В это утро я проснулся позже обычного, первый день отпуска как-никак, может себе позволить.
Солнечные лучи мягко пробиваются сквозь тюль, рисуя на стене причудливые узоры.
Некоторое время расслабленно лежу в постели, рассматривая картины на стене, созданные руками жены. Они сияют и переливаются, словно маленькие окна в другой мир, мир цветов и диковинных птиц. Молодец у меня Ларочка, какие картины выкладывает!
Алмазная живопись переливается в утреннем свете, создавая неповторимую игру бликов. Каждая картина — это частичка души жены, вложенная в кропотливую работу. Сколько терпения и любви нужно, чтобы создать такое чудо!
Сорок лет вместе… А кажется, будто вчера только познакомились. В памяти всплывают моменты совместной жизни: первые свидания, свадьба, рождение детей, служба в далеком гарнизоне. И вот уже внук повзрослел.
******
Ранним утром, едва рассвело, они сошли с поезда. Густой, словно кисель, туман окутывал перрон, размывал очертания зданий, превращал мир в призрачную декорацию. Казалось, будто сам воздух пропитан тревогой — той особой, что всегда сопровождает начало нового пути.
Он крепко сжал руку Лары, словно пытаясь передать ей свою уверенность. Они вышли на привокзальную площадь — там, под хмурым небом, их уже ждал армейский «Пазик». В салоне — такие же молодые лейтенанты, только у немногих — жены. Тихо переговаривались, улыбались, но в глазах у всех читалось одно и то же: что ждёт впереди?
Автобус тронулся. За окном потянулись деревянные домики — не такие, как на родине. Низкие, приземистые, с резными наличниками, они будто прижимались к земле, прятались от холодного ветра. Он смотрел на них и думал: здесь теперь мой дом. Надолго ли?
Дорога казалась бесконечной. Часы тянулись, как резиновые, а пейзаж за окном не менялся. Но вот наконец автобус въехал в военный городок.
Сначала — приземистые пятиэтажки, выстроенные в ровные ряды. Вдоль дороги — тополя, роняющие белый пух на асфальт. А затем — трёхэтажное здание с колоннами по бокам высокой лестницы. Дом культуры Советской Армии. Вечный символ любого гарнизона.
У входа их уже ждал подполковник. Петлицы ракетчика на кителе, строгий взгляд, выправка — всё как положено. Он собрал лейтенантов, коротко представился и начал распределять комнаты в общежитии.
— Вам с супругой — номер 27, — произнёс он, сверяясь с бумагами. — Второй этаж, конец коридора.
Комната оказалась маленькой, но чистой. Кровать, стол, два стула, платяной шкаф — вот и вся обстановка. Туалет и душ — в конце коридора, общие. Ничего лишнего. Но это было их пространство. Первое настоящее жильё после курсантских казарм.
Он оставил Лару разбирать вещи, а сам переоделся в парадную форму. Пора представляться командованию.
Коридоры казармы гулко отдавали шаги. Он шёл, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Вот и дверь кабинета командира части. Глубокий вдох.
— Товарищ полковник, лейтенант Несвицкий представляюсь по случаю прибытия в часть для прохождения службы! — отчеканил он, входя.
Полковник поднял взгляд от бумаг, кивнул.
— Добро пожаловать, лейтенант. Документы?
Он протянул предписание. Полковник внимательно изучил его, поставил подпись, вернул.
— Ну что ж, теперь вы — часть нашего коллектива. Служба здесь непростая, но интересная. Освоитесь.
— Постараюсь не подвести, товарищ полковник!
— Это правильно. А теперь идите, ознакомьтесь с распорядком. Завтра — на построение. И да… — полковник чуть смягчился, — жильё вам предоставили?
— Так точно, комнату в общежитии выделили.
Полковник задумался.
— Ну что же, поживете недельку пока в общежитии, а там выделим вам квартиру в новом доме — недавно сдали его. Правда, жить придётся с подселением. Там ещё одна семья будет жить. Такие же, как и вы.
— Спасибо, товарищ полковник!
Он вышел из кабинета с лёгким сердцем. Первый шаг сделан. Теперь — вперёд.
*****
Вспомнилось, как Ларочка, когда выдавалась свободная минутка, садится за свои картины. Как сосредоточенно выбирает стразы, как радуется каждому готовому элементу. Эти картины — не просто украшения стен, это история их жизни, запечатленная в каждом кристаллике.
Повезло им найти друг друга. С годами чувства не угасли, а стали глубже, теплее, надежнее. Они научились понимать друг друга без слов, поддерживать в трудную минуту и радоваться успехам вместе.
