Марина стояла у окна и смотрела, как за стеклом плещет апрельский дождь. Капли стекали по подоконнику неровными дорожками, сливаясь в маленькие лужицы. Серое небо нависало над крышами, и казалось, что весна в этом году вообще не собирается приходить. Хотя на календаре уже середина апреля. Марина подняла кружку с кофе к губам, сделала глоток. Горький, крепкий, крепкий, без сахара. Она пила такой кофе последние 20 лет, с тех самых пор, как закончила институт и устроилась на первую работу. Сейчас ей было 38. Из них 17 лет она была замужем за Олегом.
17 лет — это много или мало? Марина не знала. Иногда казалось, что все это было вчера. Белое платье, ЗАГС, торт с лебедями, родители в слезах. А иногда ей казалось, что она живет с Олегом целую вечность, что они были вместе всегда и что никакой другой жизни у нее никогда не было. Квартира, в которой они жили, принадлежала Марине. Точнее, ее родителям, которые подарили дочери эту трешку на 21 день рождения. Тогда это была старая убитая хрущевка на проспекте Мира. Обоев, цветочек, потрескавшийся линолеум, чугунные батареи, которые грелись из рук вон плохо. Но Марина не испугалась. Она взяла кредит, наняла рабочих и за полгода превратила хрущевку в нормальную квартиру. Светлую, с большими окнами, паркетом, встроенной кухней. Олег тогда только восхищался. Он снимал комнату в коммуналке, работал продавцом-консультантом в строительном магазине и не мог нарадоваться на свою удачу.
- Ты у меня деловая, — говорил он, обнимая ее за плечи. - Я с тобой как за каменной стеной.
Марина тогда радовалась этим словам. Ей казалось, что это любовь, что Олег ценит ее силу, ее способность все организовать, решить, устроить. Только много позже она поняла, что каменная стена — это не комплимент, это просто удобно. За стеной можно спрятаться и ни о чем не думать. Из ванной донесся шум воды. Олег принимал душ. Он всегда принимал душ долго, минут по 30. Пел там что-то себе под нос, намыливался, стоял под струей и думал о своем. О чем он думал, Марина не знала. Наверное, о работе или о футболе. Олег любил футбол. По выходным он пропадал у телевизора, смотрел матчи, кричал, переживал. Марина не мешала. У каждого должно быть свое пространство. Она отпила еще глоток кофе и вернулась к плите. Нужно было приготовить завтрак. Олег любил по утрам яичницу. Обязательно из двух яиц с хлебом, с маслом, Марина уже привыкла. 17 лет одного и того же завтрака — это становится частью твоей жизни, частью тебя самой. Ты даже не задумываешься. Рука сама тянется к сковородке, к яйцам, к лопатке.
На столе лежал телефон Олега, черный, в потертом чехле, экраном вверх. Олег постоянно забывал свой телефон, где попало, то на диване, то на подоконнике, то в ванной. Марина обычно относила его туда, где муж мог найти. Она никогда не лазила в его телефон. Зачем? У них не было секретов. Они доверяли друг другу. Марина разбила яйца на сковородку, посолила, добавила кусочек масла. Яичница зашипела, запахла жареным. Она порезала хлеб, Выложила на тарелку сыр, джем, достала из холодильника масло. Все как обычно. Все как всегда. Олегу было 41 год. Он работал менеджером по продажам в строительной компании. Не самая большая должность, не самая маленькая. Зарплата — 45 тысяч в месяц. Стабильно. Без задержек. Олег любил стабильность. Он не гнался за карьерой, не метил в начальники, не рвался на вершину, ему было хорошо там, где он есть. Удобно. Марина зарабатывала больше. Намного больше. Она была финансовым директором в логистической компании, получала 180 тысяч плюс квартальные бонусы. Тяжелая работа, нервная, ответственная работа. Каждый день совещания, отчеты, проверки, планы. Телефон звонил круглосуточно. Но Марина не жаловалась. Ей нравилось. Нравилось чувствовать себя нужной, важной, незаменимой.
Олег к ее работе относился спокойно. Гордился, конечно. Когда встречал знакомых, всегда говорил.
- Моя жена — финансовый директор.
Говорил с такой интонацией, будто сам этого добился. Марина не обижалась. Пусть гордится. Ничего плохого в этом нет. Вода в ванной все еще шумела. Олег пел. Марина не разбирала слов, но мелодия была знакомая. Что-то старое, из девяностых. «Скорпиенс» или «Бон Джови». Олег любил старый рок. У него даже в машине была коллекция дисков. Хотя сейчас уже никто диски не слушает, все перешли на стриминги. Но Олег держался за свои диски, держался за прошлое.
Марина перевернула яичницу, подрумянила с другой стороны, выключила плиту, переложила на тарелку, поставила на стол, налила в чашки чай. Черный, крепкий. Олег любил с сахаром, она без. Сахар для него стоял в сахарнице посреди стола. Маленькая стеклянная сахарница с серебряной ложечкой. Подарок от свекрови на десятилетие свадьбы. Тамара Ивановна любила дарить практичные вещи. Сахарницы, кастрюли, полотенца. Ничего лишнего, всё по делу. Тамара Ивановна, мать Олега, была женщиной сильной, властной, привыкшей к тому, что её слушаются. Она всю жизнь проработала завучем в школе, воспитывала учителей, контролировала, требовала. На пенсию вышла пять лет назад, но привычки не изменились. Она по-прежнему всеми командовала. Или пыталась командовать.
С Мариной у них отношения были натянуты. Не то чтобы они ссорились. Нет. Просто между ними всегда была эта невидимая стена. Тамара Ивановна считала, что Марина слишком самостоятельная, слишком жесткая, слишком мало внимания уделяет мужу. А Марина считала, что свекровь слишком много лезет в их семейную жизнь. Но вслух об этом не говорили. Держали лицо, улыбались друг другу на праздниках, обменивались подарками, поздравляли по телефону. Тамара Ивановна жила одна. Муж ее умер 10 лет назад от инфаркта. Жила в Хрущевке на окраине, на четвертом этаже без лифта. Квартира была старая, убитая, но свекровь не жаловалась. Говорила, что привыкла, что это ее дом, что здесь память. Хотя в последнее время все чаще стала упоминать, что подниматься тяжело, что ноги болят, что одышка замучила.
Дверь ванной открылась. Олег вышел в спортивных штанах и майке, растирая мокрые волосы полотенцем. Волосы у него были редкие, на макушке уже просвечивала лысина. Лицо мягкое, с намечающимся вторым подбородком. Живот слегка расплылся. 41 год — это еще не старость, но молодостью тоже не назовешь.
