Единственным звуком в доме было тихое жужжание холодильника. Я сидел на краю нашего диванного модуля, на бежевой обивке которого остались два едва заметных пятна – одно от красного вина, другое от пролитого год назад детского питания. Я смотрел на экран планшета, подключенного к системе «Уютный Ковчег». Вечерняя подсветка под шкафами на кухне светилась теплым янтарным, как всегда в это время. Все было на своих местах: статуэтка смешного кота из нашей первой поездки в Грузию, аккуратная стопка журналов на столе, фотография в рамке – мы с Лерой и маленькой Алисой на пляже, все зажмурились от солнца. Идиллия, собранная по крупицам, отлаженная, как часовой механизм.
Я искал сценарий «Детский сон», чтобы проверить, не забыла ли система выключить ночник в комнате дочки. Пальцем листал список: «Утро доброе», «Рабочий день», «Киновечер», «Романтический ужин»… Последний я не запускал месяца три. Наверное, с того самого дня, когда Лера сказала, что устала от этих «искусственных настроений». Прокрутил ниже. И мое дыхание на миг остановилось. Рядом с «Романтическим ужином» висел новый профиль, отмеченный свежей, синей иконкой. Не сценарий, а именно голосовой профиль. Имя гласило: «Любимый».
Мозг тут же предложил логичное объяснение: Лера переименовала мой профиль. Шутка. Попытка добавить каплю слащавой нежности в наш быт. Я медленно коснулся иконки. Открылось окно с настройками. Голос – мужской, бархатный баритон, явно синтезированный, но качественно. Имя для обращения: «Михаил». В поле «Добавлен» стояла сегодняшняя дата и имя пользователя: «Valeria_K».
В ушах зазвенела тишина. Жужжание холодильника стало навязчивым, как звук сверла. Я уставился на это имя. Михаил. Меня зовут Артем. Я – Артем. Не Михаил.
«Алиса, – сказал я, и мой голос прозвучал хрипло и чуждо в этой тишине. – Кто такой голосовой профиль «Любимый»?»
Голос помощника, который мы с Лерой когда-то выбрали – спокойный женский тембр, – ответил без малейшей задержки: «Это голосовой профиль для Михаила. Он добавлен вашей супругой для управления сценариями романтических вечеров».
Слова повисли в воздухе, острые и невесомые, как осколки стекла. «Вашей супругой». «Для Михаила». Я опустил планшет на колени и посмотрел на фотографию на полке. Лера смеялась, запрокинув голову, на ее плече спала Алиса. Я обнял их обеих. Мы выглядели как монолит. Нерушимое целое.
Ключ щелкнул в замке. Дверь открылась беззвучно – я сам смазывал петли на прошлой неделе. Вошла Лера. Щеки ее порозовели от вечерней прохлады, в руках она держала сумку с продуктами и пакет из аптеки.– Ты дома, – сказала она, не глядя на меня, снимая туфли. – Алису бабушка забрала на ночь, я забегу за ней завтра утром. Голова раскалывается, купила таблеток.
Она прошла на кухню, поставила сумку на стол. Звук упавшей пачки макарон был оглушительно громким. Я не двигался с дивана.– Лера, – позвал я.– М-м? – она доставала баночку детского пюре, чтобы убрать в шкаф.– Кто такой Михаил?
Рука ее замерла в воздухе. Только на секунду. Потом она плавно опустила баночку на стол и обернулась. Лицо было усталым, обычным.– Какой Михаил? С работы, что ли? Не помню. Петров Михаил, в отделе логистики. Зачем?
Она смотрела на меня прямо. Глаза, такие знакомые, серо-зеленые, ничего не выражали, кроме легкого недоумения и усталости. Я поднял планшет.– В системе. Появился новый голосовой профиль. «Любимый». Для Михаила. Добавлен тобой сегодня.
Тишина сгустилась. Лера медленно вытерла руки о полотенце, висевшее на ручке духовки. Ее движения были неестественно точными, как у робота.– О, это, – она махнула рукой, отвернулась, чтобы поставить чайник. – Чушь собачья. Я тестировала новый синтезатор голоса для одного проекта на работе. Нужно было записать образец. Назвала случайным именем. «Любимый» – это просто название папки в приложении, оно автоматически подтянулось. Не обратила даже внимания.
Объяснение было гладким, как галька. Слишком гладким. Оно катилось ко мне, и я пытался ухватить его, но оно не задерживалось, не цеплялось за острые углы реальности.– Зачем тебе мужской голос для проекта? Ты делаешь аудиогиды для музея.– Для персонажа, Артем! – в ее голосе впервые прозвучало раздражение. – Для озвучки персонажа. Бога ради, ты что, мне не веришь? Хочешь, я сейчас зайду и удалю этот дурацкий профиль?
Она двинулась в мою сторону, но я поднял руку.– Подожди. Запусти сценарий «Романтический ужин».– Что? Зачем?– Запусти. С этим профилем.
Лера замерла. Ее лицо стало маской. Потом она резко развернулась, схватила со стола свой телефон. Пальцы быстро задвигались по экрану.– Нет, не с телефона. Попроси Алису. Голосом.
