Только в Боге успокаивается душа моя;
От Него спасение мое. ( Пс,61, ст. 2.)
( записки седого Бобра )
Десантников бывших не бывает! Десантник-это состояние души!
Десантник-это труженик. Не сидит без дела, все у него получается, везде
преуспевает. За что ни возьмется, все получается.
Дух Святой почивает на нем!
Служба десантника тяжела и опасна. Выполняемые задачи
самые разнообразные. Для десантника нет неисполняемых
дел. А, если не мы, то кто? Да никто, кроме нас!
Господи, храни десантные войска!
Святой пророк ИЛИЯ, моли Бога о нас!
Описать все, что делают десантники совершенно невозможно.
Дома , на большом удалении от дома , «там , где Макар телят не пас».
По жаре, холоду , мокрени бесконечной. Везде, с достоинством и честью.
Мне повезло. Прошел эту школу . Закалку получил на всю жизнь.
Благодарю тебя , Армия .Благодарю тебя , десант.
Эти маленькие , короткие истории посвящаются братьям десантникам.
А вы , люди , не думайте , что десантники только купаются в Московских фонтанах . пьют и шумят в свой праздник 2 августа.
2011 год б\х Рыбаловский.
Отредактировано 18 08 2015г.
КАРАВАН
Телефон скрипнул, как- то неуверенно. Но свое выполнил. Разбудил и поднял.
- Да!?
- Зайди. Это командир.
- Что значит зайди? Вчера в 10 позвонил. Доброе утро, как спалось, что снилось? Все хорошо, командир. Ничего не снилось. Позавтракали. Прибираемся. Парашюты уложили, тару увязали, кладь собрали. Все в комплекте. Нормально. - Ну, вот и добре. Возьми Антошку. Это АН -2 в нашем исполнении. Смотайся на 7 точку. Там кто-то караван треплет. Разберись и помоги. Так обыденно и просто, как к соседу за солью или хлебом.
Ну, 7 точка, это в конце зоны нашей ответственности. 150 км. Раз. Антошка-это 12 человек со всем имуществом и прочим. Кто- то треплет -это совсем серьезно, если просят помощи.
Антошка у «крыльца» рвет эфир-это минута на все про все. Слушай меня : пятый вариант. Все в Тошку. Вот так. Доброе утро, как спалось, что снилось….Сейчас приснится!
А тут просто «зайди» Да мне идти всего три минуты. Тут можно, за это время, такой огород в голове сгородить… Да и сказал , ведь , зайди, а не ко мне или еще как . В этом зайди обыденным тоном может быть такое зарыто, что и не выкопать просто. Но иду спокойно, как и положено старику. Смотрю по сторонам, воздух нюхаю. Уши, как у лайки, ловят шорохи. Хороший музыкальный слух-вещь совершенно полезная, а если и нюх… обоняние, значит, то, считай половину всего ты уже знаешь.
Как вчера. Пахнет дымовухой. Есть такое вонючее поддымливание. И не травит, но и не продохнешь. Да и видно плохо. Т.е. противогаз обласкай и поближе к лицу подвинь еще на взлете. Гудит тяжко, катится вперевалку-загружен сверх всякого, командир уже обо всем прозаботился. Долго гудели-катились, уже хоть под крылья поднимай, но оторвались и поползли. По метру, два все выше и выше. На час лету. Тут не дремли. Собери все, что знаешь в нужную кучу, размысли, предусмотри и готовься к принятию новой информации и своего решения.
Ну вот и подлетаем. Караван лежит. За животинами люди. Не так уж горячо в друг друга палят. Да чего им палить? Ведь в этих краях все родня , за сотни километров братья, сваты, кумовья. Но вот бывает, что и пограбить свояков случается. А при грабеже есть главные установы: родню не перебить-раз, животин оставить в целостности -два, ведь не на чем потом захваченное добро увезти, Да и само добро, из-за которого схватка, не испортить. Разумей! Но это до момента какого- то озверения. Тогда уже тормозов нет. Во все стволы льют. Свои, чужие, добро горит, животина неуправляема бежит куда поподя.
Вот тут надо успеть, не дать через порог переступить.
Мы, по всему, успели. Миша, летун наш, присел рядом. Что, командир, зробым? Он не с Украины, но в такие моменты, дабы скрыть волнение, а оно нормально и неизбежно хоть у кого, хохлачит. Да шо, Миша, полетай, что б не достали, а мы рассмотримся. Увидят, может и просто разойдутся.
Миша погудел туда, сюда. Картина ясна. Караван зажали с двух сторон. Ни вперед, ни к дому. Ну, это лучше, чем с боков.
Давай, друг Миша, подымим по переду и заду, а потом за два захода, со ста метров по пол группы и просеем..
Миша ас, каких поискать. Он летает с раннего детства. Летает в удовольствие. Он никогда не работает -он летает. За ним иногда наблюдаешь: он от полноты чувств летит с закрытыми глазами. Миша, глаза- то открой. А чо глаза, я всем летаю., Всеми чувствами, какие есть у человека . Самолет свой знает, чувствует его особое настроение, вот уж нераздельны. И когда бывает в машине дыру сотворят, так у него болит. Аж постанывает сам. А потом вычистит, вылижет лучшим образом, выкрасит. И сидит внюхивает с превеликим наслаждением лаковый дух.