- Доброе утро, - сказал он, целуя Марину в щеку. Пах шампунем и гелем для душа. - Как спалось?
- Нормально, — ответила Марина. - Садись, завтрак готов.
Олег сел за стол, потянулся к тарелке с яичницей, взял вилку, начал есть. Жевал сосредоточенно, уставившись в окно. Марина села напротив, налила себе чай. Они ели молча. Так у них было каждое утро. Молчаливый завтрак каждый думал о своем.
- Слушай, Марин, — сказал наконец Олег, доедая хлеб. - Мама вчера звонила. Хочет сегодня вечером приехать, поговорить о чем-то важном.
- О чем? — спросила Марина, поднимая на него глаза.
- Ну... Она не сказала толком. Что-то про квартиру. Говорит, ей тяжело стало на четвертый этаж подниматься. Хочет переехать куда-то с лифтом.
Марина кивнула. Она уже не первый месяц слышала эти жалобы. Тамара Ивановна действительно стала чаще говорить о том, что ей тяжело, что здоровье уже не то, что нужно что-то менять.
- И что она хочет? — уточнила Марина.
- Не знаю. - Олег пожал плечами. - Наверное, хочет совета или помощи какой-то. Ты же понимаешь, она одна. Не к кому обратиться, кроме нас.
- Понимаю, — согласилась Марина.
Она допила чай, посмотрела на часы. Восемь тридцать пять. Ей нужно было выходить из дома в девять, чтобы успеть на планерку. У них сегодня обсуждали квартальные показатели и Марина должна была представить отчет.
- Тогда я к семи приготовлю ужин, — сказала она, вставая из-за стола. - Пусть приезжает.
- Ты молодец, Марин! - Олег улыбнулся. - Спасибо, что понимаешь. Мама ведь старая уже, ей поддержка нужна.
Марина кивнула и пошла одеваться. Надела строгий серый костюм, белую блузку, туфли на небольшом каблуке, посмотрела на себя в зеркало. Лицо строгое, собранное. Волосы убраны в пучок. Никакой косметики, кроме помады. Деловая женщина. Финансовый директор. Человек, который держит все под контролем. Олег тоже оделся, взял портфель, поцеловал Марину на прощание.
- Вечером увидимся, - сказал он. - Мама обещала к семи подъехать.
- Хорошо, — кивнула Марина.
Они вышли из квартиры вместе. Олег поехал на работу на своей машине, Марина — на метро. Она любила метро. Там можно было подумать, собраться с мыслями, подготовиться к рабочему дню. В офисе был обычный день. Планерка, отчеты... Встречи с поставщиками, телефонные звонки, переговоры. Марина работала до шести вечера, потом поехала домой. По дороге зашла в магазин, купила продуктов. Решила приготовить что-то хорошее. Жаркое с картошкой, салат, пирог с яблоками. Тамара Ивановна любила домашнюю еду. Часто говорила, что в молодости так не готовят, что все покупное, невкусное.
Дома Марина быстро управилась с готовкой. Мясо порезала, обжарила, добавила лук, морковь, залила бульоном, картошку почистила, нарезала, отправила к мясу, салат настрогала, заправила сметаной, пирог поставила в духовку, потом накрыла стол. Белая скатерть, красивые тарелки, приборы. Все как положено. Олег пришел без десяти семь. Переоделся, прошелся по квартире, проверил, все ли готово. Нервничал. Марина видела, что он нервничает. Он всегда так себя вел перед визитами матери. Боялся, что она к чему-нибудь придерется, что-то не одобрит. Ровно в семь раздался звонок в дверь. Олег бросился открывать. На пороге стояла Тамара Ивановна. Высокая, крупная женщина с седыми волосами, уложенными в строгий пучок. На ней было бежевое пальто, шарф, на груди массивная брошь с янтарем. В руках сумка и пакет с чем-то.
- Здравствуй, сынок, — сказала она, обнимая Олега. - Как ты, похудел? Или мне кажется?
- Нормально, мам. Всё нормально.
Олег помог ей снять пальто.
- Здравствуй, Марина. - Кивнула свекровь, входя в квартиру. - Как дела?
- Здравствуйте, Тамара Ивановна. Хорошо. Проходите, садитесь.
Тамара Ивановна прошла в гостиную, осмотрела стол, кивнула с одобрением.
- Накрыла хорошо. Вижу, постаралась. Это правильно. Семья должна собираться за общим столом.
Марина улыбнулась, не отвечая. Они сели за стол. Марина разливала чай, накладывала еду. Тамара Ивановна рассказывала о своих соседях, о ценах в магазинах, о том, как изменился район, как много приезжих. Олег молча кивал, жевал. Марина слушала в пол уха. Когда пирог был съеден и со стола убраны тарелки, Тамара Ивановна откинулась на спинку стула и посмотрела сначала на сына, потом на Марину.
- Ну что ж, — сказала она, — пора поговорить о главном. Я ведь не просто так приехала.
Марина выпрямилась, сложила руки на столе. Олег замер с чашкой в руке.
- Вы знаете, - продолжила свекровь, - что мне тяжело стало жить на четвертом этаже. Совсем тяжело. Ноги болят, одышка, сердце пошаливает. Врач говорит, нужно менять условия, иначе недолго до инфаркта.
- Мы понимаем, Тамара Ивановна, - сказала Марина мягко. - Это действительно тяжело.
- Вот именно, - свекровь кивнула. - И я нашла вариант. Прекрасный вариант. ЖК «Светлый путь. Знаете, такой. За окружной дорогой. Дом новый, кирпичный, с лифтом, с парковкой. Двушка на пятом этаже. Красота.
- И сколько стоит? — спросил Олег.
- Двенадцать миллионов. Повисла тишина. Марина медленно отпила чай.
- Двенадцать миллионов, это большие деньги, очень большие.
- У меня есть накопление, — продолжила Тамара Ивановна. - Полтора миллиона, плюс свою квартиру продам. Риэлтор оценил в шесть с половиной. Итого восемь миллионов, не хватает четырех.
— И что вы хотите? — тихо спросила Марина.
— Я хочу попросить вас о помощи. Тамара Ивановна посмотрела ей прямо в глаза. - Возьмите ипотеку. На вашу семью. У тебя, Марина, доход хороший, кредитная история чистая, банк одобрит без проблем.
Марина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Ипотека. Четыре миллиона. Это платеж примерно в 50-60 тысяч в месяц на 15-20 лет.
- А квартира будет оформлена на кого? — уточнила она.
- На меня, конечно. - Тамара Ивановна выпрямилась. - Мне важно чувствовать себя хозяйкой. Это психологически важно. Я не хочу жить на птичьих правах. Понимаешь?
- Понимаю, — кивнула Марина.
