Марина стояла у плиты, помешивая в кастрюле остатки вчерашнего супа, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Муж вернулся с работы.
— Привет, — Виктор прошёл на кухню, снимая пиджак. — Что на ужин?
Марина обернулась. Лицо её было каменным.
— Суп. Вчерашний. Больше ничего нет.
— Опять суп? Может, что-то нормальное приготовишь?
Она медленно отложила половник.
— Нормальное? Виктор, у нас в холодильнике три яйца, пачка макарон и кефир с истёкшим сроком годности. На что мне готовить «нормальное»?
— Ты же вчера получила зарплату!
— Получила. Двадцать восемь тысяч. Из них двенадцать отдала за детский сад, пять за коммуналку, три за интернет. Осталось восемь на еду до конца месяца. А до конца месяца ещё две недели.
Виктор раздражённо махнул рукой.
— Ну не знаю! Как-то выкручивайся!
— Как-то выкручивайся, — повторила Марина. — Отлично. А ты, интересно, на что живёшь? Твоя зарплата куда уходит?
— При чём тут моя зарплата?
— При том! — она повысила голос. — Ты получаешь сорок пять тысяч! Куда они деваются?
— Мои деньги — моё дело!
— Ага! Твоё дело купить родителям автомобиль за полтора миллиона, а семье на еду денег не дать!
Виктор побледнел.
— Откуда ты узнала?
— Твоя мать сама рассказала! Звонила сегодня, хвасталась! «Вот какой у нас сын заботливый! Купил нам новенькую «Ладу Гранту»! Представляешь, Мариночка?» — она передразнила свекровь. — Я представляю! Очень хорошо представляю!
— Слушай, это мои родители! Я имею право!
— Имеешь! — Марина швырнула половник в раковину. — Конечно, имеешь! У тебя родители на пенсии — надо помогать! А у тебя жена и дочь — так это фигня, пусть на воде и макаронах сидят!
— Не ори!
— Буду орать! — она подошла вплотную. — Полтора миллиона! Ты понимаешь, сколько это денег?! На эти деньги можно было год жить безбедно! Купить Соне новую одежду, она из старой уже выросла! Съездить в отпуск! Сделать ремонт в ванной, у нас там плитка отваливается!
— Мои родители важнее!
Марина отшатнулась, словно от удара.
— Что?
— Я сказал — мои родители важнее! Они меня вырастили, выучили! А ты что сделала?
Повисла гробовая тишина. Марина медленно кивнула.
— Понятно. Значит, я ничего не сделала. Я только пять лет сижу с твоим ребёнком. Варю на помоях. Штопаю твои носки. Но это, конечно, фигня по сравнению с тем, что сделали твои родители.
— Не передёргивай!
— Я не передёргиваю! Я констатирую факты! — она схватила со стола блокнот. — Вот, смотри! Я веду учёт! За последние полгода ты дал на семью ровно ноль рублей! Ноль! Я оплачиваю всё! Детский сад, еду, одежду, коммуналку!
— У меня свои расходы!
— Какие?! Какие расходы на полтора миллиона?!
Виктор отвернулся к окну.
— Это был кредит. Я взял кредит и купил родителям машину.
У Марины перехватило дыхание.
— Ты... взял кредит?
— Ну да.
— Под какой процент?
— Семнадцать.
— Семнадцать процентов, — она прислонилась к стене. — На полтора миллиона. Это сколько платить в месяц?
— Двадцать восемь тысяч.
— Двадцать восемь тысяч, — Марина засмеялась истерически. — Всю твою зарплату! То есть ближайшие пять лет ты будешь отдавать всё, что зарабатываешь, за машину для родителей?
— Три года. Кредит на три года.
— О, всего три! Как мило! И кто будет кормить нашу семью эти три года?
— Ты работаешь!
— Я работаю на полставки, потому что Соне четыре года! Её не с кем оставить! Детский сад до шести работает, а я до семи! Кто будет забирать?
— Не знаю! Наймите няню!
— На какие деньги?! — она сорвалась на крик. — На какие деньги, Виктор?! У нас нет денег даже на нормальную еду!
В коридоре послышался плач. Соня. Марина замолчала, сжав кулаки.
— Молодец, — холодно сказала она. — Разбудил ребёнка.
Она вышла из кухни. Виктор остался стоять у окна, чувствуя, как ярость сменяется смутной тревогой.
Марина укачала дочь и вернулась на кухню. Виктор сидел за столом с мрачным видом.
— Послушай, — начал он. — Может, ты преувеличиваешь?
Марина открыла холодильник и отступила в сторону.
— Смотри. Три яйца. Пачка масла на донышке. Кефир. Вчерашний суп. Больше ничего. Это преувеличение?
Виктор заглянул в холодильник и поморщился.
— Ну... действительно пусто.
— Правда? — она захлопнула дверцу. — А теперь открой морозилку.
Он открыл. Там лежал один пакет с пельменями.
— Триста грамм пельменей, — сообщила Марина. — На троих. Это на два дня еды, если растянуть.
— Я не знал, что так плохо...
