Американские журналисты пишут, что Франция занервничала из-за ускоренного перевооружения Германии
В Париже растет тревога из-за резкого военного усиления Федеративной Республики Германия (ФРГ), которое меняет привычный баланс сил в Европе. Франция одновременно испытывает облегчение от того, что Берлин активизируется в сфере безопасности, и беспокойство из-за смещения центра тяжести, который стремительно удаляется от Парижа
По оценке Bloomberg, Германия взяла обязательство потратить на оборону более 500 млрд евро к 2029 году и выйти на уровень 3,5% валового внутреннего продукта (ВВП) по военным расходам раньше целевых сроков Организации Североатлантического договора (НАТО). Повышенные обязательства
На саммите НАТО в Гааге в 2025 году союзники закрепили новый рубеж в 5% ВВП к 2035 году, где 3,5% должно приходиться на сами оборонные расходы, и масштабы немецких планов выглядят как заявка не только на более сильную армию, где меняется ситуация с призывом, но и на большую политическую роль, что неминуемо
Пишут, что французские опасения разделяют и некоторые другие неназванные столицы Европейского союза (ЕС). Во Франции опасаются, что на фоне немецких бюджетных возможностей и разгона оборонных программ немецкая промышленность может обойти французский оборонный сектор и закрепить за Берлином лидерство в европейской оборонной экономике
Опасения имеют под собой вполне определённую почву. Это внутренняя политика ФРГ и риск прихода к власти правой Альтернативы для Германии: ультра-правая партия с каждым днём всё ближе к реальному участию во власти. Для части европейских правительств "проевропейский Берлин" перестает быть константой, а перевооружение крупнейшей экономики Европы начинает восприниматься не только как усиление обороны, но и как фактор политической неопределенности. И угрозы
"В Европе было широко распространено представление, что Франция будет геополитической державой, а Германия - экономической. Германия не хотела быть политическим гигантом. Теперь Германия пытается совместить и то, и другое - и встраивает свою новую мощь в европейские структуры, что ставит Францию в сложное положение", - считает старший вице-президент Немецкого фонда Маршалла Соединенных Штатов (German Marshall Fund) Клаудия Майор
Нынешняя тревога Парижа, который остался наедине с Берлином без спешно покинувших европейское здание жителей Туманного Альбиона, много говорит о французских страхах и самоощущении в новой Европе, а не о возвращении старой Германии. Последнего боятся, так как хорошо помнят, чем это обычно заканчивается для всего Старого Света
Сразу после падения Берлинской стены объединение стало реальной перспективой, в Лондоне и Париже тоже звучали опасения, что слишком сильная Германия снова начнет менять европейский баланс, а ее внутренняя политика может уйти в очень опасную сторону. Тогдашняя реакция во многом была не про конкретные танки и дивизии, а про возвращение вечного германского вопроса в европейскую повестку
Договор 2+4 тогда закрепил, что внешние границы объединенной Германии окончательны, а граница с Польшей должна быть подтверждена отдельным международно-правовым договором, при этом Германия не имеет и не будет иметь территориальных претензий. В том же пакете были ограничения и гарантии в сфере безопасности - отказ от ядерного, биологического и химического оружия, потолок численности вооруженных сил 370 000, вывод советских войск к концу 1994 года, а также запрет размещать иностранные войска и ядерное оружие в части страны, которая была бывшей ГДР. Логика была простая - объединение допускается, но его цена - встраивание Германии в систему правил и предохранителей, какой она была когда-то. Поляки тоже не сильно довольны
Политическим стимулом для обратно единой ФРГ должна была стать ускоренная европейская интеграция. В немецкой аргументации того времени объединение Германии и углубление Европы шли вместе: канцлер Коль мудро продвигал тему, что единство Германии и единство Европы "две стороны одной медали"
Европейский парламент тоже подчеркивал, что процесс объединения следует вести параллельно с европейской интеграцией. В конце 1989 года президент Франции Франсуа Миттеран выдвигал идею общеевропейской конфедерации как политико-безопасностного каркаса для новой Европы
На этом фоне сегодняшняя французская нервозность из-за перевооружения/усиления ФРГ и роста влияния АдГ понятна - это фантомные боли двух мировых войн и страх не столько перед самой Германией, сколько перед будущим, котором Германия опять набирает вес и её роль на континента меняется быстрее, чем ожидалось. Даже при всех её экономических проблемах, которые и вынуждают немцев искать новые пути развития, а в райском саду такие резкие телодвижения смотрители не приветствуют
Европа просто не успевает реагировать