С кухни доносится шум воды, звяканье посуды: Лара уже на ногах — готовит завтрак.
«Хорошее дело отпуск, — подумал я, нашарив тапочки рядом с кроватью, — пойду посмотрю, что там моя ненаглядная готовит».
Потянул носом, уловил ни с чем не сравнимый аромат свежемолотых кофейных зерен.
Заглянул в кухню:
— Ларочка, доброе утро!
— Проснулся, отпускник, — весело откликнулась жена, — умывайся, завтракать будем.
— Я мигом, радость моя!
Первым делом встаю под душ, тропический. Недавно установил, классная вещь, купаться под ним — одно удовольствие. Стою под тугими струями, напеваю простой мотив какой-то песенки.
Накупавшись и получив заряд бодрости, насухо растираюсь махровым полотенцем. Достаю из шкафчика бритву и принимаюсь водить бритвой по щекам, подбородку и шее, поглядывая в зеркало. Бриться каждый день — армейская привычка, въевшаяся в плоть и кровь за время службы. Каждое утро начиналось с обязательного ритуала: начистить обувь, привести в порядок форму и, конечно же, побриться до блеска.
Пена для бритья приятно пахнет ментолом, а лезвие скользит по коже, оставляя ее гладкой и чистой.
Тщательно выбрившись, придирчиво осмотрел своё отражение: короткая стрижка, высокий лоб практически без морщин, прямой нос и молодые серые глаза. Отражением я остался доволен — и не скажешь, что седьмой десяток разменял месяц назад. В зеркале стоял всё тот же Василий, которого Лара когда‑то выбрала среди прочих.
— Василий, ты там не утонул? — оторвал от созерцания голос супруги. — Мигом на кухню, завтрак стынет.
— Уже бегу, — подмигиваю своему отражению, вытираю лицо полотенцем, наношу крем после бритья. Готово. Убираю бритву на место и направляюсь на кухню.
Шагаю по тёплому паркету, вдыхаю ароматы утра — пахнет кофе и чем‑то уютным, домашним. В проёме двери мелькает яркий халат Лары, и на душе сразу теплеет.
На столе — пышный омлет, тонко нарезанная колбаска и сыр, уложенный аккуратными ломтиками. Лара в красивом халатике уже ждёт, подперев подбородок ладонью. В её зелёных глазах — тихое счастье, которое не нужно озвучивать.
— О, омлетик! — довольно потираю руки, наклоняюсь, целую супругу в щёчку, опускаюсь на своё место. Подцепляю вилкой кусочек омлета, отправляю в рот. Божественно! Тает во рту.
— Ты продолжаешь меня удивлять, милая.
Супруга зарделась от удовольствия, чуть опустила взгляд, словно смущённая школьница.
— Как думаешь, Ларочка, а не побаловать ли нам себя сегодня? — произношу неторопливо, растягивая удовольствие от момента.
Она поднимает на меня взгляд, зелёные глаза лучатся скрытой иронией, будто она уже догадывается, к чему я веду.
— И чем же мы себя побалуем? — спрашивает с лёгкой улыбкой, чуть склонив голову.
Я выдерживаю паузу, задавая интригу. Люблю эти мгновения — когда можно просто смотреть на неё, замечать, как трепещут ресницы, как теплеет взгляд.
— Копчёной рыбкой, например, — наконец произношу, наблюдая за реакцией.
Лара мгновенно оживляется, в глазах вспыхивает знакомый огонёк. Знаю: рыба в любом виде — её слабость. Она прикрывает рот ладонью, сдерживая восторженный вздох.
— Вася, ты серьёзно? — в голосе — неподдельное восхищение. — Где ты её найдёшь‑то?
— А это уже моя забота, — подмигиваю. — Сегодня особенный день. Хочу, чтобы ты улыбнулась по‑настоящему.
Она встаёт из‑за стола, обнимает меня за плечи, прижимается щекой к виску.
— Ты у меня просто золото, — шепчет тихо. — Даже не представляю, за что мне такое счастье.
Я сжимаю её руку, чувствую тепло её пальцев. И понимаю: вот оно, моё счастье — в этих утренних минутах, в её улыбке, в запахе омлета и обещании копчёной рыбки. В том, что мы есть друг у друга.
— Пойду добывать рыбку, — говорю, вставая. — А ты тут постарайся не скучать, пока меня не будет.
Лара смеётся, машет мне вслед.
Продолжение следует!
Желаю, чтобы в вашей жизни всегда находилось место чудесам, а каждое утро встречало вас новыми возможностями. С наилучшими пожеланиями, Павел Сказитель.
14.01.2026