— Не знал?! — она ударила ладонью по столу. — Я тебе сто раз говорила! «Дай денег на продукты!» «Нет денег!» «Дай хоть тысячу!» «Нет!» И вот теперь оказывается, что денег не было, потому что ты копил на машину родителям!
— Они мне всю жизнь мечтали о машине! Отец каждый день на автобусе на дачу ездит!
— А моя дочь каждый день ест макароны с кетчупом! Это нормально?!
Виктор опустил голову.
— Что ты хочешь от меня?
— Хочу? — Марина села напротив. — Хочу, чтобы ты был отцом и мужем. Чтобы думал о своей семье, а не только о родителях. Чтобы понимал, что у тебя есть ребёнок, который растёт в нищете, пока ты покупаешь машины!
— Это не нищета!
— Нет? Соня вчера попросила яблоко. Я сказала, что нет денег. Она спросила: «Мама, а мы бедные?» Четыре года ребёнку! Она уже понимает, что у нас нет денег!
Виктор побледнел.
— Я... не думал...
— Вот именно! Не думал! — Марина встала. — Знаешь что? Кому купил автомобиль — у тех и ужинай! А у нас в холодильнике мышь повесилась! Так что езжай к родителям, раз они важнее!
— Ты меня выгоняешь?
— Нет. Я просто говорю правду. Если твои родители для тебя главное — живи с ними. Мы тут как-нибудь сами.
Виктор посмотрел на жену. Впервые за много лет он увидел в её глазах не любовь, не обиду. Равнодушие.
— Марина...
— Иди, Виктор. Мне нужно Соню кормить.
— Чем? У вас же ничего нет!
— Сварю макароны. Как обычно.
Он встал, взял куртку и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.
Виктор сидел в машине под домом и смотрел в темноту. В голове крутились слова Марины: «Мышь повесилась». «Соня спросила, бедные ли мы». «Макароны с кетчупом каждый день».
Он достал телефон и позвонил матери.
— Витенька! — голос Людмилы Ивановны был радостным. — Ты где? Приезжай к нам, я борщ сварила!
— Мам, я... у меня вопрос.
— Какой, сынок?
— Вы очень рады машине?
— Очень! Папа твой прямо светится! Сегодня весь день катался, соседям показывал!
— А вы... вы знаете, в каком положении моя семья?
Пауза.
— Что ты имеешь в виду?
— У нас нет денег, мама. Совсем. Марина одна всё тянет. А я взял кредит на вашу машину.
— Ну... мы не просили...
— Знаю. Но я сам решил. И теперь три года буду платить всю зарплату за этот кредит. А Марина с Соней будут голодать.
Повисло молчание.
— Витя, — голос матери стал тихим. — Ты серьёзно?
— Очень. Сегодня Марина показала мне холодильник. Там три яйца и кефир. Это всё. На две недели.
— Боже мой...
— Соня спросила у неё, бедные ли они. Четыре года ребёнку.
Людмила Ивановна тяжело вздохнула.
— Слушай меня внимательно. Завтра утром мы с отцом продаём эту машину. И отдаём тебе деньги.
— Мама, не надо...
— Надо! — она повысила голос. — Я не позволю, чтобы моя внучка голодала из-за моего каприза! Машина нам не нужна, если для этого ребёнок должен недоедать!
— Но папа так мечтал...
— Папа переживёт! Зато внучка будет сыта! Завтра же выставляем объявление!
Виктор почувствовал, как к горлу подступает комок.
— Спасибо, мам.
— Не за что. Это я виновата. Приняла подарок, не подумав, откуда деньги. Надо было спросить. Но я так обрадовалась... Дура старая.
— Ты не дура.
— Дура. Иди домой. К жене и дочери. И проси прощения. На коленях проси.
Виктор поднялся в квартиру. На кухне горел свет. Марина сидела за столом, уткнувшись лицом в ладони. Перед ней стояла тарелка с макаронами. Нетронутая.
— Марин, — тихо позвал он.
Она подняла голову. Глаза красные.
— Что ещё?
— Я звонил матери. Они продают машину. Завтра выставят объявление.
Марина моргнула.
— Что?
— Мама сказала, что не позволит внучке голодать. Машину продадут, деньги отдадут нам.
Она молчала, глядя на него.
— Я идиот, — Виктор сел рядом. — Полный идиот. Я думал только о том, как родителей порадовать. А о вас даже не подумал.
— Не подумал, — эхом отозвалась она.
— Марина, прости. Я правда не понимал, как плохо у нас дела.
— Как ты мог не понимать?! Я же говорила!
— Я не слушал, — он опустил голову. — Мне казалось, ты преувеличиваешь. Что всегда кто-то жалуется на нехватку денег, но это не страшно...
— Не страшно? Соня неделю назад порвала кроссовки. Я заклеила скотчем, потому что на новые нет денег. Это не страшно?
Виктор сжал кулаки.
— Почему ты мне не сказала?
— ГОВОРИЛА! Сто раз говорила! Но ты не слушал!
Он кивнул.
— Ты права. Я не слушал. Я был занят собой, своими планами, своими родителями. А вы были где-то на периферии.
Марина вытерла глаза.