На панели приборов крупно и ясно изложено, что высший пилотаж запрещен для этого типа самолета. Хоть у Миши зрение в полном порядке, но сию табличку он явно не заметил, ну просто из-за занятости, что ли , не прочел. С двух тысяч мы вмиг очутились так низко, что шашки полетели прямо на цепь по переду каравана. Потом немыслимый пируэт, и по заду. Нечто еще, что вряд ли имеет официальное название в авиации, и- ревуны на выброску первой полугруппы, выверт, и вторая выметывается в секунду за борт. 10-12 секунд и земля. Со ста метров это очень быстро. Вот только, когда висишь под куполом эти секунды, время останавливается.Ну тут тоже куча дел: противогаз одеть, оружие поправить, головой повертеть , да уже и под ноги смотри, что там.
А далее по ходу. Лучше мирно и спокойно. Звезды на крыльях перевода на местные диалекты не требуют, это первый аргумент к успокоению, пионеров и школьников на такие прогулки не посылают, это второй посыл к снижению адреналина, дымок, хоть и с воньцой, тоже убеждает в необходимости оставить злое дело, да и когда с тобой уже мирно здороваются, с небес упавшие, не очень симпатичные в своих резиновых намордниках, приятные молодые люди, стволы опускаются, оружие переезжает за спину. Все даже довольны, что такой финал у этой пьесы. Далее уже проще. Все собираются в кучку. Гомонят . Размахивают руками. Нормально, значит.
Появляются караванщики. Оказывается, что все живы и целы. Тоже машут руками, орут без зла. Достают баклажки и угощают всех. Нападавших тоже.
А вот тут смотри! Оружие отбирать нельзя. Станешь врагом на века. И ничто не спасет ни потомков, ни друзей. Сие у них вписывается в кровь. С оружием отпускать нельзя. Улетишь, а они по новой завяжут. Вот и думай. Чтоб и капуста цела была, и козу волк не съел.
Вы, собственно, ребята откель? Да тут недалече, километров пятьдесят. А у вас там горы али леса? А на чем вы приехали? Пешком. Далеко. Да понятно, хотели на захваченных верблюдах домой.
А вы куда-откуда? Издалече. Осталось километров тридцать. Это ходу хорошего три часа.
Вот и решение.
Так. Слухай сюды! Страдальцы, ноги в руки и в пункт вашего назначения. Три часа ваши. Без остановок. Вперед.
Долго прощаются. Обнимаются. Охлопывают друг друга. Но ничего не дарят. Это уж никак. Мы не барышники, но наши бы хоть что- то в руки сунули. Другая кровь.
Так, эти ушли. Три часа сидеть на жарюке очень даже не хочется. Ну, не хочешь -думай. Голова есть, начинка в ней не высохла. Думай.
Миша. Ты те места знаешь, откуда эти партизаны. Да. Ну, покатай ребят бесплатно, как у нас принято. Как раз на две ходки тебе хватит. Давай. Не сидеть же три часа на такыре. Это такая , как бетон земля. Крепкая и горячая.
Ну, братаны, залазь. У кабины два наших с оружием, лицом в хвост. На полу зайцы. Тоже лицом в хвост. А в самом хвосте Гриша, техник. Тоже при ружье. Вообще это все лишнее по двум причинам: Миша так взлетит и прокатит, что сразу забудется все, кроме мамы родной. А второе-народ имеет понятие чести. Тут как хочь крути, а это так. На доброе гадостью не отвечают. Но мы не дома, а береженого Бог бережет. Да и вторая половина тут сидит.
Миша улетает. Горит костер. Кипяток в чайниках бурлит. Здесь чай варят, а не заваривают. Потом со вкусом пьют из маленьких глиняных чашечек. Нас не
приглашают. Не принято. Да и не надо. Не хватали мы еще местных бацилл. Достаем свой харч, жуем, запиваем соком. Хорошо.
Но плох тот командир, что ввергает людей в безделье. Поели, попили? Все. Работаем.
Укладываем. Ветра нет. Сухо. Что прохлаждаться. На градуснике плюс 38. Расстелились. Укладываем не спешно. Братья оружие в кучку сложили. К нам подошли поближе. Смотрят. Молчат. Интерес не поддельный. Злобы –никакой. Ну, сорвалось и что. Закончили укладку. Собрали барахлишко. А тут и Миша стелется, садится с хода. Его любимый стиль. Подрулил. Все в полном порядке. Грузи остальных.
Тут трое из братьЁв дружно залопотали, замахали руками и запросили такого, что мы сами просто обалдели. Всех повезите, а нас троих сбросьте с парашютом, да прямо на поселок. Конечно, опасности нет особой. Будут живы и целы. Но как я заберу имущество? Конечно, списать запросто. Никто в вину не поставит.
Что, ребята, как поступим? Да как. Грех желающему в прыжке отказать. Пусть прыгнут.
Ну если просто прыгнуть, то давай здесь. Нет, загалдели, у них там невесты. Это ж еще лучше, чем караван пограбить. А то и неуспех могут записать во слабость и не видать им жениться.
Ну, чо, Миша? Твое слово. Тебе бросать. Давай.
Обрядили парней. Боятся, но вида не показывают. И не форсят. Так , выдержано.
Гриша, выпустишь. Сделаем. Смотри, что б остальные не попрыгали без куполов. Сделаем.
Уселись. Новички с краю. Остальные в глубине. Взлетели.
Через час Миша вернулся. В полный рот смеются.
Ну, что? Как молодежь?
Зашли, погудели пару раз, народ повысыпал, глазеют. Мы повыше, метров на пятьсот подскочили и в три захода по одному и сбросили. Потом быстренько сели и встречали вместе с обалдевшим народом героев. Все нормально. Их долго носили на руках. Порвали одежду на сувениры. Парашюты мы забрали. А благодарные родичи подарили гостинцы -слышь блеют.
На базу вернулись. Доложились.
