Игорь понял, что жизнь решила окончательно довести его до культурного просветления, когда Татьяна Петровна сказала:
— Пойдём на концерт.
Сказала она это так, будто не приглашала семью на музыку, а подписывала постановление: “О введении режима организованных эмоций.”
Лена радостно взвизгнула:
— Ой! А на какой?
Тесть, Виктор Иванович, осторожно отложил пульт. В их доме пульт был символом спокойствия. Если тесть откладывал пульт, значит спокойствие заканчивалось.
Игорь тоже напрягся. Концерт — это громко, толпа, люди хлопают не в такт, кто-то снимает на телефон, кто-то кашляет, кто-то шуршит конфетами. И если в этом хаосе окажется Татьяна Петровна… то хаос либо исчезнет, либо будет воспитан.
— На нормальный, — сказала тёща.
— Это какой? — осторожно спросил Игорь.
Тёща посмотрела на него так, будто он спросил “что такое музыка”.
— Классика, — сказала она. — Симфонический. Не ваши “бум-бум”.
Игорь хотел возразить, что он вообще-то слушает разное, но вовремя вспомнил: спорить с тёщей о вкусах — как спорить с бетоном о мягкости.
— Мам, это же здорово! — сказала Лена.
— Это полезно, — уточнила тёща. — У вас нервы. У вас мозги. Вам надо развиваться.
Тесть осторожно спросил:
— А мне?
Тёща посмотрела:
— А тебе — сопровождение. Чтобы не потерялся и не заснул.
Тесть тихо вздохнул: его жизненная роль была определена.
— Я уже всё купила, — продолжила тёща. — Билеты.
Игорь насторожился:
— Какие места?
Тёща удовлетворённо сказала:
— Хорошие. В центре. Чтобы было видно.
Тесть осторожно:
— А если будет громко?
Тёща подняла бровь:
— Громко будет только тебе, потому что ты всё время “ой”. А людям нормально.
Игорь понял: в этот вечер Виктор Иванович официально назначен “человеком, которому громко”.
— В субботу, — сказала тёща. — В семь. Выезжаем в пять сорок.
— В пять сорок? — переспросил Игорь.
— Чтобы спокойно, — отрезала тёща. — Чтобы без беготни. Беготня на концерте — это позор.
Лена шепнула Игорю:
— Не спорь. Это всё равно бесполезно.
Игорь шепнул:
— Я и не спорю. Я просто… морально плачу.
ГЛАВА ПЕРВАЯ: “ПОДГОТОВКА: КОНЦЕРТ НАЧИНАЕТСЯ ДО КОНЦЕРТА”
В субботу Татьяна Петровна позвонила Лене в четыре тридцать:
— Лена, вы готовы?
Лена сонно:
— Мам… ещё рано…
— Рано бывает только в молодости, — сказала тёща. — А вы уже семья. Семья должна быть собрана.
Игорь, услышав слово “собрана”, автоматически оглядел квартиру, будто искал, что ещё нужно собирать — мебель, нервы, себя.
Через час они стояли у тёщи дома. Татьяна Петровна встретила их в пальто и с сумкой.
— Зачем сумка? — осторожно спросил Игорь.
— Салфетки, вода, валидол, — спокойно сказала тёща.
Тесть тут же уточнил:
— Валидол кому?
Тёща посмотрела:
— Тебе, Витя. Ты на концертах всегда “ой”.
— Я на концертах не был, — буркнул тесть.
— Вот и будешь, — сказала тёща. — И там тоже будешь “ой”. У тебя талант.
Лена рассмеялась, но тёща посмотрела — и смех стал тише.
— Игорь, — сказала тёща, — оденься прилично.
Игорь посмотрел на себя: он был в рубашке.
— Я прилично, — сказал он.
— Прилично — это не рубашка, — сказала тёща. — Прилично — это когда рубашка не мнётся, и ты не выглядишь так, будто тебя из шкафа выгнали.
Игорь понял: тёща видит складки на одежде так же, как раньше видела складки на шторах. Это семейная способность.
Тесть попытался отшутиться:
— Таня, а ты сама как будто на приём к министру…
Тёща посмотрела:
— А это не министр? Там дирижёр. Он главный.
Игорь мысленно отметил: тёща уважает вертикаль власти. Даже в музыке.
ГЛАВА ВТОРАЯ: “ДОРОГА: КАК ДОЙТИ ВОВРЕМЯ И НЕ ПОТЕРЯТЬ ЛЮДЕЙ”
В машине тёща сказала:
— Телефоны на беззвучный.
— Мы ещё не доехали, — удивился Игорь.
— Привыкай заранее, — сказала тёща. — Чтобы потом не было “ой, забыл”.
Тесть шепнул Игорю:
— У неё даже тишина плановая.
Игорь кивнул: тёща могла бы планировать погоду.
У театра уже были люди. Пары в пальто, женщины в платьях, мужчины с лицом “я здесь ради неё”. Игорь вдруг почувствовал солидарность со всеми мужчинами мира.
Тёща остановилась у входа и сказала:
— Идём спокойно. Не бегаем. Не толкаемся. Мы культурные.
— Мам, — прошептала Лена, — тут все культурные…
— Это не ответ, — сказала тёща. — Тут есть разные.
Игорь посмотрел вокруг и увидел мужчину в спортивных штанах. Тёща тоже увидела.
Она тихо сказала:
— Вот.
Игорь понял: этот человек стал доказательством её правоты на весь вечер.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ: “ФОЙЕ: КАК СТОЯТЬ В ОЧЕРЕДИ ПО-КУЛЬТУРНОМУ”
В фойе пахло духами, кофе и лёгким напряжением. Люди искали гардероб, туалет и смысл жизни одновременно.
Татьяна Петровна сразу взяла ситуацию под контроль:
— Сначала сдаём верхнюю одежду. Потом в туалет. Потом на места.
Тесть вздрогнул:
— Зачем в туалет? Я не хочу…
— Захочешь, — сказала тёща. — В середине концерта выходить — стыд.
Игорь подумал: “В середине концерта выходить — да. Но жить с тёщей — тоже испытание, и никто не стыдится.”
В гардеробе тёща протянула номерки всем и сказала:
— Не потеряйте.
Тесть побледнел.
— Витя, — сказала тёща, — повтори номер.
Тесть обречённо повторил.
Игорь шепнул Лене:
— Скажи честно, она тренирует его память, чтобы он не забыл её имя?
Лена шепнула:
— Она тренирует его, чтобы он не забывал, что он муж.
Они пошли в туалет. Тёща стояла у двери и проверяла время так, будто отвечала за расписание вокзала.
— Быстро, — сказала она.
Тесть вышел и сказал шёпотом Игорю:
— Я впервые в жизни сходил в туалет по приказу.
Игорь кивнул:
— Поздравляю, вы теперь в культуре.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ: “ЗАЛ: САДИМСЯ И СРАЗУ НЕ ДЫШИМ ГРОМКО”
Они нашли свои места. Действительно хорошие — центр, видно сцену.
Татьяна Петровна села и сказала:
— Вот. Нормально.
Игорь уже напрягся, но тёща добавила:
— Я выбирала.
Это было объяснение, которое не требовало обсуждения.
Рядом с ними сидела женщина с огромным шарфом, который занимал полтора места, и мужчина, который шуршал пакетом.
Тёща посмотрела на шарф, на пакет, и Игорь понял: сейчас начнётся воспитательная работа по соседям.
Мужчина открыл пакет, достал конфету, шуршал дальше.
Тёща наклонилась к нему и сказала тихо, но так, что звук, казалось, пронзил воздух:
— Молодой человек.
Мужчина замер.
— Вы можете не шуршать?
— Я… тихо… — начал он.
