— Собирай манатки и ползи к сестре, «инвалидка». Мне теперь полноценная баба нужна, а не зашитый мешок с костями! Чё ты вылупилась? Думала, до гроба за эту почку мне на шее висеть будешь? — Андрей лениво потянулся в нашей постели, по-хозяйски приобнимая крашеную блондинку, которая хихикала, прикрываясь моим же шелковым одеялом.
— Это... это моя спальня, Андрей. И моя почка в твоём боку, — голос сорвался, в боку заныл свежий шов. — Я месяц назад из больницы выписалась. Я тебе жизнь спасла!
— В смысле «твоя»? — он резко сел, и в его глазах блеснула та самая ледяная наглость, которую я раньше принимала за мужской характер. — Почка теперь моя, прижилась, документы есть. А ты — всё, бракованная. Сдулась. Секса от тебя никакого, вечно ноешь, диета у тебя... Скучно, Оль. Совсем берега попутала? Я — мужик, мне жизнь в кайф должна быть, а не в гляделки с больной бабой. Короче, ключи на стол и свободна. Твоё — это моё, а моё — тебя не касается. Считай, что это была плата за годы, что я на тебя, серую мышь, потратил.
Я стояла в дверях, сжимая в руках пакет с лекарствами. Андрей, мой «Андрюша», за которого я боролась три года.
Три года я не видела новых платьев. Все деньги с моей небольшой фирмы уходили на его бесконечные обследования, на лучших врачей, на гемодиализ. Я пахала по четырнадцать часов в сутки, пока он «искал себя» и лежал на диване, жалуясь на плохую экологию и слабость. Я продала машину, чтобы оплатить ему отдельную палату. Когда врачи сказали, что времени нет, я, не задумываясь, легла под нож.
Он плакал у моей койки. Клялся в вечной любви. Называл своим ангелом.
А через месяц после выписки, когда я ещё не могла нормально разогнуться, он просто перестал приходить домой ночевать. А сегодня — вот. Привел «полноценную».
— Андрей, квартира куплена мной до брака. Машина, на которой ты сейчас ездишь, оформлена на мою мать. У тебя за душой ни копейки, ты за три года ни дня не работал! — я чувствовала, как внутри закипает холодная, кристальная ярость.
— И чё? — он сплюнул на ковер. — Попробуй, выгони. Я здесь прописан. Судиться будешь годами, инвалидка. Я справку достану, что ты невменяемая была, когда дарственную на долю в бизнесе подписывала. Так что завали хлебало, бери трусы и чеши отсюда, пока я тебе вторую сторону не подрихтовал.
Блондинка на кровати снова хихикнула:
— Андрюш, выкинь её уже, от неё больницей пахнет.
Андрей встал, высокий, статный, пышущий здоровьем — моим здоровьем! — и пошел на меня.
— Ну? Повторить? Вали. Из. Моей. Жизни.
Я сделала шаг назад. Медленно достала телефон.
— Знаешь, Андрей... Я ведь знала, что ты начнешь это «сахарное шоу» с другими, как только тебе станет лучше. Психолог предупреждал. Но я не верила. До последнего.
— Чего ты там мямлишь? — он навис надо мной.
— Квартира действительно моя. И прописка твоя — фиктивная, я подала иск о её аннулировании еще неделю назад, когда ты впервые не пришел ночевать. Но это мелочи. Видишь ли, пока ты «искал себя», ты подписал кучу бумаг. В том числе — договор займа на все те суммы, что я тратила на твое лечение. Шесть миллионов рублей, Андрей. Под залог той самой доли в бизнесе, которую ты считаешь своей.
Лицо Андрея начало сползать вниз.
— Чё... какой займ? Ты сама давала!
— А в суде мы посмотрим на твою подпись. И на записи скрытых камер в этой комнате, которые зафиксировали твое «состояние здоровья» и твое отношение к «кредитору». Но и это не всё.
Я нажала кнопку вызова на телефоне.
— Входите.
В прихожую зашли двое крепких мужчин в форме охранного предприятия и мой адвокат.
— Андрей Игоревич, — сухо произнес адвокат. — Вот постановление о выселении и обеспечительные меры на ваше имущество, включая личные вещи. Поскольку вы находитесь на чужой жилой площади без согласия собственника и проявляете агрессию, мы вынуждены попросить вас покинуть помещение в течение пяти минут. В трусах или без — решать вам.
— Ты... ты не имеешь права! — взвизгнул Андрей, пятясь к кровати. — Я больной! Мне реабилитация нужна!
— Ты не больной, Андрей, — отрезала я. — Ты пустой. И почка моя в тебе — это единственное, что в тебе теперь есть живого. Но она не сделала тебя человеком. У тебя пять минут. Иначе поедешь в отделение за мошенничество — счета в клинике, как выяснилось, ты оплачивал со скраденных у фирмы денег, пока я была под наркозом. Я и это раскопала.
Через семь минут они стояли на лестничной клетке. Андрей в растянутых трениках и его пассия с размазанной тушью. Он что-то кричал, пытался бить в дверь, но охранник просто выставил перед собой руку.
Я закрыла дверь. Тишина была оглушительной. Бок болел, но на душе впервые за три года было чисто.
Взгляд психолога:
То, что вы сейчас прочитали — не просто история о неблагодарности. Это классический, дистиллированный случай Грандиозного Нарциссизма и последующей нарциссической девальвации (обесценивания).
Разберем это через призму концепций Отто Кернберга и Личностно-ориентированной реконструктивной психотерапии (ЛОРП) Мясищева.
- Инструментальное отношение (Кернберг): Для нарцисса типа Андрея другой человек — это не личность, а «функциональный объект». Жена была нужна как ресурс: деньги, статус, а затем — как биологический донор. Как только ресурс был исчерпан (почка получена, деньги на исходе), объект стал «бракованным». Нарцисс не чувствует благодарности, он чувствует досаду, что объект больше не может давать столько же, сколько раньше.
- Патологическая структура личности (Мясищев): Отношения для такого типа — это всегда доминирование. «Твоё — это моё» — это не просто фраза, это внутренняя установка. Нарцисс искренне верит, что жертва обязана ему по факту его существования. Его «сахарное шоу» во время болезни было лишь манипуляцией, чтобы гарантировать выживание.
- Газлайтинг и проекция: Называя жену «инвалидкой» и «мешком с костями», он переносит на неё свою собственную внутреннюю дефектность. Он боится быть слабым, и поэтому уничтожает того, кто видел его слабость.
- Холодный ответ: Елена победила только потому, что выключила эмоции и включила юридическую логику. С перверзным нарциссом невозможно договориться «по-хорошему». Любая ваша уступка для него — признак слабости, сигнал к тому, чтобы дожать вас окончательно.
Вывод: Если вы чувствуете, что вас используют, если ваша самоотдача воспринимается как должное, а в ответ вы получаете лишь критику и обесценивание — бегите. Не ждите, пока от вас отрежут кусок (в буквальном или переносном смысле). Нарцисс не меняется. Он только находит новую жертву.
🛑 В моем Telegram-канале Виталий Гарский я публикую много полезных статей по психотерапии.
Там только рабочие схемы, которые спасут ваши нервы, отношения и имущество. Подписывайтесь, пока вас не выставили за дверь!
❓ ВОПРОС:
А у вас было такое: вы отдавали человеку всё — время, деньги, здоровье, — а в ответ получали «ты сама виновата» или «ты теперь мне не нужна»? Как быстро вы поняли, что рядом с вами нарцисс? Жду ваши истории в комментариях.