- Ну вот и хорошо, — свекровь улыбнулась. - Я знала, что ты умная девочка. Все поймешь правильно. А потом, когда меня не станет, квартира останется вам. Или Дашеньке, вашей дочке. Это же инвестиция в будущее.
Марина посмотрела на Олега. Он сидел красный, не поднимая глаз. Было видно, что этот разговор его смущает.
- Мне нужно подумать, — сказала Марина спокойно. - Это серьёзное решение. Я не могу принять его вот так, сразу.
Лицо Тамары Ивановны помрачнело.
- Подумать. О чем тут думать? Я мать. Мать твоего мужа. Я прошу о помощи. Ты обязана помочь.
- Тамара Ивановна, - холодно сказала Марина, - я никому ничего не обязана. Это мои деньги, моя кредитная история, моя ответственность. И я сама решаю, что с ними делать.
- Олег! — воскликнула свекровь, поворачиваясь к сыну. - Ты слышишь, что она говорит? Ты позволишь ей так разговаривать с твоей матерью?
Олег растерянно пожал плечами.
- Мам, ну Марина права. Это действительно серьезно. Надо обдумать.
- Тряпка! — выкрикнула Тамара Ивановна, вскакивая. - Я тебя таким не воспитывала. Жена командует, как хочет.
Она схватила сумку, пальто и вылетела из квартиры, хлопнув дверью. Олег остался сидеть за столом, бледный и растерянный.
- Ты зря так, — тихо сказал он. - Мама обиделась.
- А мне всё равно, — ответила Марина, начиная убирать со стола.
Она собрала посуду, отнесла на кухню, включила воду, мыла тарелки, чашки, вилки, вытирала стол, убирала остатки еды в холодильник. Двигалась автоматически, механически, а в голове крутилась одна мысль. Что-то здесь не так. Что-то здесь очень не так.
Следующее утро началось так же, как и все предыдущие. Дождь за окном, кофе, яичница на сковороде. Олег снова принимал душ, снова пел. Марина стояла у плиты и думала о вчерашнем разговоре, об ипотеке, о квартире для свекрови, о том, как легко Олег согласился с планом матери. Она взяла лопатку, перевернула яичницу, масло зашипело, на столе снова лежал телефон Олега. Черный, потертый, забытый. Как всегда. Марина не собиралась в него смотреть. Она никогда этого не делала. Но телефон завибрировал. Один раз. Короткий звук входящего сообщения. Экран загорелся. Марина машинально глянула и замерла. На экране высветилось уведомление. Имя отправителя — Светлана. Текст сообщения был виден целиком.
- Скучаю, любимый. Когда увидимся?
Марина почувствовала, как внутри все оборвалось. Как будто пол ушел из-под ног. Она медленно выключила газ под сковородой. Положила лопатку. Взяла телефон. Руки не дрожали. Странно, но не дрожали. Внутри была какая-то ледяная пустота. Марина провела пальцем по экрану. Телефон не был заблокирован. Олег всегда забывал ставить пароль. Она открыла сообщение, потом переписку целиком и начала читать.
- Милый, ты сегодня сможешь вырваться? Скучаю по твоим рукам, когда ты уже решишь этот вопрос с женой. Ты обещал, что к лету все закончишь.
Марина пролистала вверх. Переписка шла три месяца. Три месяца ежедневных сообщений. Признаний. Планов на будущее. Светлана работала в той же компании, что и Олег. 29 лет. Разведена.
- Я устала ждать, Олег. Ты постоянно откладываешь разговор с Мариной. Я понимаю, котик.
- Я все решу. Обещаю.
- Как ты решишь? У тебя нет денег на квартиру.
- Зато есть план. Поговорю с мамой. Она поможет.
Марина продолжала читать. С каждой строчкой внутри становилось все холоднее.
- Твоя мама? Каким образом?
- Она давно хочет поменять свою хрущевку. Мы возьмем ипотеку, купим трешку в новостройке, оформим на маму. Потом я разведусь с Мариной. Квартира останется в семье, собственник же мама. а мы с тобой спокойно въедем.
- А кто будет платить ипотеку?
- Марина, у нее зарплата хорошая, она потянет, а я уже буду с тобой.
- Олег, это же подло.
- Это разумно. Я семнадцать лет терпел ее командирский тон. Пусть теперь поработает на мое будущее, она же такая самостоятельная, справится.
Марина опустилась на стул. В ушах звенело, дышать было трудно. Семнадцать лет. Семнадцать лет вместе. Дочь, общий дом. И вот так. Холодно, расчетливо, цинично. Она пролистала дальше.
- Когда ты поговоришь с Мариной про ипотеку?
- Мама вчера приезжала. Мы попросили. Марина сказала, что подумает.
- А если откажется?
- Не откажется. Она умная. Поймёт, что это выгодная инвестиция. Мы скажем, что для Дашки копим. Она на дочь всегда ведётся. У вас же есть дочь.
- Ей сколько?
- Двадцать. Студентка. Живёт в общаге, редко приезжает. Она взрослая уже, сама разберётся.
Марина почувствовала, как внутри вспыхивает ярость. Даша. Их дочка. Умная, талантливая, добрая девочка. И этот человек готов её предать. Ради молодой любовницы. Она продолжила читать. Последние сообщения были от вчерашнего вечера уже после визита Тамары Ивановны.
- Олежик, ну как прошёл разговор? Она согласилась?
- Пока нет. Сказала, что подумает. Но я знаю Марину. Она согласится. Она всегда все контролирует, вот и будет контролировать платежи по ипотеке.
- Ты уверен?
- Абсолютно. Она привыкла все решать сама. Ей даже нравится чувствовать себя незаменимой. Вот пусть и чувствует, пока платит за квартиру, в которой мы с тобой будем жить.
- Ты такой умный, мой хороший.
- Я просто знаю, с кем имею дело.
Марина медленно положила телефон на стол, ровно в то же место, где он лежал. Встала, подошла к окну, посмотрела на серый двор, на дождь, на голые деревья. Внутри не было слез, не было истерики. Была только холодная, абсолютная ясность. Она все поняла, всю схему, весь план. и теперь нужно было решить, что с этим делать. Марина вернулась к столу, взяла телефон и методично сделала скриншоты всей переписки, каждого сообщения, каждой даты. Потом отправила все скриншоты себе на почту, потом продублировала в облачное хранилище, потом еще раз сохранила на рабочий сервер. Доказательства нужно хранить в нескольких местах, это Марина знала точно. Когда последний скриншот был отправлен, она положила телефон обратно, вернулась к плите, включила газ, пожарила новую яичницу. Две для Олега, одну для себя. Налила чай, поставила на стол. Дверь ванной открылась. Олег вышел, растирая волосы полотенцем. Лицо довольное, расслабленное.
- Доброе утро. - сказал он, целуя Марину в щеку.
- Доброе, — ответила она ровно.
Они сели за стол, ели молча. Марина смотрела на мужа и думала, знает ли он, что она знает. Нет, не знает. Он спокоен, уверен в себе, уверен, что все под контролем.
- Слушай, Марин, — сказал Олег, доедая хлеб. - Ты подумала насчет ипотеки? Мама звонила утром. Спрашивает.
- Подумала. - Кивнула Марина.
- И что решила?
- Решила, что мне нужно еще время. Это серьезный шаг.
Олег поморщился.
- Ну сколько можно думать? Квартиру могут продать.
- Если продадут, значит не судьба. — спокойно сказала Марина. — Я не принимаю решения на миллионы рублей за два дня.
Олег хотел что-то сказать, но промолчал. Допил чай, встал из-за стола.
— Ладно, тогда я поехал на работу. Вечером поговорим.
— До вечера, — кивнула Марина.
Когда дверь за ним закрылась, Марина достала свой телефон, написала сообщение подруге Кате. Катя работала адвокатом, специализировалась на семейных делах.
- Катюш, мне срочно нужна консультация. Можешь сегодня в обед?
Ответ пришел через минуту.
- Конечно. Приезжай к двум. Что случилось?
- При встрече расскажу.
Марина убрала телефон и стала собираться на работу. В офисе она работала как обычно. Планерки, отчеты, совещания. Никто не заметил, что внутри у нее бушует буря. Ровно в два она приехала к Кате. Офис адвокатской конторы был в центре, в старом особняке с лепниной. Катя встретила ее в своем кабинете. Просторная комната с кожаными креслами и видом на Тверскую.
- Рассказывай, — сказала Катя, усаживая Марину. - Что стряслось?
Марина достала телефон и показала скриншоты. Катя читала молча. Лицо её становилось всё жёстче.
- Сволочи! — выдохнула она, дочитав. - Редкостные сволочи! Схему продумали неплохо, надо признать!
- Что мне делать? — спросила Марина.
Катя откинулась на спинку кресла.
- Квартира оформлена на тебя?
- Да. Договор дарения от родителей. До брака. Олег юридически к ней не имеет отношения.
- Отлично. Значит, выгнать его можешь без проблем.
- Что с финансами?
- Есть общий счет, на который он иногда переводит деньги, но основная зарплата на моем личном.
- Закрой общий счет. Сегодня же. Переведи все деньги наличные. И смени все пароли. Почта, облако, банки, все.
- Уже сделала.
- Умница. - Катя кивнула. - Теперь слушай. Если ты подашь на развод, он может требовать раздела имущества. Но квартира твоя, машина тоже на тебе?
- Да.
- Делить особо нечего. Мебель, техника, копейки. Алименты на дочь не нужны, она совершеннолетняя.
- Катя, а если я не хочу разводиться прямо сейчас?
Медленно сказала Марина. Катя удивленно подняла брови.
- То есть?
- Я хочу, чтобы они поняли, с кем связались. Все трое. Олег, Свекровь и эта Светлана.
Катя усмехнулась.
- Месть, блюдо, которое подают холодным. Что задумала?
- Пока не знаю точно. Но придумаю.
- Марина, только без криминала. Я потом тебя защищать не смогу.
- Все будет законно. Обещаю.
Марина вернулась в офис, доработала до шести, потом поехала домой. Мыслей в голове было много. Очень много. Дома она приготовила ужин, простой, без изысков. Олег пришёл в половине восьмого.
- Привет, — бросил он, снимая ботинки. - Что на ужин?
- Макароны с котлетами, — ответила Марина.
Они поели молча. Олег смотрел в телефон. Марина в окно. После ужина он ушел в гостиную смотреть футбол. Марина осталась на кухне. Мыла посуду и думала. На следующий день все повторилось. Завтрак, работа, дом. Олег больше не поднимал тему ипотеки. Видимо, ждал, когда Марина сама заговорит.
Прошла неделя. Марина вела себя, как обычно. Готовила, убиралась, ходила на работу. Олег расслабился. Решил, что буря миновала. И тут, в субботу утром, когда Олег снова нежился в душе, его телефон завибрировал. Входящее сообщение от Светланы.
- Любимый, когда ты уже поговоришь с ней, я устала ждать, хочу быть с тобой.
Марина посмотрела на экран, потом открыла клавиатуру и набрала ответ.
- От имени Олега. Хочешь, чтобы я взяла ипотеку, а квартиру оформили на твою мать? Могу еще губозакаточную машинку тебе в придачу купить. Потом дописала. - Это жена. Скриншоты всей переписки у моего адвоката. Приятного дня.
Отправила. Положила телефон на место. Вернулась к плите. Жарила яичницу. Руки были абсолютно спокойными. Через минуту телефон взорвался звонками. Светлана. Раз, два, три. Марина не брала трубку. Потом пришло сообщение от нее.
- Я не знала. Он сказал, что вы разводитесь. Простите, я не хотела.
Марина усмехнулась. Не хотела. Конечно. Вода в душе выключилась. Олег вышел из ванной, взял телефон, посмотрел на экран. Побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел.
- Марина! — начал он. Голос дрожал. - Это не то, что ты думаешь.
- А что я думаю? — спокойно спросила Марина, переворачивая яичницу.
- Ну, это... Она сама ко мне пристала. Я не хотел. Это ничего не значит.
- Ничего не значит, — повторила Марина. - Три месяца переписки, план с ипотекой, обсуждение нашего развода. Это все ничего не значит?
- Марина, прости, я дурак, я все исправлю. Клянусь!
- Собирай вещи, — сказала Марина, выключая плиту. - Сегодня же.
- Что?
Олег не понял.
- Собирай вещи и уезжай. Это моя квартира. Я больше не хочу тебя здесь видеть.
- Но Марина! Это же наш дом! Семья!
- Какая семья? - Марина повернулась к нему. Голос был ледяным. - Ты три месяца планировал меня предать. Вместе со своей мамой и любовницей. Какая семья Олег?
- Я не хотел. Это мама придумала. Она сказала, что так будет лучше.
- Значит, мама виновата? - Марина усмехнулась. - Замечательно. Езжай к маме. Живите вместе.
- Марина, пожалуйста. Дай мне шанс. Я все исправлю.
- Нет. Собирай вещи. У тебя два часа.
Олег стоял посреди кухни, раскрыв рот. Потом схватил телефон и вышел в коридор. Марина слышала, как он говорит по телефону. Звонил матери.