Вот такое доброе Утро, как спалось? Ну, а тут -зайди. А что делать? Иду.
БОРОДИНО НА КАМЫШОВОЙ ДУДОЧКЕ
И вот, иду к командиру. Около домика нет никого. Вопрос. С чего бы это? Обычно крутятся два – три человека. Порой совсем загорелых А тут – никого. Чуть подождем. Ведь не приказано: зайди немедля, а просто - зайди. Посидим, понаблюдаем. Он, командир, хороший человек, но… посидим. О! Вот летит Стас -шифрун. Это уже не кое-что, а большая удача охотнику. Значит, разговор высокой крупности. И завяжется на этажи выше. Тут бошку cнесут и не успеешь охнуть. Посидим еще. Стасик выскочил. Ишь, как голопирует в свой закуток. На ходу шифры лепечет. Спец золотой. Есть ли равные? Дело делает свое четко, правильно и красиво- красиво. Нравится он мне. И рыбак заядлый. Двадцать четыре комара пили кровь с него -не шелохнулся. Весь в поплавке был. Нам считать было больно, а он -статуй. Ну, а вот и командиры повалили. И крупные, и помельче. Что-то на мелкие звездочки спрос поднялся. Совсем серьезно. Рассыльный, как пробка вылетел. Осмотрелся, увидел и – остыл. Кашлянул в кулак. Там срочно командир вас кличет. Надо идти.
Зашел. Народу битком. Но, как всегда, полный порядок, тишина. Помалкивают и не ломают зазря голову. Еще наломаешь, когда задачу поставят.
Пришел? И ни слова, спокойно и по деловому. Садись ближе. Тебе дело делать. Остальные на обеспечении.
Смотри.. Здесь наша зона кончается, а аж сюда надо выбраться. Там встретить четверых, если придут, и доставить сюда. Не придут – жди. Не дождешься – найди и сюда. Сроки такие: до места встречи – восемь дней, ждать десять, искать – пока не найдешь. Круг вот такой. Все. А кружок обвел км на сто пятьдесят радиусом. Оно, вроде, и не много, да ведь и не в родных рязанских краях. Где хоть и свой говорок, а все родной – русский. Да и с охотой помогут. А тут чужбина, однако. Их знаешь только ты один. Саша М., Витя С., Ваня Б., Володя С.. Они пошумят немного вот здесь и пройдут к месту встречи. Места для них незнакомые, но к точке проберутся. Далее до дома твоя задача. Путь выбирай любой. Смотри и действуй по обстановке. Рядом никого не будет. Сам.
Вот теперь и ясно, что сие зайди означает. А ребята свои. Вместе учились ходить в строю, петь Бородино, насквозь протирать на брюхе гимнастерки, разрезать носом водоросли по болотам, ходить по карте, рвать мосты и всякие объекты, вертеть на лопинге, конечно, прыгать с парашютом и долго добираться до дома родного. То есть, всему, чему учил нас отец родной Василий Филиппович Маргелов, медаль, с изображением которого, всегда лежит в моем рабочем столе.
О Бородино как не вспомнить. Запевала наш – Саша Искрин . Подпевали еще человек пять. Рота замирала. Шагом марш! Десять – пятнадцать секунд и команда –запевай!
Высоко и чисто, под глухой удар сотни сапог о грунт, Саша запевал: Скажи- кА, дядя, ведь не даром, Москва спален—РОТА- Москва спаленная пожа-а-ром. САША- фра-а-нцузу, РОТА-Французу отдана, САША- фраанцузу , РОТА –французу отдана. Да, были схватки БЫЛИ СХВАТКИ БОЕВЫЕ, да говорят, ДА, ГОВОРЯТ ЕЩЕ КАКИИЕ, И ДАЛЕЕ ВСЕ: недаром помнит вся Россия про день Бородино о о Не даром помнит вся Россия про день Бородино.
Душа пела. А когда ходили в город на парад. То весь батальон давал такое Бородино, что на тех улицах, где мы шли- было не протолкнуться. Стекла дрожали от шага и слитых голосов. Ох, и пели же. Народ плакал от гордости за свою армию. А уж мы-то старались. И получалось! Я и сейчас нередко, во все легкие, выдаю нашу полковую песнь. И чуть молодею.
Вот теперь такое дело. Надо ребят найти и вывести. Бородино споем уже дома.
Двое суток на подготовку. Все стрясти, согласовать, оприказиться. Отдохнуть. С людьми обо всем перетолковать. Дорога длинная, а от дома сразу испариться. Глаз много, да не все свои.
А про язык трепливый и говорить нечего. Так что прямо с порога исчезнуть.
Уходим по одному. Кто куда, в разное время. За 20 км встречаемся, передыхаем. Намечаем маршрут и тихим шагом начинаем свой 150 километровый "выход в люди". Не сказать, что по «своей» территории ходить просто, но как-то чуть менее тревожно. Но эту сотню надо отшагать без лишних глаз. Времени хоть и достаточно, по чужбинке совсем немного топать, но могут быть и сюрпризы. Поэтому идем так, что бы был хороший запас. Тридцать километров в сутки. Совсем неплохо, если учесть скрытность, очень приличную жару днем, отсутствие столовой с поваром Сашей, который по молодости лет готовил, наверное, самому Семену Михайловичу Буденному, большому любителю до разносолов, да и всего того, что в обыденности не замечаешь, а в автономном варианте жития сваливается горой на твои плечи.
