Про семью Никитиных в Советском Союзе знали почти все. О них спорили на кухнях, писали в газетах, обсуждали на родительских собраниях и педагогических конференциях. Одни смотрели с восхищением – мол, вот она, смелость, вот оно, будущее воспитания. Другие морщились и говорили жёстко: эксперимент над детьми, холод, давление, лишение детства.
Истина, как это часто бывает, оказалась сложнее и болезненнее, чем любые лозунги.
В 1960-е годы Борис и Елена Никитины стали настоящим феноменом. Их книги о воспитании семерых детей выходили огромными тиражами – не только в СССР, но и за его пределами. Их подход называли революционным, а иногда – пугающим. Но равнодушных почти не было.
Их показывали по телевизору, обсуждали в газетах, на кухнях, в школах, поликлиниках и педагогических институтах. Казалось, что эта семья живёт не просто своей жизнью, а под постоянным прицелом – чужих взглядов, мнений, ожиданий и осуждений.
Дети, которых отдавали в школу в пять лет. Дети, которые бегали босиком по снегу. Дети, о которых одни говорили: «Вот оно – будущее воспитания», а другие – «Это опасный эксперимент над психикой».
Прошли десятилетия. Шум улёгся. И сегодня, наконец, можно не спорить, а просто посмотреть – кем они стали.
Дом, где детство выглядело иначе
В собственной семье Никитиным удалось сделать то, что в советской системе образования было невозможно – создать альтернативную модель обучения. Семерых детей они воспитывали по принципам раннего развития, свободы выбора, физической активности и максимальной самостоятельности.
Никитины искренне верили, что:
«Физически и умственно ребёнок будет развиваться сам – достаточно создать вокруг него развивающее пространство. Задача родителей – не заставлять, а направлять. Радоваться успехам, поддерживать, но не подавлять самостоятельность. И начинать как можно раньше, чтобы способности не угасли».
Педагогическая система Никитиных строилась на нескольких китах. Первый – раннее интеллектуальное развитие. Уже с двух лет детей учили читать, считать в уме, писать. Стены дома были увешаны таблицами, формулами, географическими картами. Всё вокруг превращалось в обучающую среду, где мозг постоянно находился в работе.
Борис Никитин создавал развивающие игры – логические, пространственные, инженерные. Многие из них до сих пор используют современные педагоги и родители, даже не всегда зная их происхождение.
Дети рано учились читать, писать, считать. Почти не болели. Были активными, любознательными, самостоятельными. Эти результаты невозможно было не заметить – именно поэтому тысячи родителей пытались копировать методику.
И всё же за внешним успехом скрывалась сложная, противоречивая реальность.
В школу дети Никитиных шли в пять лет. А потом – перескакивали через классы. В 13–14 лет они уже заканчивали школу. Формально – мечта любого родителя. Быстро, эффективно, без «лишней траты времени».
Второй кит методики – физическое развитие. В доме было множество тренажёров, в основном самодельных. Турники, лестницы, кольца – всё, чтобы тело развивалось наравне с интеллектом.
Но именно здесь начиналась самая острая критика.
История, начавшаяся с яблока и пирожного
У семьи Никитиных была традиция – каждый год 10 декабря покупать яблоки и сладости, разламывать их пополам и делиться друг с другом. Так они отмечали день знакомства Бориса Никитина и Лены Литвиновой.
Это случилось 10 декабря 1957 года на педагогической конференции в Москве. Очередь в буфет, случайное соседство. Он купил яблоко. Она – пирожное. Борис достал перочинный нож, разрезал фрукт и протянул половину незнакомке. Она улыбнулась и поделилась десертом.
Оба позже признавались: ехать на конференцию не хотелось. Но именно там судьба сделала свой ход.
Борис – инженер-авиатор, военный в отставке, преподаватель, увлечённый идеями Макаренко и мечтой о «школе будущего». Лена – сельская учительница русского языка и литературы, недовольная шаблонной системой образования. Их объединило общее недоверие к официальной педагогике и желание искать собственный путь.
Когда они поженились, Борису было 41, Лене – 27. Это был второй брак Никитина. От первого у него осталось трое детей, с которыми ему запретили видеться.
«Первопроходец» и начало эксперимента
Первый ребёнок – Алексей – родился в 1959 году. Именно с него начался тот самый эксперимент, о котором потом будут говорить десятилетиями.
У младенца появились странные высыпания, зуд, корки на коже. Лекарства, мази, процедуры не помогали. И однажды родители заметили: когда ребёнок спит в прохладном месте, симптомы ослабевают.
Борис Никитин, инженер по складу ума, начал вести дневник наблюдений:
«Мы раздевали Алёшу и голенького выносили в тамбур или даже на воздух зимой. Сначала на 10–15 секунд, потом на минуту и больше, пока он не станет прохладненький… К концу зимы мы уже осмелели выходить на мороз в два-три градуса, надев только распашонку».
Так родилась система закаливания, которую позже применяли ко всем детям.
Закаливание у Никитиных не ограничивалось обливаниями и открытыми форточками. Они практиковали выгуливание детей босиком на улице – даже зимой. Для одних это был пример смелости и веры в возможности организма. Для других – почти кощунство.
Семья как экспериментальная площадка
Антон, Ольга, Анна, Юлия, Иван, Любовь – каждый ребёнок становился частью большой идеи. На каждого заводился дневник. Развитие фиксировалось, анализировалось, осмыслялось.
Основные принципы были жёсткими и последовательными:
– грудное вскармливание;
– минимум стерильности;
– не кутать и не перегревать;
– не перекармливать;
– позволять ребёнку исследовать мир самостоятельно;
– не запрещать трогать и пробовать;
– радоваться даже самым маленьким успехам.
Результат был заметен: дети почти не болели, рано осваивали знания, шли в школу раньше сверстников и часто заканчивали её экстерном. Физическая форма поражала – гимнастический комплекс с турниками, кольцами и стенками был центром детской жизни.
Почему общество взбунтовалось
В 1965 году центральные газеты написали о «детях, бегающих босиком по снегу». Вышел фильм «Правы ли мы?». Страна разделилась.
Одни видели пример осознанного родительства. Другие – жестокий эксперимент. Родителей обвиняли в том, что они лишают детей детства, подвергают опасности, ломают психику.
Сегодня многие из этих принципов выглядят почти нормой. Но тогда они казались шоком.
Сами Никитины позже признавали: ошибок было немало. Отсутствие дисциплины, иллюзия, что всё будет даваться легко, сложности с социализацией. Дети не ходили в детский сад, в школе были младше всех, а значит – всегда немного чужими.
И всё же в доме царила атмосфера любви, принятия и поддержки.
Психолог Лев Выготский писал: «Развитие – это не ускорение, а проживание каждого этапа».
И именно вопрос «прожили ли дети Никитиных своё детство» до сих пор остаётся самым болезненным.
Прошло больше полувека: кем они стали
Сегодня можно отбросить эмоции и посмотреть на факты. Дети Никитиных давно выросли, стали взрослыми людьми, родителями, профессионалами. Никто из семерых не стал «сверхчеловеком». Но все выросли образованными, творческими, самостоятельными людьми.
Алексей, старший сын, живёт в Лондоне. Ему 62 года. Он окончил педагогический институт, стал учителем физики и астрономии, позже работал в сфере электроники. Переезд в Англию был связан с корнями жены. В семье двое детей.
Антон, 6 год, окончил химический факультет ОмГАУ. Работал на руководящих должностях в производственной сфере. У него двое детей.
Ольга, 59 лет, получила юридическое образование в МГУ, сделала карьеру до руководящей должности в крупной компании. Мать двух дочерей.
Анна, 57 лет, окончила медицинское училище, работала медсестрой, позже ушла в логистику. У неё четверо детей.
