Мало кто знает, что первая женщина, министр иностранных дел Японии в юности играла в волейбол за сборную страны. Ещё меньше людей помнит, что в 1973 году двадцатидевятилетняя Макико Танака, дочь тогдашнего премьера, приезжала в Москву с отцом и однажды утром попросила молодого офицера КГБ о помощи в деликатном бытовом вопросе.
Октябрь семьдесят третьего года выдался для советской дипломатии хлопотным. Впервые после войны в Москву с официальным визитом прибывал глава японского правительства.
Какуэй Танака, человек яркий и противоречивый, которого пресса позже прозовёт «Теневым Сёгуном» за умение дёргать за ниточки японской политики даже из-за кулис, привёз с собой целую делегацию. Предстояло обсудить многое, и важным вопросом были Курильские острова, о которых японцы не забывали ни на минуту.
Супруга премьера была значительно старше его и тяжело болела. По дипломатическому протоколу главу государства должна сопровождать «первая леди», и роль эту взяла на себя дочь Макико.
Девушка образованная, училась в Америке, английским владела прекрасно. К тому же бывшая волейболистка, играла за сборную, так что осанка, выправка, умение держаться на публике - всё было при ней.
Гостей разместили в Кремле, в специальной резиденции для руководителей высшего ранга. Двери там трёхметровые, потолки высокие, всё как полагается для премьер-министров и президентов. Для японской делегации составили насыщенную программу.
У главы правительства переговоры с Брежневым, а для его дочери предусмотрели отдельную культурную часть. В том числе поездку в Загорск, показать Троице-Сергиеву лавру, церкви, музеи, резиденцию Патриарха. Гостей туда возили часто, дело привычное.
Охранять дочь премьера поручили Владимиру Кузнецову, лейтенанту КГБ. На тот момент ему было двадцать семь лет и работа с «первыми леди» для него была в новинку. Он только-только попал в элитное подразделение 9-го управления, которое занималось охраной первых лиц государства и высоких зарубежных гостей. И вот, не успел освоиться, а тут такое задание.
Накануне поездки начальник вызвал его и предупредил строго. Выезд в восемь утра, вернуться к обеду, на четырнадцать часов назначен официальный приём, поэтому опоздать нельзя. Переводчица-японка передала, что гостья просила разбудить её в семь.
Читатель, возможно, подумает: ну и что тут сложного? Постучал в дверь, разбудил, поехали. Но не тут-то было.
Утром Кузнецов прибыл в кремлёвскую резиденцию, а переводчицы нет. Куда делась, неизвестно, а время поджимает. Лейтенант поднимается наверх, к апартаментам дочери премьера, а японская охрана его не пускает. Стоят вежливые, улыбаются, кланяются, но не пропускают.
Кузнецов вызвал начальника японской охраны. Тот выслушал и тоже заулыбался, но очень твёрдо заявил:
- У нас так не принято. Если мы пойдём её будить, нас завтра уволят.
Советский офицер объяснил, что программа утверждена, время поджимает, что сама гостья просила разбудить в семь. Японец выслушал внимательно и спросил:
- А вы можете её разбудить?
Кузнецов ответил, что может. Не подозревая ещё, во что эта «побудка» выльется.
К дверям апартаментов пошли втроём, то есть начальник японской охраны, переводчик и советский лейтенант. Кузнецов постучал, но за дверью было тихо. Постучал снова, громче, и из-за двери донёсся женский голос, потом опять всё стихло.
«Ну вот, - подумал он, - перевернулась девушка на другой бок, а у нас программа летит».
Постучал уже решительнее. Дверь приоткрылась, выглянула симпатичная женская головка. Кузнецов показал на часы, мол, уже пятнадцать минут восьмого, опаздываем.
И тут, читатель, произошло нечто странное.
Дочь премьера кивнула, взяла советского офицера за руку и довольно решительно провела в комнату. Дверь за ними аккуратно закрылась. Японская охрана осталась в коридоре.
Макико Танака что-то быстро заговорила по-японски. Кузнецов, понятное дело, ни слова не понял. Тогда она перешла на английский:
- One moment!
