Василий Суриков "Вечерний вид Красноярска", 1887
Байки о Старом Шептуне привезли в Красноярск крестьяне окрестных деревень. Они рассказывали историю о бродяге, которого сердобольные сельчане соседней деревни (названия её менялись от рассказчика к рассказчику) схоронили на своём кладбище. Когда покойного стали раздевать, то обнаружили под лохмотьями пояс с золотыми монетами и чертёжом местности с неведомыми буквами и значками. Деньги мужики разделили между собой, а чертёж отнесли ссыльному, проживавшему в их селении. Надеялись, грамотный человек разберётся и подскажет, что за карта такая. Всем, кто взял золото, в ту же ночь приснился один и тот же сон. Будто сидели они в кромешной темноте и видели только карту на столе да лица друг друга. Все молчали, только где-то вверху, под потолком, слышался унылый монотонный скрип.
И вдруг тишину нарушил хриплый старческий шепот:
– Тише, тише, душа улетает.
И через некоторое время снова:
– Тише, тише, душа улетает…
А потом в избе ярко вспыхнули свечи, крестьяне вскочили с лавок и шарахнулись в стороны: над столом покачивался в петле ссыльный.
– Не надобна карта, – быстро зашептал тот же голос. – Всё сам скажу. Но не вам, не вам, золото забравшим.
На следующее утро хватились в деревне мужиков – нет никого. Долго ли, коротко ли искали, зашли к ссыльному в избу, а они там за столом сидят – мёртвые. И сам ссыльный над ними в петле висит. С тех пор, сказывали деревенские, является Старый Шептун людям во сне и, соблюдая обещание, рассказывает, где клады зарыты. Только большинство поутру сны забывает и упускает шанс разбогатеть.
На некоторое время истории эти стали популярны в городских кабаках, куда приезжие заглядывали пропустить чарку-другую после жаркого базарного дня. Кто-то смеялся, кто-то вздыхал о несбыточном, а кто-то прислушивался – очень уж хотелось верить в нежданную удачу.
– Не терпит Шептун, ежели богатство без дела в земле лежит, – толковали мужики, – мается. Такое ему божье наказание за грехи: пока семьсот семьдесят семь кладов не раздаст беднякам, не найдёт упокоения.
Давно бы позабылись эти крестьянские байки, если бы не один случай. В 1895 году в Ладейках (села Верхние и Нижние Ладейки располагались на территории нынешнего Ленинского района Красноярска) умер богатый крестьянин. В те годы сёла окружала пустошь, начинавшаяся у Енисея и тянувшаяся вдоль берега вёрст на десять с берёзовыми колками и мелкими озёрцами и болотцами. Происхождение богатств крестьянина было необычным. Говорили, однажды он увидел во сне старца – тот упрашивал идти в деревню Ботой и наниматься копать подвал. Так продолжалось несколько дней, и с каждым разом просьбы становились всё настойчивее и настойчивее.
– Ты найдёшь там клад, – обещал ночной визитёр. – Только брать его следует ночью. Запомни, ночью!
Наконец, крестьянин не выдержал и отправился в Ботой, где действительно подрядился за два рубля на копку подвала.
«Долго рыл мужик этот подвал, но никакого клада не находил; наконец, подвал был вырыт, оставалось только выбросить лопаты три земли, которая, как на грех, не поддавалась на лопату, но два-три усилия – и звук металла возвестил мужику, что здесь и лежит так долго ожидаемый клад».
(«Тобольские губернские ведомости», 1895, №6).
Крестьянин зарыл находку, чтобы возвратиться ночью – он решил строго соблюдать наставления Шептуна. Золотых, найденных в котелке, хватило ему на безбедную жизнь до самой старости. Историю этого клада напечатал журнал «Енисей», а оттуда перепечатали «Тобольские губернские ведомости». Затем наступило двадцатое столетие, и в вихре революций и войн она совершенно позабылась. Но на всякий случай красноярцам нужно внимательнее относиться к своим снам. Вдруг Старый Шептун еще не искупил свои грехи? И до сих пор нашёптывает о кладах горожанам, просто те не верят сновидениям.
#легенды #клады #сибирь #красноярск