13 января 1944 года. Небо над белорусским Полесьем, припорошенное зимней дымкой. Четвёрка истребителей Як-9, ведомая капитаном Константином Захаровым, вышла на цель — немецкую автоколонну, спешно тянувшуюся по дороге западнее Мозыря. Для 24-летнего комэска это был почти рядовой вылет. К тому дню за его плечами уже были небо Москвы, огненная дуга Курска, 190 боевых вылетов и 16 сбитых самолётов врага. Но этот вылет стал последним. И именно он навсегда вписал его имя в историю — не числом побед, а неслыханной дерзостью и жертвой.
От химического техникума к штурвалу истребителя
Его путь в небо был стремительным. Выпускник ивановского химтехникума, увлечённый аэроклубовец. В 1937-м — призыв в армию, в 1939-м — Пермская военная авиашкола. К июню 1941-го он уже пилот истребительного полка. Война застала его в полной готовности.
Он защищал небо Москвы в самые страшные дни, совершая по 7-8 вылетов в сутки. Затем были Западный, Брянский, Центральный фронты. На его счету — бои на И-16, МиГ-3, Як-7б и, наконец, на мощном Як-9. В январе 1942 года, в 22 года, он стал командиром эскадрильи. И под его началом она превратилась в грозную силу: более 2000 вылетов, 91 сбитый самолёт врага (70 истребителей и 21 бомбардировщик). Особенно его звёздный час прозвучал на Курской дуге, где в лязге стальных таранов решалась судьба войны.
Роковая штурмовка у Мозыря: третий заход, когда кончились патроны
13 января 1944-го его группа работала по классической схеме «охотников». Обнаружив колонну, истребители пошли в первую атаку, поливая грузовики и повозки огнём из пушек и пулемётов. Затем — второй заход. Снаряды и патроны таяли на глазах.
И вот лётчики ощутили лёгкость в стволах — боезапас израсходован. По всем канонам, работа завершена. Пора уходить на базу, доложить о результатах. Но капитан Захаров видел внизу не просто повреждённые машины. Он видел живую, недобитую силу, которая скоро придёт в себя и двинется дальше — убивать наших солдат.
И он принял решение. Решение, которое не было прописано ни в одном уставе. Он не отдал приказ на отход. Вместо этого он по радио вызвал свою группу на третий заход. Без единого патрона. На пустых стволах. Это был заход для устрашения, акт беспримерной психической атаки, когда сам вид низко проносящихся истребителей должен был посеять панику и деморализовать врага.
Пламя и выбор: последние секунды капитана Захарова
Они ринулись вниз. И в этот момент снаряд малокалиберной зенитки, того самого «эрликона», который они не успели подавить, настиг его машину. Як-9 вспыхнул. Пламя быстро поползло по фюзеляжу к кабине.
У пилота в такие секунды есть чёткий алгоритм: сбросить скорость, попытаться сбить пламя пикированием, если не выходит — прыгать. Шанс спастись был.
Но Константин Захаров видел не только огонь в кабине. Он видел перед собой ту самую колонну, которая должна была быть уничтожена. Он видел лица своих ведомых, ждущих команды. Он принял другое решение — последнее и самое страшное.
Он не стал выравнивать горящую машину. Он довернул штурвал и направил пылающий «Як» в самую гущу немецкой автоколонны. Это был не просто таран. Это был огненный метеор, сознательно отправленный в эпицентр вражеской силы.
Раздался мощнейший взрыв. Вспыхнули бензоцистерны, детонировали боеприпасы. На месте колонны воцарился хаос. Задача была выполнена ценой, которую невозможно измерить.
Бессмертие и память
2 августа 1944 года капитану Константину Фёдоровичу Захарову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Его похоронили там же, на белорусской земле, которую он защищал, — на Кургане Славы в Мозыре. В Иваново, на обелиске своей школы, его имя высечено среди других павших героев. Он навсегда зачислен в коллектив Мозырского нефтезавода — символ неразрывной связи подвига с мирным трудом.
Он не просто погиб. Он совершил выбор. Когда закончились патроны, его оружием стала воля. Когда загорелся самолёт, его оружием стала жизнь. Его последний третий заход и огненный таран — это высшая форма исполнения долга, где нет места расчёту, а есть только ясное понимание: враг не должен уйти.
Он прошёл путь от курсанта аэроклуба до капитана, сбившего 16 самолётов. Но в историю вошёл не числом побед, а одним, последним, страшным и великим поступком, который навсегда определил, что такое честь, долг и самопожертвование в небе Великой Отечественной.