Развернула его спиной к себе и стала переодеваться в дорожную одежду. Через некоторое время показала, что можно поворачиваться. Он повернулся и обнаружил, что процесс переодевания не совсем завершён. Требовалась его помощь.
Дело было в корсете.
Не скрою от читателя, что бывшая спортсменка, оставив волейбол после того, как отца избрали премьером, начала немного полнеть. Корсет выполнял специальную функцию. А его, как известно, нужно завязывать, шнуровать на спине.
Макико повернулась спиной и показала на шёлковые шнуры.
Лейтенант, признаться, разволновался. Апартаменты в Кремле, дочь премьера иностранного государства, а тут такая просьба. Делать нечего, стал тянуть эти шнуры. А они шёлковые, из рук выскальзывают. Пришлось применить и силу, и профессиональную сноровку, и даже некоторую изобретательность.
Корсет он затянул, шнуры аккуратно завязал.
- O'key! - сказала дочь премьера.
Кузнецов вышел из апартаментов. Пот тёк у него со лба. Начальник японской охраны посмотрел на часы и спросил через переводчика:
- Что вы там делали двенадцать минут?
Для самого Кузнецова всё это время пролетело как одна минута. Он ответил:
- Если вам интересно, спрашивайте её сами!
В Загорск съездили благополучно и вернулись вовремя. Казалось бы, история закончилась. Но не тут-то было.
Через несколько дней лейтенанту сообщили, что японцы чуть ли не ноту через МИД написали. Мол, советский офицер вёл себя неадекватно.
Вызывает генерал.
- Рассказывай, как было дело!
Кузнецов рассказал всё как есть. Про стук в дверь, про корсет, про шёлковые шнуры, которые сложно затягивать. Генерал выслушал очень внимательно, но в подробности вдаваться не стал. Вроде на том и закончилось.
Но история, читатель, получила продолжение.
Прошло несколько месяцев. Начальник говорит Кузнецову, мол, не понимаю, что происходит. Тогда тебя генерал вызывал, понятно почему. А сейчас-то зачем? Иди на ковёр!
Кузнецов входит в кабинет генерала.
- Уже старший лейтенант? - спросил генерал, глядя на погоны. - Помнишь, ты мне рассказывал о том случае? Ты мне всё рассказал?
- Всё именно так и происходило, товарищ генерал.
- А ты знаешь, что ровно через девять месяцев после визита в Москву дочка премьера родила сына?
Кузнецов, по его собственным словам, ответил без запинки:
- Это не я!
Ну уж теперь, думал он, история завершается. Но читатель, вероятно, уже догадался, что ошибся он снова. Отголоски приключений донеслись до него через четверть века.
В конце девяностых Кузнецов работал уже в руководстве Службы безопасности президента. Готовился визит Ельцина в Японию. На встрече с японским послом и работниками посольства по подготовке поездки завязался разговор, и Кузнецов упомянул, что когда-то работал с дочерью премьера Танаки.
Посол посмотрел на него внимательно. Что-то в голове у дипломата шевельнулось.
- Вы хорошо помните тот случай? - спросил он. - С кем вы подходили к комнате дочери премьера?
- Начальник охраны, переводчик и я.
Посол рассмеялся:
- Вот я и был тогда этим переводчиком...
Когда делегация прилетела в Японию, посол рассказал Кузнецову, что Макико Танака теперь член парламента, даже лидер фракции. Кузнецов попросил передать ей привет. Посол обещал.
А через несколько лет, в апреле 2001 года, Макико Танака стала министром иностранных дел Японии. Первая женщина на этом посту за всю историю страны.
Правда, продержалась на нём недолго, до января следующего года, и ушла со скандалом, успев назвать собственное ведомство «обиталищем демонов» и изрядно переполошить японских дипломатов своими реформами.
Муж Макико, кстати, тоже сделал карьеру и стал министром обороны Японии. При этом взял фамилию жены, чтобы быть ближе к знаменитому клану Танака. В Японии это бывает.
Вот с такого эпизода, вспоминал потом Владимир Кузнецов, началась его самостоятельная работа с «первыми леди». Шёлковые шнуры корсета он, похоже, запомнил на всю жизнь.