Тёща посмотрела:
— Тихо — это когда не слышно.
Мужчина убрал пакет.
Женщина с шарфом посмотрела на тёщу с уважением: похоже, она тоже устала от шуршания, но сама не решалась.
Тесть прошептал Игорю:
— Она спасает людей от пакетов.
Игорь прошептал:
— Она спасает мир от хаоса.
Погас свет.
Оркестр вышел.
И тут произошло невероятное: тёща выпрямилась, затихла и… выглядела почти торжественно.
Игорь подумал: “Может, музыка её успокоит.”
ГЛАВА ПЯТАЯ: “ДИРИЖЁР И ПРОБЛЕМА АПЛОДИСМЕНТОВ”
Дирижёр поднял руки. Оркестр заиграл.
Музыка была красивая, мощная. Игорь даже почувствовал что-то внутри — то самое, что обычно чувствуют люди в кино, когда герой понимает смысл жизни.
Лена слушала с восторгом.
Тесть слушал с осторожностью, как будто музыка могла потребовать от него ответственности.
Тёща слушала внимательно. Очень внимательно.
Прошла первая часть произведения. Музыка закончилась. Люди начали хлопать.
Но хлопали не все — некоторые понимали, что это только часть.
Игорь видел, как половина зала хлопает, половина молчит, и в воздухе возникла неловкость.
И тут тёща сказала шёпотом:
— Не хлопаем.
Игорь удивился:
— Почему?
Тёща тихо:
— Потому что это не конец. Это пауза.
— А если люди хлопают? — шёпотом спросил тесть.
Тёща посмотрела на него:
— Люди бывают разные. Мы должны быть умнее.
Игорь понял: в этот момент тёща стала культурным навигатором. Она определяла, когда можно выражать эмоции.
Лена шепнула:
— Мам, а ты откуда знаешь?
Тёща ответила:
— Я читала программу.
Игорь внутренне простонал: тёща подготовилась к аплодисментам заранее.
Когда закончилось всё произведение, дирижёр опустил руки, и зал взорвался овациями.
Тёща хлопала тоже. Но хлопала ровно. Ритмично. Без истерики. Как человек, который аплодирует с достоинством.
Тесть начал хлопать чуть позже, неуверенно.
Тёща посмотрела на него и сказала:
— Витя, хлопай нормально.
— Я хлопаю… — растерялся тесть.
— Ты хлопаешь как будто извиняешься, — сказала тёща. — Не извиняйся.
Игорь чуть не засмеялся: тёща учила тестя аплодировать уверенно. Это было новым уровнем семейного воспитания.
ГЛАВА ШЕСТАЯ: “АНТРАКТ: КОГДА ВЫХОДИТЬ, КАК СТОЯТЬ И ЧТО ЕСТЬ”
В антракте люди пошли в фойе. Началась классическая культурная суета: кофе, бутерброды, туалет, обсуждение “как вам?”
Лена сказала:
— Мам, пойдём кофе?
Тёща посмотрела:
— Кофе можно. Но не сладкое. И не булочку. Булочка — это крошки. Крошки — это шум. Шум — это нервы.
Игорь шепнул тестю:
— Даже булочка у неё вызывает цепочку катастроф.
Тесть шепнул:
— Булочка — это опасность, сынок.
В очереди за кофе тёща стояла так, будто очередь должна уважать её.
Перед ними женщина громко обсуждала:
— Ой, я вообще ничего не понимаю в этой классике! Но красиво…
Тёща повернулась к Игорю и прошептала:
— Вот. Люди не готовятся.
Игорь шепнул:
— Может, не обязательно готовиться?
Тёща посмотрела:
— Игорь. На всё надо готовиться. Даже на отдых. А то потом “ой”.
Игорь понял: у тёщи слово “ой” — главный враг.
Тесть взял себе чай. Тихо. Без сахара.
— Почему без сахара? — спросил Игорь.