Мы смотрели друг на друга через всю гостиную. В пространстве между нами висели невысказанные слова, подозрения, обрывки прошлого: ее частые задержки на работе, новый парфюм с неуловимым чужим оттенком, отстраненность в постели, которую я списывал на усталость. И этот бархатный, чужой голос в сердце нашего дома.
– Алиса, – четко произнесла Лера, не отрывая от меня взгляда. – Запусти сценарий «Романтический ужин» от имени профиля «Любимый».
Система мигнула светодиодом.– С удовольствием, Михаил, – проиграл тот самый бархатный баритон из динамиков, теплый, интимный, будто произнесенный на ухо.
И дом ожил. Точнее, он начал превращаться в декорацию для чужой пьесы. Основной свет погас, оставив только приглушенную подсветку над барной стойкой, которая у нас никогда не использовалась. Из колонок полилась незнакомая джазовая композиция – томный саксофон, а не любимая Лерина классика или мой рок. Моторы умных шток тихо загудели, полностью закрывая окна от посторонних глаз. На экране телевизора включилась заставка – мерцающий камин, хотя в системе была забита фотогалерея наших путешествий. Даже температура на термостате поползла вверх, создавая ту самую «романтическую» духоту.
Я наблюдал за этим спектаклем, и меня тошнило. Каждая деталь была ударом. Это был не наш сценарий. Это был чужой. Тщательно прописанный для кого-то другого. Для Михаила.
– Останови, – тихо сказал я.
Лера молча тыкала в телефон. Музыка смолкла, свет вспыхнул снова, резкий и безжалостный. Шторы остались закрыты. Мы стояли в этой неестественной, застывшей тишине, как два актера после падения занавеса.
– Объясни, – мой голос был беззвучным шепотом. – Объясни, зачем ему отдельный профиль? Зачем его голос? Зачем этот… этот мерзкий камин?!
Она опустила телефон. Плечи ее ссутулились, маска усталости сползла, и под ней оказалось что-то другое. Не вина. Не раскаяние. А бесконечная, всепоглощающая усталость от всего. От этого дома, от этой жизни. От меня.– Он нравится мне, – просто сказала Лера. – Михаил. Мы работаем над одним проектом. Он… другой. Он слушает эту музыку. Он любит, когда шторы закрыты. Он говорит, что камин создает уют. И да, я добавила его профиль. Чтобы, когда он здесь, все было так, как он любит.
Слово «здесь» прозвучало громче любого признания. Оно врезалось в стены, в мебель, в фотографию на полке.– Здесь? – я повторил. – Он был здесь? В нашем доме? Когда?
Она молчала.– Когда я был в командировке на прошлой неделе? Когда ты сказала, что поехала с Алисой к маме?
Лера кивнула. Один раз. Сухо.– И «романтический ужин»… это для него?– Да. Для нас.
Я отшатнулся, будто от удара. Комната поплыла. Этот умный дом, который я сам собирал, проводка за проводкой, датчик за датчиком, чтобы нам было безопасно, тепло, удобно… Он стал свидетельской ложью. Он запоминал чужие сценарии, подстраивался под чужой голос, создавал уют для чужого мужчины. Я посмотрел на закрытые шторы. Они скрывали не нас от мира, а меня от правды.
– И что теперь? – спросил я, и сам удивился спокойствию своего голоса.
Лера наконец подняла на меня глаза. В них не было ни слез, ни просьб о прощении. Только пустота и решимость.– Не знаю, Артем. Я не знаю. Я устала притворяться, что все в порядке. Что этот дом – наша крепость. Он просто красивая клетка с умными замками.
Я медленно прошелся по гостиной. Коснулся столешницы из искусственного камня, которую мы выбирали вместе, споря о оттенке. Подошел к термостату и сбросил температуру до нормальной. Потом взял планшет, зашел в настройки системы и нашел пункт «Управление пользователями». Палец завис над кнопкой удаления рядом с «Valeria_K». Я посмотрел на нее.
– Бабушка забрала Алису до завтра? – уточнил я.– Да.
Я не стал удалять ее профиль. Вместо этого я вышел из общего аккаунта. Полностью. Потом создал новый, с нуля. Назвал его просто: «Дом». Без «уютного», без «ковчега». Просто дом. И добавил в него только один голосовой профиль. Свой. Дочку добавлю завтра.
– Ключи, – сказал я, все так же спокойно.
Лера, не задавая вопросов, достала свою связку из сумки и молча положила на барную стойку. Звук металла о камень был финальным аккордом.– Завтра, когда я заберу Алису, мы поговорим, – сказала она. – Обо всем.
– Уже поговорили, – ответил я.
Она взяла сумку и пакет из аптеки, который так и не распаковала, и вышла. Дверь закрылась без щелчка – те самые смазанные петли. Я остался один в тишине. Умный дом был обнулен, он ждал новых команд. Я подошел к центральному блоку, нашел маленькую кнопку сброса и зажал ее на десять секунд. Все огоньки погасли, потом замигали. Система перезагружалась.
Я сел на пол, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел в темноту, пока не загорелся стартовый экран с приветствием. Теперь здесь не было ни «Любимого», ни «Романтических ужинов», ни Михаила. Была только пустота, которую предстояло заполнять заново. И первый шаг, я знал, будет таким: завтра утром я открою эти шторы настежь, впущу внутрь настоящий, живой свет, и пойду забирать свою дочь.