- Мама, она все узнала. Да, выгоняет. Нет, не знаю как. Приезжай, пожалуйста». Через час приехала Тамара Ивановна. Ворвалась в квартиру, как ураган.
- Марина, что ты творишь? Как ты смеешь выгонять моего сына из собственного дома?
- Из моего дома, — спокойно поправила Марина. - Собственник я. Олег здесь живет только потому, что я это позволяю. Больше не позволяю.
- Но почему? Что случилось?
- Вы хотите знать, что случилось? - Марина достала телефон. - Вот, читайте. Переписка вашего сына с любовницей. Там всё подробно расписано, включая ваш с ним план про ипотеку.
Тамара Ивановна взяла телефон, читала молча, лицо каменело.
- Это… это неправда, — наконец выдавила она. - Это фальшивка.
- Это скриншот из телефона Олега. Можете проверить у него. Даты, время, всё совпадает.
- Даже если это правда, - Свекровь выпрямилась. - Ты не имеешь права разрушать семью из-за какой-то интрижки.
- Интрижки? - Марина усмехнулась. - Вы называете три месяца планирования моего ограбления интрижкой?
- Какого ограбления? — взвизгнула Тамара Ивановна. - Мы хотели помочь семье.
- Вы хотели, чтобы я взяла ипотеку на 4 миллиона, квартиру оформили на вас. Потом Олег со мной развелся и въехал туда с любовницей. А я осталась с долгом. Это называется мошенничество.
- Ты все перевираешь! Олег, скажи ей!
Олег стоял у стены, бледный, не поднимая глаз.
- Мам, она права. Это было неправильно.
- Что? Тамара Ивановна развернулась к сыну. Ты на ее стороне?
- Я просто... Я устал врать, — тихо сказал Олег.
Свекровь посмотрела на него с таким презрением, что Марина почти пожалела мужа. Почти.
- Тряпка, — процедила Тамара Ивановна. - Я всю жизнь из тебя мужчину пытаюсь сделать. Бесполезно. - Она развернулась к Марине. - Хорошо. Вы оба этого пожалеете. Я найду способ вам отомстить.
- Можете попробовать. - спокойно сказала Марина. - Но предупреждаю, все ваши угрозы я записываю, и если вы попытаетесь мне как-то навредить, я подам в суд. У меня отличный адвокат.
- Ах ты стерва! - Взвизгнула Тамара Ивановна и замахнулась на Марину. Марина даже не шевельнулась. Олег шагнул вперед, поймал руку матери.
- Мама, хватит, пойдем.
- Отпусти!
- Пойдем, говорю.
Он буквально вытащил мать из квартиры. Марина слышала, как они ругаются на лестничной площадке. Потом хлопнула дверь подъезда. Тишина. Марина вернулась на кухню. Села за стол. Посмотрела на остывшую яичницу. Неожиданно засмеялась. Тихо, почти беззвучно. Семнадцать лет жизни только что закончились. И ей было не больно. Было легко. Телефон завибрировал. Сообщение от Олега.
- Марина, прости. Дай мне неделю собрать вещи. Мне некуда идти.
Марина набрала ответ.
- У тебя есть мама, есть Светлана. Выбирай. Вещи заберешь завтра в мое присутствие. С десяти до двенадцати. Опоздаешь. Выкину на помойку.
Отправила. Заблокировала его номер. Потом открыла контакты. Нашла номер дочери. Даша училась в другом городе, жила в общежитии. Марина написала ей.
- Дашенька, нам нужно поговорить. Позвони, когда сможешь.
Ответ пришел через пять минут.
- Мам, что случилось? Ты меня пугаешь.
- Ничего страшного. Просто нужно кое-что объяснить, про папу.
Уже звоню. Марина приняла вызов. Даша смотрела на нее с экрана. Молодое лицо, встревоженные глаза.
- Мам, что с папой?
- Даш, садись, сейчас расскажу.
Марина рассказала все, спокойно, без лишних эмоций. Показала скриншоты переписки. Даша слушала молча. Лицо каменело.
- Этого не может быть, — наконец сказала она.
- Папа не мог так поступить.
- Мог и поступил.
- Но... но он же... он же говорил, что любит нас.
- Наверное, любил. По-своему. Но любовь — это не только слова Даша. Это поступки.
Даша замолчала. Потом спросила.
- А ты как? Ты в порядке?
- Я в полном порядке, — улыбнулась Марина. - Даже лучше, чем была.
- Правда?
- Правда. Знаешь, иногда нужно потерять что-то, чтобы понять, что ты ничего не потеряла.
Даша усмехнулась сквозь слезы.
- Мам, ты крутая.
- Я знаю.
- Что теперь будет?
- Теперь будем жить. Ты учишься. Я работаю, папа живет своей жизнью. Все просто.
- А бабушка?
- С бабушкой мы больше не общаемся. Она была в курсе всего плана. Более того, она его и придумала.
- Вот это да! — выдохнула Даша. - А я думала, она меня любит.
- Она любит только себя и Олега. В таком порядке.
- Понятно. Мам, я с тобой. Полностью.
- Спасибо, солнышко.
Они еще немного поговорили, потом попрощались. Марина положила телефон и посмотрела в окно. Дождь закончился. Выглянуло солнце. Первое за много дней. Марина встала, подошла к окну. Открыла его. Вдохнула свежий воздух. На душе было спокойно. Впервые за долгое время по-настоящему спокойно. Впереди было много неизвестного. Развод — новая жизнь. Но страха не было. Была только уверенность, что она все сделала правильно.
Воскресенье было тихим. Марина проснулась в 10 утра, что было для нее редкостью. Обычно она вставала в 7 даже в выходные. Но сегодня тело само решило отоспаться, будто сбросила какой-то тяжкий груз. Она лежала в постели и смотрела в потолок. Квартира была непривычно, тихой. Не шумела вода в ванной. Не пел Олег. Не работал телевизор в гостиной. Только тиканье часов на стене и шум машин за окном. Марина встала, сварила кофе. Одна чашка вместо двух — Одна яичница вместо трех. Села у окна и пила кофе медленно, наслаждаясь тишиной. За окном сияло солнце. Апрель, наконец, решил стать весной. Телефон молчал. Олег не звонил. Видимо, обдумывал ситуацию. Или мать не давала. Марина усмехнулась. Тамара Ивановна сейчас, наверное, устраивает сыну допрос с пристрастием. Выясняет, как он мог так опозориться. В половине одиннадцатого пришло сообщение от Кати.
- Ну что, как ты? Рассказывай.
Марина набрала ответ.
- Все сделала. Выгнала обоих. Чувствую себя отлично.
- Красавица! Горжусь тобой. Если что, звони в любое время.
- Спасибо, Кать.
Марина допила кофе и принялась убирать квартиру. Вещей Олега осталось много. Одежда в шкафу, обувь в прихожей, его диски, книги, всякая мелочевка. Марина методично собрала все в коробки. Аккуратно, без злобы. Просто убрала из своей жизни. Ровно в 10 утра в понедельник раздался звонок в дверь. Марина открыла. На пороге стоял Олег, один, без матери. Вид у него был помятый, не выспавшийся, глаза красные.
- Привет, — тихо сказал он.
- Входи. У тебя два часа.
Олег прошел в квартиру. Посмотрел на коробки, стоящие в коридоре.
- Ты уже собрала?
- Собрала. Проверь, все ли на месте.
Он молча начал перебирать вещи. Марина стояла у двери и наблюдала.
- Марина, — сказал наконец Олег, не поднимая глаз. - Я понимаю, что ты меня не простишь, но я хочу объяснить.
- Объясняй.
- Это все мама придумала. Я не хотел. Клянусь.
- Мама придумала роман со Светланой?
Олег покраснел.
- Нет. Это... Это было глупо. Я дурак. Я просто... Мне хотелось почувствовать себя кем-то значимым. А со Светланой я был таким, важным, нужным.
- А со мной ты не был нужным? — спокойно спросила Марина.
- Был, но по-другому. Ты всегда всё знаешь, всё решаешь, все контролируешь, а я рядом с тобой чувствую себя маленьким, ненужным.
Марина задумалась.
- Олег, я никогда не унижала тебя. Я просто работала, зарабатывала, решала проблемы, потому что иначе мы бы не выжили.
- Я знаю, я все понимаю, но это не отменяет того, что я чувствовал.
- И что теперь?
- Не знаю. - Олег наконец посмотрел на нее. - Марина, а есть хоть какой-то шанс?
- На что?
- На нас. На то, чтобы все исправить.
Марина покачала головой.
- Нет, Олег, ты меня предал. Вместе с матерью планировал оставить меня с долгом в несколько миллионов. Это не прощается.
- Я не хотел. Мама сказала, что так будет лучше для всех.
- Олег, тебе 41 год. Ты взрослый мужчина. Когда ты, наконец, начнешь отвечать за свои поступки? - Он молчал. - Собирай вещи, — сказала Марина. Время идет.
Олег кивнул и продолжил складывать коробки. Через полтора часа все было готово. Он вызвал такси, начал выносить коробки.
- Ключи оставь на столе, — сказала Марина.
Олег положил ключи на кухонный стол. Постоял, глядя на них. Потом развернулся и ушёл. Дверь закрылась. Марина подошла к окну, посмотрела, как он грузит коробки в машину. Такси уехало. Всё. Семнадцать лет закончились. Марина вернулась на кухню. Взяла ключи Олега и бросила в мусорное ведро. Потом достала телефон и позвонила мастеру. Заказала замену замков на завтра. Вечером позвонила Даша.
- Мам, как дела?
- Нормально. Папа забрал вещи.
- Он звонил мне, плакал.
- И что ты ему сказала?
- Сказала, что мне нужно время подумать. Я не знаю, мам. Он ведь все-таки мой отец.
- Даша, я не заставляю тебя выбирать между нами. Ты можешь общаться с отцом, если хочешь. Это ваши отношения.
- Правда?
- Правда. Я на тебя не обижусь.
- Спасибо, мам. Ты лучшая.
Они еще немного поговорили, о учебе, о планах на лето, о мелочах. Марине было хорошо, спокойно. Прошла неделя. Марина работала, приходила домой, читала книги, смотрела фильмы, наслаждалась одиночеством. Олег не звонил. Тамара Ивановна тоже молчала. А потом, в пятницу вечером, произошло первое неожиданное. Марина вернулась с работы и обнаружила на двери объявление от участкового. Явиться в отделение полиции для дачи показаний. Марина нахмурилась. Что за черт? Она позвонила по указанному номеру.
- Добрый вечер. Это Марина Соколова. У меня объявление от участкового.
- Да, Марина Сергеевна. К вам поступила жалоба от гражданки Алексеевой Тамары Ивановны. Она утверждает, что вы незаконно выгнали ее сына из квартиры и присвоили его имущество.
Марина усмехнулась.
- Понятно. Когда мне нужно приехать?
- Завтра в 10 утра будет удобно?
- Буду.
Марина положила трубку и позвонила Кате.
- Катюш, свекровь подала на меня заявление в полицию. Незаконное выселение и присвоение имущества.
- Серьезно? - Катя рассмеялась. - Ну и наглость. Приедешь завтра?
- Да.
- Возьми все документы на квартиру. Договор дарения, свидетельство о собственности и скриншоты переписки. Я тоже приеду как адвокат.
- Спасибо.
На следующий день Марина и Катя пришли в отделение полиции. Там их уже ждала Тамара Ивановна. В парадном пальто с гордо поднятой головой. Рядом с ней сидел Олег, понурый и несчастный.
- Вот она!» — воскликнула свекровь, увидев Марину. - Вот эта женщина выгнала моего сына из его законного жилья.
Участковый, мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом посмотрел на Марину. Присаживайтесь, давайте разбираться. Марина села, Катя устроилась рядом.
- Я адвокат Марины Сергеевны, вот моя доверенность.
Участковый кивнул.
- Хорошо. Итак, гражданка Алексеева. Изложите суть претензий.
Тамара Ивановна начала говорить. Долго, с придыханием, с эмоциями. Суть сводилась к тому, что Марина злая, неблагодарная жена, которая выгнала мужа из дома без причины и оставила его без средств к существованию. Марина слушала молча.
- Вы закончили? — спросил участковый.
- Закончила. — кивнула Тамара Ивановна.
- Гражданка Соколова, что вы можете сказать?
Марина достала папку с документами.
- Вот договор дарения квартиры. Она принадлежит мне с 2004 года. До брака. Вот свидетельство о собственности. Олег Алексеев в нем не указан. Юридически он не имеет никаких прав на эту квартиру.
Участковый изучил документы.
- Все верно. Квартира ваша. А на каком основании в ней проживал... гражданин Алексеев?
- По моему разрешению. Как муж.
- А теперь вы это разрешение отозвали?
- Да. По причине супружеской измены и попытки мошенничества.
Тамара Ивановна вскочила.
- Какого мошенничества? Вы что несете?
Катя положила на стол телефон.
- Вот скриншоты переписки вашего сына с любовницей. Там подробно описан план, как заставить мою клиентку взять ипотеку на 4 миллиона рублей, оформить квартиру на вас, а потом развестись с ней, оставив с долгом. Это называется мошенничество. Хотите, чтобы мы написали встречное заявление?