Тесть прошептал:
— Чтобы не спорить.
Игорь уважительно кивнул: тесть достиг уровня мудрости.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ: “ВТОРОЕ ОТДЕЛЕНИЕ: ТЁЩА НАЧИНАЕТ ПОЛУЧАТЬ УДОВОЛЬСТВИЕ, И ЭТО ПУГАЕТ”
Во втором отделении оркестр играл что-то более лёгкое, более живое.
Лена улыбалась, покачивала головой в такт.
Тесть расслабился и даже начал слушать с удовольствием.
Игорь тоже.
А тёща… тёща вдруг улыбнулась.
Не саркастически. Не “ну ладно”. А по-настоящему.
Игорь посмотрел на Лену и шепнул:
— Ты видишь?
Лена шепнула:
— Да. Она кайфует.
Тесть шепнул:
— Тихо. Не спугните.
Игорь почувствовал странное: тёща тоже человек. У неё тоже есть чувство прекрасного. Она может сидеть и слушать музыку, не проверяя никого на “правильно ли ты сидишь”.
Это было почти трогательно.
Но тут сзади кто-то чихнул громко.
Тёща мгновенно напряглась и повернулась.
Игорь понял: человеческое — человеческим, а контроль — контрольным.
Она ничего не сказала, но взгляд был такой, что человек, вероятно, чихнул второй раз уже тихо.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ: “ФИНАЛ И СЕМЕЙНОЕ ОТКРОВЕНИЕ”
Когда концерт закончился, зал снова аплодировал. Дирижёр выходил несколько раз, кланялся. Оркестр улыбался.
Лена была счастлива.
Тесть выглядел удивлённо довольным, как будто понял: в жизни есть вещи, которые можно пережить и даже полюбить.
Игорь тоже чувствовал себя лучше, чем ожидал.
На выходе тёща сказала:
— Нормально.
Тесть вздрогнул.
Игорь напрягся.
Но тёща добавила:
— Даже хорошо. Музыка… правильная.
Игорь осторожно спросил:
— Вам понравилось?
Тёща посмотрела на него и сказала:
— Да. Там люди старались. И никто не шуршал после того, как я сказала.
Игорь улыбнулся:
— То есть вы довольны?
Тёща кивнула:
— В целом, да.
Тесть вдруг сказал:
— Таня… а можно… иногда ходить ещё?
Все замерли.
Тёща посмотрела на тестя.
Пауза.
Игорь подумал: “Сейчас будет ‘это не ответ’.”
Но тёща неожиданно сказала:
— Можно.
Тесть улыбнулся.
Игорь почувствовал, что только что увидел редкое семейное чудо: тёща разрешила удовольствие без инструкции. Почти.
Но потом тёща добавила:
— Только заранее билеты. И чтобы места хорошие. И чтобы без толпы.
Игорь понял: чудо чудом, но система остаётся системой.
У подъезда тёща сказала Игорю:
— Ты сегодня молодец.
Игорь замер: похвала.
— Спасибо, — сказал он осторожно.
Тёща добавила:
— Не хлопал где попало.
Игорь рассмеялся.
— Я научился, — сказал он.
Тёща кивнула:
— Вот. Учишься.
И ушла.
Игорь посмотрел на тестя и сказал:
— Ну что, Виктор Иванович?
Тесть улыбнулся:
— Я понял главное.
— Что?
Тесть тихо сказал:
— В музыке есть паузы. И в жизни тоже должны быть паузы. Главное — чтобы тёща в паузе не говорила “встаём”.
Игорь кивнул:
— Это не ответ.
Тесть посмотрел на него с ужасом и улыбкой:
— Всё. Ты окончательно заражён.
Лена рассмеялась.
И они пошли домой, чувствуя себя чуть культурнее, чем утром.
И чуть более уставшими.
Но живыми.
А это в семье Татьяны Петровны — уже успех.
Продолжение следует...