Но вот, что это мелькнуло в редких кустиках? Лиса, однако. Днем. Очень необычно. В это время надо спать, а судя по наружности, детей кормить и воспитывать. Что прогнало животину от норы, от детей. Да вон и еще пара. Одна малого в зубах тащит. Явно бегут от чего- то. Вот и птиц поприбавилось. Явно, где то их согнали. Но птица гнездо покинет и улетит далеко , если гнездо погибло. А так, по мелочам если, то будет крутиться рядом.
Вопрос. К вечеру, совсем еще по светлому два тихохода -ежики. Фырчат, оглядываются и лапами шустро перебирают. Все в одном южном направлении. Тут сам головой завертишь на 360 градусов. Включаем нюх, на полную, глаза, уши, кожу и все, что есть. Шутки плохи. Кто- то гонит животных. Это не зверь, не человек. К этим все привычны. Огонь, вода или еще что- то. Но запаха нет. Ветра нет. Смотрим внимательно под ноги. Скоро должны шипящие появиться. 15 километров прошли, их нет. 30 прошли – нет. Что такое?
Значит эта заморочка им не опасна? Или погибли все. А что нам будет? Так и торчит в голове вопрос. Но надо дальше продвигаться. Идем по холмику, чуть по склону. Однако что то трава помягчала. А вот и захлюпало под ногами. Вода. Сроду здесь такого не было. Нам еще километров пятьдесят на север. А водичка идет точно на юг. Ладно, Вася, карту вертеть. Вася- это топограф. Каждую ямку знает, как свою квартиру. Ищем, братцы, подручные плавсредства, пока не поздно. А тут, как назло одни кустики, да еще с колючками. Колючка, как у нашей ажины, « ежевики дикой», крючком и с вывертом. Насадишься и не соскользнешь. А вода прибывает серьезно. Хорошо в сапогах, а не в новомодных башмаках. Хоть и по воде, а ноги пока сухие. Вот приличное дерево. Надо валить. Не лесорубы, но завалили, разделали, перевязали лентами. Барахлишко с плеч сняли и на плотик. Даже лучше, чем по-суху. Бредем, плотик толкаем. Течения не чувствуется, плечи не давит. Ну, почти хорошо. А вот стволик трухлявый, словно пирога индейская, плывет покачивается. Сейчас укрепим наш флот. Миша с Колей давай к стволу и сюда его. Оба двинулись наперерез. Уже заходят к месту встречи. Вдруг стали и ни с места. Что такое? Вся пирога облеплена разной животиной. Зайцы, ежи, пара шакалов и ……. . . змеи. Всякие и разные. Тут не только на абордаж, самим не принять на себя эту шипучую армию. Но выхода нет. Пассажиров Титаника надо менять. Гони, Коля, всю шваль и захватывай кораблец. Ибо вода уже в сапоги льется, впереди то ли будет на оставшихся сорока километрах. Дал Коля немного газку слезоточивого, сам противогаз поплотнее натянул. Посыпалась с бревна вся братия и наутек. Коля зачалил "пирогу" , Миша дочищает упорных и мы обрели уже приличный корабль. Так ко времени. Теперь, Василек, и картой пошелести. Что там? Откуда столь воды натекло? Да, мы на север в гору идем. Почти в конце пути озеро большое. Речка в него впадает, речка из него выходит. Подперто все приличной плотиной. Значит кто- то плотину прорвал. Вся вода вниз, да на нас. А впереди низинка километров на двадцать. Если сейчас по грудь, там будет метров семь-восемь. Думали, как бы не сгореть от жары, а получается как бы не перейти в раствор. Крепенько! Можно и поверху обойти, это будет крюк в сорок километров. Крюк не страшен, да вот народишку может повстречаться много. Решаем идти прямо. Пока решали ИДТИ оказалось, что уже плывем. Плыть так плыть. Обсели свою пирогу, если так можно выразиться, когда из воды только голова видна. Гребем руками. Скорость никакая. Хорошо, в запасе четыре дня. Смотрим на всякие ориентиры. Может сносит куда. Вроде нет. Глазу скоро не за что зацепиться будет, так быстро прибывает вода. Вася советует забирать правее, подальше от главного потока. Плотина явно рушится. Уходим вправо. За сутки десять километров осилили. Только бы не мешал никто. Вечереет. Жары нет. Вроде аж холодно. Все в воде, а тут и воздух сочится влагой.
Пить хочется, спасу нет. Как пить? Совсем темнеет. Чу, шум. Свист резкий высокий. Головы в воду. Минуту терпим. Выглядываем. Во! Гости. Стая каких то птиц, вроде нашей цапли. Сели на стволик. Прихорашиваются. Потом, не спросясь, клювом бац по голове. Ах ты, Ёлки палки. В гости и по голове таким клювищем. Потом еще и еще. И глотает что- то. Присмотрелись, а в наших венках, что на головах, какой только дряни нет. Лягушки, пауки. Ну, да ладно. Пугать их нельзя. Хорошее прикрытие. Почистились пернатые, угомонились и спят себе. Да и нам поспать пора. До только спальню заняли гости. Плотик с вещами только держит вещи. Глубина приличная. Надо осваивать новый способ: спать подвешенным в воде. Два часовых. Коля с Мишей. Остальным спать. Как? Как можешь, но спи. Все. Провалился в сон. Руки на стволе, карабин тросика пристегнут на груди, ноги все норовят всплыть и тело косо торчит в воде. По голове, шее кто-то ползает и ищет место поудобней, или на охоту собирается. Провал полный. Вдруг мощный удар. Венок спадает в воду. Ловлю, а в нем кишит паучьем. Гости же хватают их, чуть подбрасывают и ,не жуя, глотают. Совсем светло. Проверяемся. Все целы. Выспались. Часовые спали тоже. При такой птичьей страже это было и можно. Осмотрелись. Прилично сносит к берегу. Даже немного вперед, ближе к цели. Попробовали стать на ноги. Есть дно. Точно по грудь. Все легкие предметы нас обгоняют. Закручивает воду вдоль суши. Хорошо. Наши птички проснулись. Сделали утренний моцион. Почистились. Причесали каждое перышко и . .приступили к завтраку. За ночь на наш ковчег поналезло столько дряни, что и держаться за него страшно. Шипят, хрипят, вопят по всякому. А эти их лопают. Вдруг три самых больших насторожились, что- то своим крякнули и перелетели на наш плотик с имуществом. Он метрах в пяти на тросике. Ножищами на наши ранцы и давай клевать. Им хорошо, мы же второй день не евши. Сгонять птиц нельзя. Это опасно. Нам от них только польза. Бредем помалу. Птички поели и спать снова улеглись. На наши головы ноль внимания. Только если особо вкусное что на ней шевельнется, то сразу -тюк, как молотком, и вновь глаза свои розовыми пленочками закроют.
А вот это на берегу уже не зверюшки. Это похоже на минометную батарею. Народу человек восемь. Видно от воды убегали. Имущества нет. Только стволы торчат. Ну, птички, не выдайте. Посидите хоть часок. Не только кормитесь с голов, но своими руками наловим, с ложечки накормим. Только не слетайте. К обеду они и вправду проголодались. Давай клевать со ствола, а что на плотике, те в три горла глотают. Просто смотреть страшно. Не успеет одно скрыться в горле, как следуюшую хватают. Мы все с одной стороны. Прикрываемся стволом. Стараемся брести со скоростью несомого мусора. Да и минометчики заняты своими делами. Видно, у них потери большие. Но оберечься надо и мы, молчаком, гоним свой корабль. Ноги размокли. Тело ломит по всем суставам и мышцам. Все искусаны до последней возможности терпения. Какие- то водные жители теребят наши промокшие тряпки одежды. Что- то залезло в карман и там шевелится в поисках выхода. Вот положение. Даже этакую заразу нет возможности выкинуть. Да. Как хорошо дома- то! Сиди, Ванька, на печи, ешь со смаком калачи.
Помельчало. Уже по пояс. Идем-плывем полулежа. Скорость приличная. Осталось пять километров. Птицы начали вечернюю кормежку. Хватают больше со спины. Там площадь больше головы, корму больше и голова отдыхает от тычков. Клюйте, птички, клюйте. Вот за лесочком палатки стоят. Стекла бинокля посверкивают. Стой, гвардия. Не греби. Мусор не идет. Все стоит. Мы – тоже. Птицы кормятся, до бинокля километра полтора, есть хочется, смыться с глаз этого любознательного нельзя. Замерли. Сидим. Молчим. Хоть бы скорее стемнело. Эти цапли начали причесываться, чистить перья, гладить друг друга своими толстенными клювами. Солнце остановилось и не хочет прятаться в свою спальню. Команда: всем спать! Так и задремали потихоньку. Через пару часов дунул крепкий ветерок. Корвет качнуло и, на наше счастье, понесло в нужную сторону. Везет же людям.
Три часа и мы у точки. До берега метров сто. По колено. Ила нет. Грунт твердый. Ползем на брюхе, как в учебке по болоту. Все, корабль на мели. Птицы не полошатся. Дремлют спокойно. Легли на грунт. Подтянули плотик. Сняли груз. Все на сухом. Ноги не держат. Лежим. Отходим. Вновь привыкаем к земному тяготению.
Запас времени двое суток. Два часа отдыха. Грузимся и уходим к месту встречи.
Хорошее место. Лесок средней густоты, в кронах птиц нет. А вам, длинноносые, за прикрытие наша благодарность. Выставили наблюдение. Спать. Как же хорошо на твердой земле. Люди, вы не цените блага. Утром будем вычищать одежду, осмотрим ноги , руки, пока -спать. За ночь одежда не высохла нисколько. Ночью влага в воздухе большая. Утром сменили часовых и начали чистку. В моем кармане оказалась рыбка, как щучка, худая и живучая. А остальная тварь расползлась сама, оставив приятные воспоминания о совместном путешествии. Весь день чистились. В ручье все перестирали, отоспались и, о молодость, как ничего и не было. Не ползали змеи по шее и голове, не залепливало грязью глаза, не горело все тело, не пухли, особенно уши, от укусов насекомых. Золотая молодежь! Все как с гуся.
Теперь спать в запас. Ждать десять дней. Опухнешь. Что ж будем пухнуть.
День прошел, второй, пятый. На седьмой услышали дудочку. Тихо! Все в уши.
Ва! Да это кто- то на дудочке камышовой пытается на местный манер выдать Бородино. Сашка. Он! Откликнулись уточкой. Музыка стихла. Дали еще пару «уточек».
Дудочка ответила. А через десять минут мы уже во всю глотку, но МОЛЧА, орали нашу любимую песнь о славе Отечества. И, наплевать, что так далеко от дома, начихать на ссоры местных, мы снова вместе. Нам хорошо.
Все целы. Задачу выполнили. Можно идти домой.
Обратный путь был спокойный. Выбрали на сто километров дальше, но без опаски на не нужные встречи. Через две недели доложились командиру. Неделю бездельничали. А потом самолет увез друзей на север. Домой. Провожали всей группой. Когда гул утих, командир шепнул: зайди.
У, ГАД
В штабе никого. Наступило затишье. Навал дел иссяк и , как отпустило все пружины. Машины стоят, где попало, одна в кустах, другая под солнцем жарится. Тоже устали. Потыкались носами и будто спят, умаявшись. Трудный был период. Месяца два без передыху. Ребята барахтаются в прудочке. Рица, называется. Знатоки глаголят, что копия нашего озера в горах Кавказа. Сия купальня образовалась после неудачного омовения в реке. Кто ж знал, что кроме крупных животин, которые почему- то оказались к нам почти ласковыми и никогда не проявляли агрессии, в этой желтой жидкости, называемой здесь вода , имеется столько мало заметной и такой подлюшной гадости. Наш врач, майор Кройтор, долго и упорно очищал наши распухшие тела и приговаривал: если дурак, то это не надолго, брат; делал большую паузу, хмыкал, глядя на расплывающуюся физиономию, надеющуюся, что действительно не надолго, и, посуровев, твердо заканчивал, забивая слова в наши головы -это навсегда. С отвращением засовыва громадный шприц в з….., медленно выдавливал и, извлекши орудие из страдающего тела, мазал йодом. Все! Следующий. Текст послания к каждому был тот же. Вот так, промучавшись более месяца, все пришли к заключению: 1-доктор хороший человек; 2-река не место для купания, а место жительства инородной фауны и флоры; 3-хочешь купаться - имей свой водоем, ухаживай за ним, не давай поселиться там этой самой инородной твари. А что нам молодым и сильным. Взяли лопаты, топоры. Целый день повкалывали. И тело меньше зудеть стало, кровоток восстановился, аппетит нормализовался ( из высказываний Кройтора: у здорового тела-нормально здоровый аппетит, есть всегда от безделья хочется ). Потом на пятый-седьмой день энтузиазм закончился. Образованную канаву назвали "яма лодыря". Но, через неделю прибыл громадный бульдозер. Углубил, расширил, обустроил вокруг. Получился прекрасный бассейн. А далее, см. народные мудрости. « В одной из спецбольниц- вот, товарищи, шефы построили нам бассейн, а будете вести себя хорошо, то нальем воды.» Яма подсыхала, дно растрескалось, завелись всякие гады, водой совершенно не пахло и стройка получила звучное название: космодром. Но мы, видно, все же плохо знали своего командира. Все оставили затею, но только не он. Вновь появился трал с экскаватором, трал с трубами, привезли насосы, емкости кубов по пятьдесят. Нас оставили только глазеть. Довольно споро, из реки, что так дурно с нами обошлась, по трубам, через емкости-очистители в бассейн налили воды. Чистой и прозрачной. Майор взял пробы, долго капал всякой всячиной в пробирки, затем хмурый вышел к воде. Стал у кромки, задумался. Ну, думаем, опять зараза какая в жидкости. А он, шутник, не раздеваясь, сиганул в воду и саженками маханул на середину.
Мы обалдели. Минута, и все в воде. Тоже одетые, в сапогах, при всем, что положено. С берега кричит Командир. Ошалели! Ружья что в воду потащили. Вечером все проверю!! Заорал погромче и …сиганул к нам.
Так вот барахтаемся в Рице и ничего делать не охота.
Но пригласил ведь -надо идти.
Захожу. Смотреть никуда не хочется. От анализов голова устала. Посидеть бы без забот. Вот просто так, без мозгов.
Командир не хмур, не весел. Расслаблен. Тоже натрудился последнее время.
Чай, кофе, бадылбу. Это местный освежающий «напиток». Женщины, которые не могут работать, садятся в кружок у тазика, жуют стебли бадыла, плюют в тазик, потом заливают водой из той самой реки. Два дня пыхтит, бродит. Сливают чистый верх. Осадок вновь заливают. Так раз пять. Очень хорошо при сильной жаре. Только бы не знать, как его производят. Я такую гадость не пью. Хоть кофе и яд, но лучше. Не видел, как его делают. Может, со временем, и его перестану пить. Давай кофе. Заварил, разлил. Чашки здесь 0,35 литра. Это не Москва и не ГУМ. Глоток и …тетя. налей еще. Здесь чашечку можно и на час растянуть. А кофейник полуторалитровый. Пей себе в полное удовольствие. Хочь с сахаром, хочь с медом. Все есть!
Он молчит. Отдыхает. Не ищет, как начать разговор. Давно знаем друг друга. Нам вдвоем хорошо. Вот так и жили бы все. Без пересудов, преподлостей. Без обмана. Сиди, попивай кофеек и просто молчи. Что может быть покойнее.
Вот дело есть. Сам не представляю, как к нему отнестись. С одной стороны и не нашего профиля, а не помочь, не по- нашему. Отказ гадкова- то попахивает. Давай помозгуем.
А так только что хотелось без мозгов пожить, а они, вишь, все время спросом пользуются.
Давай. Выкладывай очередную заморочку.
Так вот. Это он всегда так начинает, когда не ясен ход исполнения. Так вот. В деревне «Веселая» переполох. Жители ушли. Две недели все брошено, зарастают огороды, поля. Животные без ухода. Пришел чужой лев-людоед. Это очень редко бывает, но случается. Этот гад, кроме людей ничего есть не желает. Местные охотники, да и просто мужики панически не хотят с ним связываться. То ли обычаи какие, то ли страху нагоняет, то ли действительно это столь опасное дело, что никто не берется. Вчера был староста деревни. За семьдесят километров пришел. Кроме вас никто не поможет, говорит. Вот давай и размыслим такую задачку. Хочешь, иди подумай сам, хочешь давай вместе.
Давай вместе. Одна голова хороша, а две…. . Если он такая лакомка, то приманку простую не возьмет. Не возьмет. Чучело ему тоже не подсунешь. Нюх у него почище собачьего. Набросится совершенно неожиданно, стволом не дернешь, как все! Вот и получается. Идти надо в открытую, но защититься со всех сторон и сверху. Прочесать всю деревню. Он же не дурак. Затаится. Рядом пройдешь -не заметишь. Собаку взять бы, так она с железного поводка сорвется только при подходе к деревне. Южные деревни -это не северные. Тут главное тени чтобы было больше. Дома под кронами, дворы под деревьями, улицы сверху перекрыты сводами ветвей. Где метров по десять от земли, а где только пройти. Тоннели сплошные. Он лапу протянет и ..цап за голову. Задачка то действительно труднейшая. А если его газом? Газом. А животные. Там же весь скот. коровы, козы, кролики, куры. Им же все! Что их потом нам покупать? Да! Вот те и приехали. А если не мы, то кто? Значит идем открыто. Идем на- ВЫ.
Так и порешили. Теперь, как людей расставить. У каждого сугубо свой сектор. Значит восьмиугольник, все лицом наружу. Внутри второе кольцо стволами вверх. Все закрыто. Никому ни на миг не отвлекаться от своей зоны. Шутки плохи. Зверь.
Теперь не на бумаге, которая все, как известно, стерпит. Теперь тренироваться ходить в таком построении. Работаем.
Собрал народ. Поставил задачу. Послушал предложения. Нет. Ничего пока нового. Работаем. Расставились. Стоим. Вроде ничего. Только двинулись- построение разрушилось. Еще и еще. Нет, не может так ходить человек. Боком, задом, да еще не отвлекаться на соблюдение строя. Кто предложил связать всех. Связали. Через десяток шагов спутались.
Да, задачка. Но не даром почти все изобретения и открытия в мире делаются на Руси. «Счас придумаем» , зробымо. Вяжем из жердей эти самые восьмиугольники, привязываемся по номерам изнутри и снаружи. Пошли! Час бродим, два. Наш угольник крутится и вертится, но расстановка сохраняется. Терпение и труд. Час за часом, по прямой, по закоулкам. На четвертый день уже просто нормально ходим. Никто не отвлекается на сохранение строя. Командир, посмотри присоветуй что. Залез на дерево. Смотрит сверху. Идем улицей. Все под контролем. Каждую «муху» отслеживаем. Хорошо. Завтра отдыхайте весь день. Потом к делу.
Грузимся, забираем нашу шлею-раму, такое кодовое название получило наше восьмиугольное приспособление, выпиваем по паре чашек кофе и, в путь.
На восьмидесятом километре от дома, в чашеобразной котловине с голыми «берегами», открылась небольшая деревенька. На совершенно безлесном пространстве этакий оазис. Видно, мощные родники питают эту неукротимую зелень. Улиц не видно. Сплошной могучий лес. Долго любовались красотой места. С какой любовью природа сотворила сей шедевр. Жить бы мирно, детей рожать, коров доить. Песни петь и славить Творца. Нет же, то воюют, не поделив что- то, то еще напасть с этим зверюкой. Просто так и чирик не вскочет. Не хочешь жить по человечески-получи хворобу. Да. А ко всему сию хворобину разруливать нам. А если не мы-то кто?
Разгрузились в километре от первых деревьев. Выставили дозор. Монтируем шлею. Еще раннее утро. Половина шестого. Судя по площади леса-деревни нам надо прочесать километров десять. Если со скоростью один километр в час, то это займет, за все -про все, часов тринадцать. То есть, к восьми вечера. Ни поесть, ни попить. Да и в обратном направлении не предусмотрено, кроме экстренных случаев. Слишком деликатная работа. Но, запрягаемся. Что- то шуток не слышно, тихим сапом все делается. Увязались. Прошли первые сто метров. Хорошо. Тело привыкло к положению «нужного выверта». Оружие к бою! Лязгнули затворы, проверили еще раз все. Вперед.
Входим в первую улицу. Легкий полумрак после яркого открытого света. Стой. Пусть глаза обвыкнут. Минут пять стоим прислушиваемся. И он же, гад, слушает где- то. Видел же машину, людей. Пошумели немало. Двинулись. Сердце чуть подмирает, стучит в висках. Ну, не каждый же день такие барские забавы. Не привычно. Идем ровным ходом. Дома брошены, птица бродит по дворам, по улице. Интересно, где куры несутся? Вот бы омлет соорудить. Мысли лезут какие. От страха что ли? Двери везде нараспашку. Но дворы не захламлены. Чисто. Не видно коз. Так, они везде бродят, здесь подевались куда- то. Это на заметку. Так и заложим в извилину: исчезли козы. Да не заложим, а поразмыслим. Зверюка коз не ест, у него другое меню. Кто ест коз? Какой нашелся помощник или нахлебник. Под крышей большого дяди попитаться в свое удовольствие. Еще надо поосторожней. Могут быть сюрпризы.