— Знаешь, что больнее всего? Не то, что денег нет. А то, что ты даже не интересовался. Тебе было всё равно.
— Не всё равно...
— Всё равно! — она встала. — Ты месяцами не спрашивал, как мы живём! Приходил, ужинал — и всё! Соню неделями не видел, она уже спала, когда ты возвращался!
— Я много работал!
— Работал? Где эти деньги? На что ты работал?
Виктор замолчал. Действительно, на что? Зарплата уходила непонятно куда. Обеды в кафе. Пиво с друзьями. Сигареты. Новый телефон. Потом — копил на машину родителям.
— Я был эгоистом, — тихо сказал он.
— Был.
— Буду исправляться.
Марина посмотрела на него скептически.
— Слова. Одни слова. Ты обещал год назад начать помогать. Обещал. Где помощь?
— На этот раз по-другому будет.
— Откуда мне знать?
Виктор достал телефон и показал переписку с матерью.
— Вот. Мама написала, что завтра утром они едут в салон сдавать машину. Обещали дать нам миллион триста — столько, сколько реально стоит. Остальное ушло на оформление.
Марина прочитала сообщения.
— Твоей маме будет очень обидно.
— Она сама так решила. Сказала, что внучка важнее машины.
Марина сглотнула комок в горле. Свекровь и правда любила Соню. Просто они редко виделись.
— А отец? Он как отреагировал?
— Не знаю. Но мама сказала, что он переживёт.
Повисла пауза.
— Хорошо, — Марина кивнула. — Допустим, машину продадут. Что дальше?
— Дальше я закрою кредит досрочно. Останется тысяч восемьсот. Это мы с тобой разделим — на ремонт, на одежду Соне, на отпуск. И я начну отдавать тебе всю зарплату.
— Всю?
— Всю. Себе оставлю пять тысяч на проезд и обеды. Остальное — тебе. Ты лучше распорядишься.
Марина недоверчиво смотрела на него.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно. Я доказал, что управлять деньгами не умею. Спустил полтора миллиона, пока семья голодала. Так что пусть этим занимается человек с мозгами.
Она качнула головой.
— Мне нужны не слова. Мне нужны дела.
— Будут дела. Обещаю.
— Обещаний не надо. Просто делай.
Утром следующего дня Виктор поехал к родителям. Отец сидел во дворе у машины, гладил рукой капот.
— Пап, — Виктор подошёл.
— А, ты, — Михаил Петрович не поднял головы. — Мать сказала, что продаём.
— Прости.
— Да ладно. Я одну ночь покатался — и хватит.
Виктор сел рядом.
— Я не знал, что у них так плохо.
— Не знал или не хотел знать?
Виктор вздрогнул. Отец посмотрел на него.
— Витя, я всю жизнь работал, чтобы вас с братом прокормить. Твоя мать штаны чинила, суп на костях варила. Но мы ВСЕГДА детей кормили первыми. Понимаешь?
— Понимаю.
— А ты машину мне купил, пока внучка голодная ходит. Это неправильно.
— Знаю.
— Семья — это когда дети сыты. А машины — это от жиру.
Виктор кивнул.
— Я исправлюсь, пап.
— Посмотрим.
Людмила Ивановна вышла из дома с документами.
— Поехали в салон. Менеджер сказал, выкупят за миллион триста.
Они поехали втроём. Сделка заняла два часа. Виктор получил деньги наличными — тринадцать пачек по сто тысяч.
— Держи, — мать протянула ему деньги. — И береги свою семью.
— Спасибо, мам.
Она обняла его.
— Привози Соню почаще. Я соскучилась.
Вечером Виктор вернулся домой. Марина купала Соню. Он положил на стол пакет с деньгами.
— Тринадцать сотен, — сказал он. — Пересчитай.
Марина вышла из ванной, вытирая руки. Заглянула в пакет.
— Ты правда привёз...
— Правда. Завтра закрою кредит. Останется восемьсот. Ты распорядишься.
Она достала одну пачку, отсчитала десять тысяч.
— Это на продукты. Сегодня.
— Сейчас?
— Да. Магазин работает до десяти. Поедешь, купишь мясо, овощи, фрукты, крупы. Нормальную еду.
Виктор кивнул, взял деньги и поехал. Вернулся с пятью пакетами. Марина разбирала покупки, и впервые за месяц на её лице появилась улыбка.
— Яблоки, — она достала пакет. — Соня обрадуется.
— Завтра ещё куплю, — Виктор поставил пакеты на пол. — Чего надо?
Марина посмотрела на него.
— Надо, чтобы ты был рядом. Не просто физически, а реально. Чтобы интересовался, как мы, что нам нужно. Чтобы был отцом и мужем.
— Буду.
— Посмотрим, — она вернулась к покупкам.
И Виктор был. Следующие месяцы он действительно отдавал всю зарплату. Они вместе планировали бюджет, вместе ходили за покупками. Он начал забирать Соню из садика, проводить с ней вечера.
Марина видела изменения. Постепенно холод в её сердце таял. Доверие возвращалось медленно, но оно возвращалось.
А машину они купили через два года. Вместе. На общие деньги. И ездили на ней всей семьёй.