Участковый взял телефон, начал читать. Лицо его... становилось все более хмурым.
- Гражданка Алексеева, вы в курсе этих планов были?
Тамара Ивановна побледнела.
- Я... это... мы просто обсуждали варианты.
- Варианты мошенничества, — уточнила Катя. - Статья 159 Уголовного кодекса. До десяти лет лишения свободы.
В кабинете повисла тишина. Олег сидел, уткнувшись в пол. Тамара Ивановна открывала и закрывала рот, но слов не находилось.
- Так, — сказал участковый. - Гражданка Алексеева, с учетом представленных доказательств, ваша жалоба не имеет оснований. Квартира принадлежит гражданке Соколовой, и она имеет полное право решать, кто в ней проживает. Что касается мошенничества, Он посмотрел на Катю. Вы намерены подавать заявление?
Катя посмотрела на Марину. Марина задумалась.
- Нет, — сказала она наконец. - Не намерена. При условии, что они оставят меня в покое. Навсегда.
- Марина Сергеевна проявляет великодушие, — кивнула Катя. - Но если будут попытки шантажа, угроз или любого другого давления, — мы сразу обратимся в правоохранительные органы.
Участковый кивнул.
- Все понятно. Гражданка Алексеева. Гражданин Алексеев, у вас есть вопросы?
Олег молчал. Тамара Ивановна сжала губы в тонкую линию.
- Нет, — процедила она.
- Тогда свободны. И больше, пожалуйста, не тревожьте полицию по пустякам.
Марина и Катя вышли из отделения. На улице был яркий солнечный день.
- Ну что? — сказала Катя. - Думаешь, они отстанут?
- Тамара Ивановна? Вряд ли. Она не из тех, кто сдается.
- Тогда жди еще сюрпризов.
Катя оказалась права. Через две недели Марина получила повестку в суд. Олег подал на развод и требовал раздела имущества. Марина позвонила Кате.
- Он что, серьёзно? Какого имущества? Квартира моя, машина моя, вклады мои.
- Спокойно. Это стандартная процедура. Он имеет право подать. Мы в суде докажем, что делить нечего, а заодно потребуем компенсацию морального вреда. За измену.
- Можно так?
- Можно. Измена... Это основание для развода по вине одного из супругов. А если есть вина, можно требовать компенсацию.
Суд состоялся через месяц. Марина пришла с Катей, Олег — с какой-то молодой адвокаткой. Тамары Ивановны не было. Процесс был коротким. Катя предоставила все документы, доказывающие, что имущество принадлежит Марине. Потом показала скриншоты переписки как доказательство измены. Адвокатка Олега пыталась возражать, но судья была непреклонна.
- Имущество признано личной собственностью гражданки Соколовой. Основания для раздела отсутствуют, брак расторгается, требования гражданки Соколовой о компенсации морального вреда удовлетворяется частично. Гражданин Алексеев обязан выплатить гражданке Соколовой 300 тысяч рублей в течение трех месяцев.
Олег побледнел.
- 300 тысяч? У меня нет таких денег!
- Это ваши проблемы. - Холодно, сказала судья. - Следовало думать раньше.
Марина вышла из зала суда с легким сердцем. Все закончилось. Официально, юридически. Она свободна. Но на этом история не закончилась. Через неделю после суда Марине на работу пришло письмо. Анонимное. Внутри были фотографии. Марина на улице, Марина возле дома, Марина в магазине. Кто-то следил за ней. Марина похолодела. Позвонила Кате.
- Кто-то меня снимает, присылает фотографии на работу.
- Это уже серьезно. Езжай в полицию. Пиши заявление о преследовании.
Марина так и сделала. Написала заявление, приложила фотографии. Участковый, тот самый усталый мужчина, вздохнул.
- Ну что ж, будем разбираться.
Через три дня его нашли. Частный детектив, нанятый Тамарой Ивановной. Она хотела найти компромат на Марину, доказать, что у нее есть любовник. Или что она тратит деньги на что-то незаконное, что угодно, лишь бы опорочить ее в глазах суда и дочери. Но ничего не нашлось. Марина вела абсолютно обычную жизнь. Работа, дом, магазин, иногда встреча с Катей в кафе. Никаких любовников, никаких тайн.
Тамару Ивановну вызвали в полицию. Предупредили официально. Еще одна попытка, и будет возбуждено дело о преследовании. Свекровь ушла, сжав губы, но больше не появлялась. Прошло три месяца. Марина жила спокойной, размеренной жизнью. Работала, встречалась с друзьями, ездила на выходные к Даше. Дочь приняла развод родителей спокойно, с отцом общалась редко, по телефону. Олег переехал к матери. Жил в той самой хрущевке на четвертом этаже. Без лифта. Светлана, как выяснилось, его бросила сразу после скандала. Не захотела связываться с женатым мужчиной без денег и перспектив. А потом случилось второе неожиданное. Марина сидела в офисе, работала над отчетом, когда вошла секретарша.
- Марина Сергеевна, к вам посетитель. Говорит, что по личному делу.
- Кто?
- Мужчина, — представился Андреем Викторовичем.
Марина нахмурилась. Никакого Андрея Викторовича она не знала.
- Пусть войдет.
В кабинет вошел мужчина лет пятидесяти. Высокий, подтянутый, в дорогом костюме. Седина на висках, приятное лицо.
- Марина Сергеевна, — улыбнулся он. - Разрешите представиться. Андрей Викторович Королев. Я владелец строительной компании, с которой вы недавно заключили контракт.
Марина вспомнила. Да, месяц назад их компания начала сотрудничество с крупным застройщиком. Контракт на логистику стройматериалов.
- Присаживайтесь, чем могу помочь?
- На самом деле я пришел не по работе, - Андрей сел в кресло. - Хотя работа стала поводом, я изучал документы, подписи и обратил внимание на вашу фамилию. Соколова. А потом увидел вас на встрече и понял, что не ошибся.
- Не понимаю, о чем вы.
- Вы учились в Университете финансов и экономики? Выпуск 2009 года?
Марина кивнула.
- Да.
- Мы учились вместе. Правда, на разных факультетах. Я был на два курса старше. Помните новогодний КВН на втором курсе? Вы выступали за свой факультет, читали смешные частушки про экономику.
Марина вспомнила. Боже, это было целую вечность назад. Она тогда действительно участвовала в КВН. Это было весело.
- Смутно помню, — призналась она. - Прошло столько лет.
- Двадцать девять, — улыбнулся Андрей. - Я тогда в вас влюбился. По уши. Но вы даже не смотрели в мою сторону. У вас был парень, помните Олега.
Марина похолодела.
- Помню.
- Я так понимаю, вы поженились?
- Поженились и развелись три месяца назад.
- Мне очень жаль.
- Мне нет, — улыбнулась Марина. - Это было правильное решение.
Андрей посмотрел на нее внимательно.
- Тогда можно задать личный вопрос?
- Попробуйте.
- Вы не хотели бы как-нибудь поужинать? Просто поговорить о старых временах, о жизни.
Марина задумалась. Этот мужчина был приятным, успешным, и в его глазах читался искренний интерес.
- Почему бы и нет? — сказала она. - Когда?
- Хоть сегодня.
- Сегодня не получится. Работы много. Как насчет пятницы?
- Пятница — отлично. - Я заеду за вами в восемь?
- Договорились.
Андрей встал, пожал ей руку и ушел. Марина осталась сидеть в кресле, глядя в окно. Жизнь — странная штука. Закрывается одна дверь, открывается другая. Пятница наступила быстро. Андрей приехал ровно в восемь, на черном внедорожнике, дорогом и солидном. Они поехали в ресторан на набережной. Тихое место с видом на реку. За ужином они говорили обо всём. О работе, о детях, у Андрея был сын, 25 лет, женатый, о жизни, о планах. Андрей рассказал, что 10 лет назад потерял жену. Рак. Долго не мог прийти в себя. Работал, растил сына, но личная жизнь словно закончилась, а потом я увидел вас на той встрече, — сказал он, — и словно очнулся, — подумал, — а ведь жизнь продолжается.
- И мне 49, а не 90. Можно попробовать начать заново.
Марина улыбнулась.
— Красиво говорите.
- Я правду говорю.
Они встречались еще несколько раз. Кино, выставки, прогулки по парку. Андрей был внимательным, спокойным, Интересным. С ним было легко. Не нужно было тянуть на себе все, решать все проблемы, быть сильной. Он сам был сильным.
Через два месяца Андрей пригласил Марину на день рождения сына. Марина волновалась, но встреча прошла отлично. Сын Андрея, Максим, оказался веселым парнем. Его жена Света, милой девушкой. Они приняли Марину тепло, без лишних вопросов. А потом случилось третье неожиданное. Марина пришла домой после встречи и обнаружила на пороге Дашу. Дочь сидела на чемодане заплаканная.
- Дашенька, что случилось?
- Мам, — всхлипнула Даша, — я все бросила. Универ, общагу. Все. Не могу больше.
- Постой. Постой. - Марина обняла дочь, провела в квартиру. - Рассказывай спокойно.
Даша рассказала. В университете начались проблемы. Ее научный руководитель, пожилой профессор, начал приставать. Сначала намеками, потом прямо. Предлагал встречаться, обещал хорошие оценки. Даша отказывалась. Тогда он начал мстить. Заваливал на экзаменах, придирался к работам, угрожал отчислениям.
- Я пыталась пожаловаться в деканат, — всхлипывала Даша. - Но мне никто не поверил. Он же заслуженный профессор, кандидат наук. А я кто? Студентка. Все решили, что я выдумываю, чтобы оправдать плохую учебу.
Марина слушала и внутри нарастал холодный гнев.
- Всё, — сказала она, — успокойся. Завтра мы с тобой поедем в этот университет и во всём разберёмся.
Мам, бесполезно. Они не поверят.
- Поверят? Потому что у тебя есть доказательства.
- Какие доказательства?
- Переписка, звонки, что угодно. Он же выходил с тобой на связь?
- Да, писал сообщение, звонил. Я сохранила все.
- Вот и отлично. Завтра едем.
На следующий день Марина взяла отгул. Они с Дашей приехали в университет. Марина попросила встречи с ректором. Секретарь отказывалась, но Марина была настойчива. Передайте ректору, что речь идет о домогательствах со стороны преподавателя, и если он не примет меня сейчас, я пойду сразу в прокуратуру.
Через пять минут их пригласили в кабинет. Ректор-мужчина лет шестидесяти встретил их настороженно.
- Слушаю вас.
Марина рассказала все. Спокойно, без эмоций. Потом Даша показала переписку. Сообщения от профессора были недвусмысленными. Ректор читал… и лицо его каменело.
- Это серьезные обвинения.
- Это факты, — возразила Марина. - У моей дочери есть свидетели, одногруппницы, которым профессор тоже делал предложение. Мы готовы дать показания, готовы пойти в полицию, но сначала решили дать университету шанс разобраться самостоятельно.
Ректор задумался.
- Хорошо. Я проведу внутреннюю проверку. Если обвинения подтвердятся, профессор будет уволен, а вашу дочь переведу к другому научному руководителю.
- И восстановите ее оценки, которые он испортил из мести.
- И восстановлю оценки.
Они ушли. Даша всю дорогу молчала. Потом сказала.
- Мам, ты крутая.
- Я знаю, - усмехнулась Марина.
Проверка заняла две недели. Профессора уволили. Нашлись еще четыре студентки, которые пожаловались на него. Дашу перевели к новому руководителю, восстановили оценки, извинились. Даша вернулась в университет, счастливая, благодарная. А Марина поняла главное. Она научилась защищать себя и своих близких, не терпеть, не молчать, действовать.
Прошёл год. Марина и Андрей встречались всё это время. Не спешили, не торопились, просто были рядом. Им было хорошо вместе. А потом, в один обычный майский вечер, Андрей сказал.
- Марина, я хочу предложить тебе кое-что.
- Что?
- Переехать ко мне, или я переезжаю к тебе, как тебе удобнее. Но я хочу, чтобы мы были вместе. Официально.
Марина задумалась. Год назад она бы испугалась. Но сейчас всё было иначе. Сейчас она была другой, сильной, свободной, счастливой.
- Давай попробуем, — улыбнулась она.
Они поженились тихо, без пышных торжеств. Расписались, отметились детьми и близкими друзьями. Марина переехала к Андрею. У него был дом за городом, большой, светлый, с садом. Даша закончила университет с красным дипломом. Нашла работу, переехала в Москву. Стала самостоятельной, уверенной в себе. Олег так и жил с матерью в Хрущевке. 300 тысяч компенсации выплачивал год по частям. С работы уволился, нашел новую. Похуже. Тамара Ивановна так и не переехала в новостройку. Мечта о ЖК «Светлый путь» осталась мечтой.
А Марина? Марина была счастлива. По-настоящему. Впервые за много лет. Она стояла в саду, смотрела на яблони в цвету и думала о том, как странно устроена жизнь. Иногда нужно потерять всё, чтобы найти себя. Иногда нужно сказать «нет», чтобы услышать «да». Иногда нужно закрыть дверь, чтобы открылось окно. Она не победила. Она просто перестала участвовать в чужой игре и начала свою. И это было лучшее решение в ее жизни.