Высокие деревья уступают место низкорослым. Небо совсем не просматривается. Тут гляди и гляди. А то, точно, лапой сверху -цап! Стой!! Что- то шевельнулось в кроне этого «баобаба». Я-в центре. Мне одному позволительно крутить головой во все стороны. Остальные «не подглядывают», смотрят только по своему сектору. Даю короткую очередь в место шевеления. Ничего. Еще разик. Тихо. Тогда вперед. Со стороны, наверно, смешно. Как семнадцать крепких мужчин, образовав стройную геометрическую фигуру, на слегка согнутых ногах, медленно топчут густую уличную пыль. Да и почему пыль?. Транспорта нет, тележек или чего такого-тоже. А пыль как на наших разбитых машинами и телегами дорогах. Опять загадка. Нет, братцы, дома лучше. Дома все ясно. И про пыль, и про козу, и про любой вопрос. Но мы люди военные и место службы не выбираем. Хотя дома все равно лучше. Лучше! Снова деревья полезли вверх. Задышалось спокойнее. Идем тихо. О чем думают ребята? Им то думать нельзя. Их задача: цель-выстрел. Все! Это ж как трудно не глянуть в соседний сектор. Нельзя. Свой пропустишь. А тут время на доли секунды. Бросок у зверя на скорости шестьдесят-восемьдесят километров в час. Расчет простой-это 17-20 метров в секунду. Улица имеет ширину 50-60м. Мы занимаем почти пять, да пополам. Итого от забора до нас около двадцати метров. Это ровно секунда на все дела. А если он поддаст, то и секунды нет. Вот почему глаза только в секторе.
Закончилась вторая улица. Сели. Ноги устали, как полсотни по горам прошли. Чуть гудят и под коленками несладко ноют. Осталось шесть улиц и проулок. Есть не хочется, да и не предусмотрено. Говорить не тянет. Быстрей бы кончилась эта тихая охота.
Третья, четвертая. Пусто. Но он здесь. Внешнее наблюдение ухода не проморгало бы. Там ребята тише наших, но зорче. Сутками не пошевелясь, порой, «пасут» кого. Вот уж выдержка. Умеют у нас хорошо выбирать и готовить кадры. Всегда бы так и во всем. Пятый крикнул, стой! Замерли. Оглядываюсь.Что , Дима? Во дворе шевеление. Задний ход. Десять шагов. Стоим. Ждем. И дождались. Со двора рыжая корова выходит и прямо к нам. Стой, хорошая. Нам не до тебя. А у нее вымя распухшее.Пожалуй, дня два не доилась. Людей нет давно. Почти месяц. Уже бы давно сгорело молоко. А тут вымя как бочка. Думай. Кто доил ее. Значит был телок. Где теперь теленок? И этого кто- то съел? Ну, братцы, тут целый зверинец. Ходи не дыши. А дышать надо и ходить тоже. Корова мычит, просит помощи. Слезы текут. Больно. Ладно, подоим. Только не здесь. Закончим улицу и на выгоне как - нибудь управимся. Отошли метров сто за улицу. Сели. Пролез на свободу, к ней, а она замерла и хвостом не машет. Эх, сиротинушка. Как мог, выдоил. Прямо на землю. А теперь иди, не мешай. Умница. Ушла в свою улицу.
Работаем дальше. Седьмая, восьмая. Нервов уже нет. Ноги одеревенели. Результат нулевой. Што б ты здох, зараза. Остался проулок. И хорошая мысль: да он дворами гуляет, как хочет. Так можно год ходить. Ладно. Завяжем проулочек и будем думать потом. Втягиваемся тихонько в тоннель зелени. Кроны низкие, проулок метров десять ширины. Ну, други, держись. Вдруг он здесь охоту на нас устроил. Пальцы сводит. Так хочется прочесать по веткам со всех стволов. Уйди мысля, не морочь голову.
С девятого очередь! Еще, еще. Смотрю влево. А Вася молотит. Стоим столбом. Вася, что. Шепотом. Там за кустом желтое мелькнуло. Всем внимание. Вася, коси куст. Покосил. Точно , что то лежит. Неужели так обыденно просто.
Вдруг третий заработал, четвертый. Туда. Мечется что- то , опять же желтое. Уложили. Во бой. Теперь оба внутренних влево вверх молотят. Ветки летят. Десятый короткими дает. Шея устала вертеть голову. Где, что? Тишина. Уходить нельзя. Вперед. Крадемся. Шаг-стой. Шаг-стой. Полчаса, час. Скоро смеркаться начнет. Тикать надо. Завтра рассмотримся. Опять вверх застучали девятый и одиннадцатый. Десятый молчит. Стоим. Глаза по своим местам. Опять тихо. Только пошли, как замолотили задние. Стоим. И-тишина. Смотри, командир. Да уж смотрю. Дама лет семи. Рослая красивая. Пару метров не дорвалась до строя. Когтищи пыль скребут. Ладно, идем дальше. Все метров пятнадцать до конца. Ветки над головами. Жуть берет. Тра-та-та. Головной заработал. Долго бьет. Надо помочь. Косит ветки впереди.. Помогаю. Вырезаем прогалину. Меняю четвертый магазин. Вот теперь видно. Громадное тело висит на ветке. Качается. Клыки с ладонь. У , зверюка. Подходим ближе. Почему не падает. Еще поддали. Все. Не опасен. Надо же, на последних метрах всей работы.
Явно вечереет. Надо уходить к машинам. Так же, не развязываясь, уходим метров на триста. Садимся. Сил нет. Здоровья нет. Есть не хочется. Пить тоже. В купель, да отмокать. Разсупониваемся. Как хороша свобода. Машем водителям. Подъезжают. Ну, что? Завтра посмотрим.
Домой приехали по темному. Без расспросов. Помылись. Заснули мгновенно.
Рано утром мчимся смотреть. Шофера дают полный газ. Пылища. Тихо переговариваемся. Вот и деревня. Ха-ха! Мы долго спали. Народу битком. Галдеж стоит. Одно понятно. Оружие за спину. Въехали. На площади толпа. Стоят кружком. В центре четыре эдоровенных зверя. Отвратительного вида. А так, на природе, красавцы. Как меняет даже зверя нарушение житейских законов.
Командир послушал наш доклад. Помолчал. Вздохнул. Медленно пошел к себе. Потом остановился, качнул головой в сторону штаба. Зайди.