Летом 1942 года немецкая группа армий «Север» формально готовилась к сравнительно скромной задаче — ликвидации Ораниенбаумского плацдарма. Однако на фоне разворачивавшейся на юге операции «Блау» аппетиты Берлина резко выросли. Линия фронта растягивалась, резервов катастрофически не хватало, и Гитлер всё настойчивее искал способ снять с карты крупнейший осаждённый город Европы. В июле 1942-го, после падения Севастополя, решение было принято: Ленинград должен быть не просто взят — он должен быть уничтожен. 11-я армия Манштейна, только что прославившаяся штурмом крымских укреплений, вместе с тяжёлой артиллерией перебрасывается под Ленинград. В Берлине Манштейна уже называли «покорителем крепостей»: он умел эффектно описывать оборонительные рубежи противника и столь же убедительно доказывать, что способен их сокрушить. Именно ему доверили главное — подготовку решающего удара.
В директиве №45 Гитлер сформулировал задачу без двусмысленностей: во-первых, окончательно отсечь Ленинград и установить сухопутную связь с Финляндией; во-вторых, занять город и стереть его с лица земли. Не захватить ради политического трофея, а уничтожить как промышленный и человеческий центр. План Манштейна получил зловещее название — «Северное сияние», и по своей сути он был не штурмом, а операцией на удушение.
Замысел строился на концентрации авиации и артиллерии, включая сверхтяжёлые орудия. Немцы собирались тремя корпусами проломить фронт, вырваться к южным окраинам Ленинграда и вынудить советское командование перебросить туда все возможные резервы для прикрытия города. После этого два корпуса должны были резко повернуть на восток, форсировать Неву в глубине обороны, где ещё не существовало прочных укреплений, и далее продвигаться вдоль западного берега Ладожского озера на север — к соединению с финскими войсками. В случае успеха Ленинград оказывался полностью отрезанным от внешнего снабжения. В таких условиях город, истощённый блокадой, не мог долго сопротивляться.
При этом противник не рассчитывал на классический уличный бой. Делалась ставка на массированные артиллерийские обстрелы и ковровые бомбардировки жилых кварталов и заводов — на тот же метод «огненного выжигания», который позже будет применён под Сталинградом. Целью было не взятие столицы Северо-Запада как таковой, а её физическое разрушение и деморализация населения.
Однако под Ленинградом, как и ранее под Ржевом, Красная армия сумела сыграть на опережение. 19 августа 1942 года советские войска начали Синявинскую операцию. Формально она не стала триумфом: противник бросил в бой свежие соединения, переброшенные из Крыма, и сумел стабилизировать фронт. 2-я ударная армия, добившаяся первых успехов, оказалась в оперативном «мешке» и с тяжёлыми потерями пробивалась обратно. Но стратегический эффект оказался куда важнее тактических итогов.
Синявинский удар сорвал подготовку «Северного сияния». Немцы были вынуждены втянуть предназначенные для решающего броска силы в оборонительные бои и потеряли темп. Планируемое наступление Манштейна, назначенное на 14 сентября 1942 года, так и не началось. Да, Красная армия заплатила за это десятками тысяч безвозвратных потерь, но альтернатива была несоизмеримо страшнее. В случае прорыва немцев к Неве и выхода на коммуникации Ленинграда счёт жертв шёл бы уже на сотни тысяч — с учётом голода, разрушений и судьбы гражданского населения, которое прикрывал Ленинградский фронт. Даже частичное вклинивание в оборону осаждённого города могло навсегда осложнить его последующую деблокаду.
Так операция, призванная стереть Ленинград с карты, захлебнулась ещё до начала. «Северное сияние» не вспыхнуло над Невой. Вместо этого город выстоял, сохранил оборону и получил шанс на будущий прорыв блокады. Иногда стратегическая победа выглядит не как взятие рубежей, а как срыв чужого плана — плана, который мог изменить не только ход кампании, но и судьбу миллионов людей.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.