Немецкие автомобили долгое время были воплощением инженерного совершенства, надежности и инноваций. Стереотипы о немецком качестве ассоциировались не только с сосисками и пивом, но и с мощными машинами, на которых ездят и миллионы обычных людей, и мировые лидеры.
Автомобиль в Германии был не просто продуктом, а ядром целой экосистемы – от металлургии и машиностроения до химии, электроники и прикладной науки. Эта система давала высокую добавленную стоимость, создавала миллионы рабочих мест и обеспечивала ту самую социальную модель, которой страна по праву гордилась.
Однако в последние годы эта отрасль переживает глубокий кризис. В 2025 году Volkswagen зафиксировал убытки более миллиарда евро за квартал, а бренд Porsche потеряла 96% прибыли, свалившись в убыток на $1,1 млрд в третьем квартале.
Что привело к такому спаду? Разберем ключевые причины, последствия и возможные пути выхода из кризиса, учитывая актуальные события на начало 2026 года.
Накопившиеся проблемы: от регуляций к энергетическому кризису
Начнем с того, что кризис немецкого автопрома – это не случайность, а результат наложения нескольких факторов. Во-первых, запланированный отказ от двигателей внутреннего сгорания с 2035 года, введенный Еврокомиссией, часто подается как технологическая эволюция. Но в реальности это не эволюция, а разрыв. Электромобиль – это не следующая версия автомобиля с ДВС, а продукт другой промышленной логики. Объявленная дата отказа от ДВС создала огромную неопределенность. Это затронуло не только автопроизводителей, но и всех поставщиков: от мелких фирм до гигантов вроде Bosch. Планирование инвестиций стало рискованным, а реальный переход на электромобили (EV) оказался очень болезненным, поскольку вся инфраструктура десятилетиями оттачивалась под ДВС.
Однако в декабре 2025 года ЕС ослабил этот запрет, заменив его на цель по снижению выбросов CO2 на 90% к 2035 году. Это открывает дверь для гибридов, plug-in гибридов и даже ДВС на синтетическом топливе (e-fuels), что может дать отрасли небольшую передышку. Тем не менее ущерб уже нанесен: годы неопределенности привели к оттоку инвестиций и увольнениям специалистов.
Во-вторых, высокие цены на электроэнергию в Германии – следствие энергетического перехода (Energiewende). Все помнят, как практичные немцы, умеющие все рассчитывать, торжественно закрыли все свои АЭС, из-за аварии на японской АЭС «Фукусима-1» в 2011 году. В Германии тогда возник атомный страх (Atomangst), или фукусимский эффект. Этот общественный и политический испуг привел к немедленной приостановке работы восьми АЭС и ускоренному плану полного отказа от ядерной энергетики. Потом позакрывали угольные станции и оставили только ветряную и солнечную генерацию. В результате текущий тариф на электроэнергию для промышленности достигает 20 центов за кВт·ч, в то время как в Китае – всего 6 центов. Это делает любое производство в Германии просто неконкурентоспособным.
Зависимость от Китая: ахиллесова пята европейских электромобилей
И наконец, глобальная конкуренция, особенно из Китая, усугубляет ситуацию. Китай не только доминирует в производстве батарей и сырья (кобальт, никель, редкоземельные металлы), но и инвестирует значительные суммы в технологии. То есть переход на электропривод казался спасением, но стал ловушкой. Как отмечает профессор Кох, цепочки поставок для EV кардинально отличаются от ДВС. Китай контролирует ключевые процессы: от добычи сырья до производства батарей. К примеру, компания CATL сегодня сфокусирована только на одном узле – аккумуляторные батареи. Но именно этот узел сегодня определяет до 40% стоимости электромобиля и до 80% его технологической конкурентоспособности. Сегодня CATL имеет в своем штате больше инженеров, чем знаменитая корпорация Daimler Truck, производящая грузовики и автобусы.
Европейцы вынуждены покупать у китайцев не только узлы электротрансмиссии, но и специальное оборудование для своих заводов. При этом в самом Китае видят мобильное будущее в разнообразии технологий: гибриды, экономичные ДВС и электромобили.
Экономическое значение: потеря рабочих мест и прибыли
Автопром в Германии – это основа немецкой экономики, генерирующая наибольший оборот среди промышленных секторов. В отрасли заняты сотни тысяч человек с высокими зарплатами (от €4000). Однако кризис привел к массовым сокращениям: в 2025 году автопром потерял 51 500 рабочих мест, а за два года – около 55 тысяч. Bosch объявил о сокращении 13 тысяч позиций до 2030 года, а поставщики вроде Continental и ZF уже борются за выживание.
Прибыль тает: операционный бизнес приносит минимум доходов, и то в основном за счет послепродажного сервиса и запчастей. Убыточные проекты, такие как производство топливных элементов или батарей (Northvolt), сворачиваются. По оценкам профессора Коха, Германия в ближайшие годы потеряет более 100 тысяч рабочих мест, если правительство не вмешается. Но оно ничего, по сути, не делает.
Внешние удары
Недавние тарифы администрации Трампа стали дополнительным ударом для немцев. С апреля 2025 года импортные пошлины на европейские автомобили выросли до 15–25%, приведя к падению немецкого экспорта в США на 14% за первые три квартала 2025 года. BMW и Mercedes имеют заводы в США (Спартанбург, Тускалуса), но Volkswagen и Audi, производящие свои машины в Мексике, пострадали сильнее. Компании переносят производство за океан, что сохраняет прибыль, но бьет по немецкой экономике: меньше экспорта – выше издержки на родных заводах.
Китайский рынок, ключевой для премиум-сегмента, в последнее время просел на 50%, а местные бренды (Xiaomi, BYD) вытесняют иностранцев инновациями вроде интегрированной навигации и умного вождения. Это приводит к миллиардным потерям для европейцев.
Пути выхода: от политики к действиям
Немецкие автопромышленники предлагают идеи для выхода из сложной ситуации: снизить цены на энергию, пересмотреть «Зеленую сделку» ЕС, чтобы декарбонизация стимулировала рост, а не тормозила. Также нужно ограничить влияние активистов из партии «зеленых», поскольку они часто маскируют свои личные интересы под экологию.
Недавние изменения в ЕС (ослабление запрета ДВС) – шаг вперед, но система вязкая, как мед: бесконечные саммиты без решений. А без срочных реформ немецкий автопром уйдет в Восточную Европу или уплывет за океан. Кризис, как известно, рождает героев, но среди немецких политиков таких пока не просматривается.
]]>