Они появились на похоронах с адвокатом. Племянники, которых бабушка не видела пятнадцать лет. Приехали не прощаться — делить. Только нотариус быстро расставил всё по местам.
Знакомо, когда родственники появляются из ниоткуда — и сразу с претензиями?
Бабушка Нина жила одна с тех пор, как дедушка умер. Двадцать лет. Из родни рядом была только я — внучка от младшей дочери.
Мама умерла, когда мне было двенадцать. Бабушка меня вырастила. Кормила, одевала, водила в школу, помогала с уроками. Стала мне и мамой, и папой, и лучшей подругой.
У бабушки была ещё старшая дочь — тётя Люда. Уехала в Москву сорок лет назад. Приезжала редко, звонила ещё реже. У неё двое детей — Максим и Кристина. Мои двоюродные брат и сестра.
Я их почти не знала. Виделись на редких семейных праздниках в детстве. Потом они выросли и пропали.
Бабушка вздыхала:
Людка не звонит. Внуки не пишут. Забыли меня.
Ты им не нужна, баб.
Знаю. Но всё равно обидно.
Пятнадцать лет — ни одного визита. Ни звонка на день рождения. Ни открытки на Новый год. Будто нас не существует.
А я была рядом. Каждый день. Когда бабушка сломала ногу — я ночевала у неё три месяца. Когда слегла с давлением — возила по врачам. Когда стало совсем тяжело — переехала к ней насовсем.
В три ночи просыпалась от её кашля. Бежала с лекарствами. Сидела рядом, пока не уснёт.
Последний год был особенно сложным. Бабушка угасала. Врачи говорили: возраст, сердце, ничего не поделаешь.
Она умерла в апреле. Тихо, во сне. Я держала её за руку.
Похороны назначили через три дня. И тут появились они.
Тётя Люда приехала из Москвы. С ней — Максим и Кристина. Взрослые, успешные, в дорогой одежде. И с адвокатом.
Где будут поминки? — спросила тётя вместо «здравствуй».
В кафе рядом с домом.
Хорошо. После поминок обсудим наследство.
Наследство. Бабушка ещё не похоронена — а они уже делят.
На кладбище тётя рыдала громче всех. Причитала, что не успела попрощаться, что жалеет о каждом дне разлуки. Соседки шептались: какая любящая дочь.
Любящая. Пятнадцать лет не приезжала.
После поминок адвокат разложил бумаги.
Итак, наследники первой очереди — дочь Людмила и внучка Елена.
Подождите, — вмешался Максим. — А мы?
Вы — наследники по праву представления. Если ваша мать откажется от доли.
Мать не откажется, — быстро сказала Кристина. — Но мы тоже хотим свою часть.
Какую часть? — спросила я.
Квартира же. Бабушкина. Делим на всех.
Я смотрела на них. Пятнадцать лет не появлялись. И теперь — «делим на всех».
Есть завещание, — сказала я.
Тётя Люда побледнела.
Какое завещание?
Бабушка составила три года назад.
Покажи!
У нотариуса. Завтра вскрытие.
Ночь я не спала. Знала, что в завещании. Бабушка показывала мне, когда составляла.
Всё тебе, Леночка. Ты одна была рядом.
Баб, а тётя Люда?
Людка меня бросила. Сорок лет назад. Пусть живёт со своей Москвой.
Утром поехали к нотариусу. Все — я, тётя Люда, Максим с Кристиной, адвокат.
Нотариус вскрыла конверт.
Читаю: «Я, Кузнецова Нина Петровна, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю всё своё имущество — квартиру, дачу и денежные накопления — моей внучке Кузнецовой Елене Сергеевне».
Тётя Люда вскочила.
Это подделка!
Это официальный документ, — ответила нотариус. — С моей печатью и подписью.
Она была невменяемая! Деменция!
К завещанию приложено заключение психиатра. Нина Петровна была полностью дееспособна.
Мы будем оспаривать! — закричал Максим. — Это несправедливо!
Несправедливо? — я повернулась к нему. — Ты когда бабушку последний раз видел?
Он замялся.
Ну... давно.
Пятнадцать лет назад. На моей свадьбе. Тебе было двадцать.
У меня была учёба! Работа!
А у меня? У меня не было учёбы? Работы? Я каждый день к ней приезжала. Каждый день!
Кристина попыталась вмешаться:
Мы не знали, что ей плохо...
Не знали? Я звонила вашей матери. Писала. Просила помочь. Ответ был один: «Сами справляйтесь».
Тётя Люда покраснела.
Это неправда!
Правда. Вот переписка. — Я достала распечатки. — «У нас своя жизнь, не впутывай». