Найти в Дзене
Записная книжка

Серёжке, Косте...

Сегодня, после самой морозной ночи, утро не хотело наступать дольше обычного. Воздух был абсолютно неподвижен и как будто наэлектризован сухим холодом. Восток прорезали яркие световые столбы, розовые и серо-зелёные. Гало в эту зиму стало обычным явлением даже на юге. Из-за поворота блеснули фары. Они выхватили из темноты белоснежные сугробы, пробежались по ним и переместились на блестящую, накатанную дорогу. В жестокой стыни даже фары казались источником тепла, и на них хотелось смотреть подольше. Пикнул телефон. Снова беспилотная опасность. А как там, на передовой, в такие морозы идут на дежурство мальчишки? Да, там, конечно, мужчины разных возрастов, но почему-то я их всех, без исключения, называю мальчишками. Недавно убили Костю. Буквально за месяц-полтора он радостно показал коптер и сказал: "Вот, не с пустыми руками поеду!" Он снова уезжал на войну. Кошки скребут, но ты говоришь почти дежурное: "Береги себя!" и чувствуешь себя до ужаса беспомощным. До этого Господь как-то умуд

Сегодня, после самой морозной ночи, утро не хотело наступать дольше обычного. Воздух был абсолютно неподвижен и как будто наэлектризован сухим холодом. Восток прорезали яркие световые столбы, розовые и серо-зелёные. Гало в эту зиму стало обычным явлением даже на юге.

Зима
Зима

Из-за поворота блеснули фары. Они выхватили из темноты белоснежные сугробы, пробежались по ним и переместились на блестящую, накатанную дорогу. В жестокой стыни даже фары казались источником тепла, и на них хотелось смотреть подольше.

Пикнул телефон. Снова беспилотная опасность. А как там, на передовой, в такие морозы идут на дежурство мальчишки? Да, там, конечно, мужчины разных возрастов, но почему-то я их всех, без исключения, называю мальчишками.

Недавно убили Костю. Буквально за месяц-полтора он радостно показал коптер и сказал: "Вот, не с пустыми руками поеду!" Он снова уезжал на войну. Кошки скребут, но ты говоришь почти дежурное: "Береги себя!" и чувствуешь себя до ужаса беспомощным.

До этого Господь как-то умудрялся оставить в живых моих мальчишек, моих друзей. Писать об этом невозможно, не получается. Но я пробую. Чтобы наш город помнил, чтобы вся наша страна помнила.

-2

СЕРЁЖКЕ, КОСТЕ...

О прощении не заикаюсь, и пусть не просят,
на войне упыри положили Серёжку, Костю,
кто в аду догорит, кому к раю дорожка-скатерть…
были братья когда-то, - сегодня схлестнулись насмерть.

Не пишу о войне, не хватает души давненько,
но кому-то же надо про Ромку сказать, про Женьку,
ну, а вдруг в небесах разрешают своим, Христовым,
посмотреть иногда, как мы с вами на всём готовом.

Как живём-хлеб жуём и во что мы, живые, верим,
и кого виноватим, хоть сами вскормили зверя,
как мы любим, за что умирать (или нет) готовы,
не забудут ли дети отцов и молитвы вдовы?

Пробирает мороз до костей, но в одной рубашке
не озябнет Иван, не замёрзнут Илюха с Пашкой,
разгулялись снега, заметают пути-дорожки,
по которым уже не пройдёт ни Антон, ни Лёшка…

Я прочту это вслух… только вот не услышит Сашка,
и уже никогда не пройдут по Витьку мурашки,
заморозили вас январи до скончанья века,
вас июли сожгли за профессию «Человека».

28.01.2026 г.