Кирилл доедает последний кусок мяса прямо из горшка.
— Что? Она же просто хотела сделать приятное. Принесла моё любимое блюдо.
— Она саботировала мой ужин! Намеренно! Она не могла вынести, что сегодня всё будет крутиться вокруг моего блюда, вокруг моего подарка тебе! Ей нужно было любой ценой остаться номером один! И ты, — голос её сорвался, — ты ей в этом помог. Ты даже не попытался разделить внимание поровну. Ты с первой минуты проголосовал за неё ножом и вилкой.
Смущённый Кирилл отложил вилку в сторону.
— Алина, ну что ты… Это просто еда. И та, и другая вкусная. Ну, мамина… она роднее как-то.
— Это не про еду! — крикнула Алина, и слёзы, наконец, хлынули из глаз. — Это про то, чья забота, чьи усилия, чьё место в твоей жизни важнее! Она сегодня дала тебе понять: «Всё, что у тебя есть лучшего — это от меня. Даже твоя жена не может тебя накормить так, как я». И ты с этим согласился!
Она выбежала из кухни. Кирилл так и остался сидеть перед пустым горшком, чувствуя себя виноватым, но до конца не понимая — за что.
С тех пор всё изменилось. Алина перестала бороться. Она почти не готовила сложные блюда, когда мог состояться визит свекрови.
Вместо этого Алина покупала салаты в магазине кулинарии и разогревала пиццу.
— Что-то ты, Алиночка, охладела к кулинарии, — с ложной жалостью проговорила Валентина Ивановна, принося очередной пирог. — Ну ничего, я пока силы есть, помогу.
— Да, — монотонно отвечает Алина. — Спасибо.
Валентина Ивановна победила. Её еда, её методы, её понимание правильности восторжествовали.
Но странная вещь: Кирилл стал чаще грустить на кухне. Ему не хватало сумасшедших экспериментов жены, не всегда удачных, но таких живых и искренних попыток удивить его.
Ему не хватало блеска в её глазах, когда она ставила перед ним своё творение. Теперь на столе было только проверенное, сытное, безопасное и безнадежно скучное.