Юлия, 54 года, выпускница Московского института культуры, работает журналистом. Воспитала двух дочерей.
Иван, 52 года, получил образование в сфере радио и телевещания. Вместе с супругой вырастил пятерых детей.
Любовь, младшая, 51 год, окончила библиотечный техникум, проработала всего несколько лет, затем стала домохозяйкой. У неё – десять детей.
Факт, который невозможно игнорировать: все дети Никитиных создали семьи. Трое стали многодетными родителями. Пятеро из семерых получили высшее образование.
Что они сами говорят о своём детстве
На официальном сайте семьи дети Никитиных откровенно рассказывают о своём опыте. И эти признания звучат куда сложнее, чем восторженные статьи прошлого.
Все они говорят о крепком здоровье и о том, что своих детей тоже закаляли – пусть и без босых прогулок по снегу. Все подчёркивают любовь к чтению, лёгкость в обучении, хорошую память.
Но есть и другая сторона.
Почти каждый вспоминает сложности в общении со сверстниками. Учёба в классах, где дети были старше, требовала постоянной адаптации. После очередного «перепрыгивания» через класс приходилось заново встраиваться в коллектив, доказывать, что ты «свой».
Кроме того, на психику давила известность. Детство проходило под пристальным вниманием – как сторонников методики, так и её противников. Свободы на ошибку было меньше, чем у обычных детей.
Ни один из детей Никитиных не повторил этот опыт со своими детьми. Все сходятся в одном: столь жёсткое ускорение развития может ломать внутренние опоры.
Психотерапевт Дональд Винникотт писал: «Ребёнку нужно быть обычным, чтобы стать собой».
Вундеркинды или просто люди?
Методика Никитиных не вырастила вундеркиндов в классическом смысле. Их дети не стали мировыми гениями, лауреатами Нобелевских премий или символами эпохи.
Но, возможно, такой цели и не было.
Борис Никитин говорил:
«Я не могу понять людей, которые мечтают, что из одного ребёнка выйдет Бетховен, из другого – Ньютон, из третьего – Менделеев. Мы не стремились научить детей всему как можно раньше. Мы создавали условия для развития их способностей по их возможностям и желаниям».
Борис Павлович умер в 83 года, за две недели до смерти продолжая колоть дрова и поднимать гири. Лена Алексеевна ушла в 84 – дома, среди детей, внуков и правнуков.
Можно спорить о методике. Можно критиковать детали. Но одно очевидно: эксперимент Никитиных не сломал их детей. Он сделал их сильными, разными, живыми.
А это, пожалуй, самый честный итог, который вообще возможен.
И всё же вопрос остаётся открытым: зачем было настолько сокращать детство, если в итоге результат оказался сопоставим со среднестатистическим выпускником советской школы?
Сегодня многие педагоги сходятся во мнении: систему Никитиных можно использовать фрагментарно. Любовь к знаниям, развивающая среда, внимание к телу – да. Жёсткое ускорение, социальная изоляция, публичное давление – нет.
Современный мир сильно отличается от советского. Трудно представить многодетную семью, где родители могли бы уделять столько времени каждому ребёнку, не думая о выживании. Времена другие. Ритм другой. Цена ошибок выше.
Как писал Януш Корчак: «Ребёнок – не проект, а процесс».
История семьи Никитиных – это не готовый рецепт и не страшилка. Это напоминание о том, что даже самые благие намерения требуют меры. И что детство – не черновик, который можно переписать заново.
Что думаете по этому поводу? Делитесь в комментариях!
Друзья, огромная благодарность тем, кто поддерживает канал донатами! Это не просто поддержка, а знак, что вам нравится канал. Это даёт силы создавать ещё больше полезного, интересного и качественного контента для вас!
Буду очень признательна, если вы поставите лайк, потому что это помогает каналу развиваться. Подписывайтесь на канал, здесь много полезного!