После визита туристов Василий ещё пару дней вздрагивал от каждого шороха. Ему то и дело мерещилось: вот сейчас из‑за пальм выйдет очередной экскурсант с фотоаппаратом и спросит: «А правда, что вы тут живёте без Wi‑Fi?!» Но остров постепенно вернулся к привычному ритму — тишина, шелест волн, редкие крики птиц.
Однажды утром, поливая свой скромный огород, Василий заметил нечто необычное. На влажном песке у кромки воды отчётливо виднелись… следы. Не его. Не звериные. Человеческие.
— Это ещё что за новости? — пробормотал он, присаживаясь на корточки. — Я что, стал жертвой галлюцинаций от избытка кокосов?
Следы были свежие — видимо, кто‑то ходил тут совсем недавно. И не просто ходил: рядом валялись обломки ракушек, будто их кто‑то разбивал. А чуть дальше — кучка камней, сложенная подозрительно ровно.
— Ладно, — сказал Василий вслух, чтобы хоть как‑то успокоить нервы. — Либо я схожу с ума, либо у меня появился тайный сосед. И второй вариант как‑то страшнее.
Он обошёл берег, внимательно осматривая каждый метр. Ещё следы. Ещё обломки. И — о чудо! — кусок ткани, застрявший в ветвях прибрежного куста. Ткань была явно не местного производства: яркая, с узором.
— Ну всё, — вздохнул Василий. — Теперь точно придётся строить забор. Или табличку: «Частная территория. Вход только по записи».
Следующие дни Василий посвятил расследованию. Он расставил «ловушки» — разложил на песке сухие листья, чтобы заметить новые следы, и даже соорудил примитивный «сигнализатор» из веток и ракушек: если кто‑то пройдёт, конструкция загремит.
На третью ночь он проснулся от этого самого грохота. Сердце колотилось, как бешеное. Василий схватил палку (свою универсальную «дубинку самообороны») и крался к месту происшествия, стараясь не шуметь.
И увидел…
…маленькую девочку. Лет десяти, может, чуть старше. Она стояла у его «сигнализатора», испуганно глядя на развалившуюся конструкцию, а потом — на Василия.
— Ой… — прошептала она.
— Э‑э‑э… — протянул Василий, опуская палку. — Ты кто?
— Я… Лика, — сказала девочка, чуть не плача. — Я думала, тут никого нет.
Оказалось, Лика — дочь капитана того самого катера, который привозил туристов. Она тайком пробралась на борт, когда отец готовил судно к рейсу, а потом, пока взрослые были заняты, сошла на остров.
— Я хотела посмотреть, где живёт тот человек из рассказа, — призналась она, теребя край своей яркой футболки. — Ну, вы. Я думала, вы как Робинзон. А вы… вы настоящий!
Василий сел на песок, пытаясь осмыслить ситуацию.
— То есть ты тут… уже несколько дней?
— Два, — кивнула Лика. — Я пряталась в той пещере за скалами. Там сухо и тепло. И я собирала ракушки, а ещё… — она запнулась. — Извините за ракушки. Я не знала, что это ваши.
— Мои? — Василий невольно улыбнулся. — Нет, они общие. Но лучше их не разбивать — вдруг нам придётся платить штраф за порчу природного достояния.
Лика оказалась неутомимой собеседницей. Она засыпала Василия вопросами:
— А как вы спите?
— А что едите?
— А можно я помогу вам строить замок из камней?
— А почему у вас нет телефона?
— А вы правда не хотите вернуться домой?
Василий отвечал, смеялся, иногда терялся, но постепенно понял: с Ликой не так уж плохо. Она не критиковала его методы выживания, не удивлялась отсутствию удобств, а просто принимала всё как есть — и это было неожиданно приятно.
Они вместе собирали плоды, ловили рыбу (на этот раз улов был богатым — видимо, рыба решила: «Если ребёнок тут, значит, точно не съедят»), строили «замок» из камней (который больше напоминал хаотичную кучу, но Лика была в восторге).
— Вот, — гордо сказала она, водружая сверху ракушку. — Это башня!
— Да, — кивнул Василий. — Самая высокая башня на острове.
Однажды вечером, когда солнце уже садилось, Лика вдруг спросила:
— А вы правда счастливы тут?
Василий задумался. Раньше он бы ответил: «Конечно!» — с напускной бравадой. Но теперь…
— Знаешь, — сказал он медленно. — Я думал, что счастлив. Что мне не нужно ничего, кроме этого острова. Но когда ты появилась… я понял, что мне всё‑таки кого‑то не хватало.
Лика посмотрела на него серьёзно, по‑взрослому:
— Значит, вы не совсем Робинзон.
— Наверное, нет, — улыбнулся Василий. — Я просто человек, который пытался убежать от себя. А теперь… теперь я думаю, что пора перестать убегать.
На следующий день Василий и Лика дождались катера. Капитан, увидев дочь, чуть не потерял дар речи:
— Лика?! Ты как тут?!
— Я была с ним! — девочка указала на Василия. — Он хороший. И он хочет вернуться.
Капитан посмотрел на Василия, тот кивнул:
— Да. Я готов.
— Но… — начал капитан.
— Нет, — перебил Василий. — Я не вернусь к прежней жизни. Но я хочу попробовать новую. С людьми. С вами. С Ликой.
Катер отплывал. Василий стоял на палубе, глядя на остров, который стал ему домом. В груди было странно легко — как будто он наконец закрыл одну главу и открыл другую.
Лика держала его за руку:
— Мы будем дружить?
— Конечно, — сказал Василий. — И знаешь что? Я научу тебя плести корзины из пальмовых листьев. Если захочешь.
— Хочу! — воскликнула она.
Капитан молча кивнул, будто принимая новый порядок вещей.
А остров оставался позади — молчаливый, спокойный, как старый друг, который всегда ждёт.
Василий знал: он может вернуться сюда когда‑нибудь. Но не как беглец. А как гость. Как человек, который нашёл себя — и теперь готов идти дальше.
История Василия с самого начала здесь.