Часть 1. МНЕ С НЕЙ ПРОЩЕ
На кухне пахло корицей и яблоками. Аня с силой раскатывала тесто, будто это была не кухонная доска, а поле битвы. За окном плавился золотой сентябрьский вечер, а в ушах стоял голос мужа, звонкий и лёгкий, каким он бывал только в разговорах с ней.
«Да мы же как брат с сестрой! Ты что, ревнуешь? Не смеши».
Лезвие этого «не смеши» всё ещё торчало в боку. Она смахнула тыльной стороной ладони прядь волос и услышала ключ в замке.
— Привет, родная! — Сергей вошёл, пахнущий свежим воздухом и чужим парфюмом — лёгким, цветочным. Не её стиль. — У, пирог! Я голодный как волк.
— Как Маша? — спросила Аня, не оборачиваясь.
— Да нормально. Всё у неё болит, бедолага. Ветром забор качнуло, полку в сарае чинили. Руки отвёрткой стёр.
— Герои. На фронт труда.
Сергей замолчал, почувствовав ледяную волну. Подошёл, обнял её за талию, уткнулся в шею.
— Ну хватит тебе. Знаешь, как она благодарила? Говорит: «Сереж, без тебя я бы пропала. Ты мой ангел-хранитель». Ну разве сестре откажешь?
Аня вывернулась из объятий.
— Своей родной сестре ты раз в полгода звонишь. Маше помогаешь каждые выходные. И в среду, после работы, заезжаешь «на чаёк».
— Мы с ней с детства дружим! — в его голосе зазвучало знакомое раздражение. — У нас миллион общих тем. Просто поболтать приятно.
— О чём? — Аня наконец повернулась к нему. — О чём вы болтаете, Серёж? Ты мне про новую сделку на работе и полслова не сказал, а с ней болтать приятно.
Он отвёл взгляд, потянулся к яблоку на столе.
— Да ерунда всё... Не хотел грузить. Она просто умеет слушать.
— А я — нет?
— Ты всё превращаешь в проблему! — вырвалось у него. — С Машей проще. Не надо объяснять, она всё понимает с полуслова.
Сергей, видя её лицо, смягчился.
— Ладно, не будем ссориться. Пирог стынет.
Но пирог уже горчил на языке.
Аня решила действовать. Не скандалить — наблюдать. В пятницу Сергей сказал: «Заеду к Маше, помогу список стройматериалов составить». Аня ответила: «Хорошо. Я с тобой».
Он остолбенел.
— Зачем?
— Хочу познакомиться ближе. Ну, она тебе как сестра же. Надо наконец увидеть ее легендарный домик.
Он замялся, но отказать не смог.
Часть 2. МУЗЕЙ ВОСПОМИНАНИЙ
Маша встретила их на пороге дачи. Не томная красавица, а хрупкая женщина в потертых джинсах, с умными, чуть грустными глазами. Её улыбка для Сергея была солнечной, для Ани — натянутой.
— Наконец-то! — сказала Маша, целуя Сергея в щеку. — Аня, здравствуйте, проходите. Извините за бардак.
Бардака не было. Был уютный, пропитанный жизнью дом. Фотографии на полке: Сергей и Маша лет в десять, с удочками; в пятнадцать — на фоне школы; в двадцать пять — она в подвенечном платье, он, смущённый, рядом. Следующие пять лет — пропуск. Потом снова они, но уже с морщинками вокруг глаз.
— Кофе? — предложила Маша.
Пока она хлопотала на кухне, Сергей оживился. Он показывал Ане полки, которые они сделали вместе, смешные граффити на заборе, сделанные в юности. Он был здесь своим. Не гостем, а частью пейзажа.
— Знаешь, — сказала Маша, ставя перед Аней чашку, — я всегда завидовала вашим поездкам. Сережа так ярко рассказывал про Венецию.
Аня почувствовала укол.
— Рассказывал?
— Конечно! — Маша села, обхватив чашку руками. — У меня тут, знаешь ли, не всегда весело. Развод, тоска. Он меня вытаскивал. Как брат.
Последнее слово повисло в воздухе тяжёлым и неискренним.
Сергей куда-то вышел. Женщины остались одни. Молчание стало невыносимым.
— Вы много для него значите, — начала Аня..
— И он для меня, — просто сказала Маша. Потом взглянула на Анну прямо. — Вы думаете, у нас что-то есть. Романтика.
— А разве нет?
Маша тихо рассмеялась. В этом смехе было больше горечи, чем веселья.
— Нет. Тут есть нечто более прочное и опасное, чем романтика. Привычка. Мы — архив друг друга. Мы храним друг в друге тех людей, которых уже нет. Это… комфортно. Не надо ничего доказывать. Он приходит сюда, чтобы снова стать тем Сережкой, а не вашим успешным Сергеем Васильевичем. Это эгоистично. И с его стороны, и с моей.
Аня онемела. Она ждала оправданий, игр, а получила диагноз, поставленный с пугающей точностью.
— А я? — тихо спросила она. — Где мне место в этой игре в прошлое?
Маша долго смотрела в окно, где Сергей что-то осматривал.
— Вы — его настоящее. Настоящее всегда сложнее. Его нужно строить, в нём можно ошибаться, ссориться, решать проблемы. Прошлое же неизменно. Его можно только бережно хранить. Или... сжечь.
Вернулся Сергей, шумный, довольный.
— Всё, договорились с поставщиком! Маш, тебе останется только принять. Ну что, поехали?
В машине он болтал, а Аня молчала. Она смотрела на его профиль, на знакомые руки на руле, которые чинили полку в чужом доме, и понимала. Это не было изменой в классическом смысле. Это была измена настоящему. Он воровал у их общей жизни эмоции, время, душевные силы, чтобы вложить их в музей своих воспоминаний.
Часть 3. СВЕТ ПРАВДЫ
Дома, пока Сергей принимал душ, она не стала готовить ужин. Села в гостиной и ждала.
Он вышел, увидел её неподвижную фигуру в темноте, и смех с его лица слетел.
— Что случилось?
— Я поговорила с Машей, — сказала Аня спокойно. — Наедине.
Он сел в кресло напротив, напряжение сковало его плечи.
— И?
— И я всё поняла. Ты не влюблён в неё. Ты влюблён в того мальчика, которым был рядом с ней. И это в тысячу раз хуже.
Он открыл рот, чтобы возразить, но слова не нашлись.
— Со мной ты — взрослый, ответственный, иногда уставший, иногда раздражённый, — продолжала она. — С ней — вечно юный герой. Кому не захочется быть в такой роли? Это бегство, Сергей. От меня, от проблем, от возраста. А наше настоящее тем временем покрывается пылью.
Он молчал, глядя в пол.
— Мне нужен муж. Здесь. Со всеми нашими трещинами и недоговорённостями. Выбирай. Музей или живой дом.
Он поднял на нее глаза. В них был не гнев, а растерянность и страх. Страх человека, которого только что вытащили из уютной, выдуманной реальности в яркий, не всегда удобный свет правды.
— Я не думал, что тебе так больно.
— Потому что ты не спрашивал.
Он подошёл, сел рядом, но не обнял. Просто взял её руку. Ладонь была теплой.
— Прости, — выдохнул он. И в этом слове, впервые за долгое время, не было ничего показного. Была тяжесть осознания.
Они сидели так в темноте, держась за руки. Битва за настоящее только начиналась. В ней не будет стремительных объятий и страстных клятв из сериалов. Будет трудный, медленный разговор. Риск. Но Аня наконец-то сражалась за что-то настоящее, а не с призраком из его детства.
А за окном падали первые осенние листья, унося с собой легкость летних иллюзий. Впереди была зима — время для того, чтобы согревать тот единственный очаг, который дает настоящий свет.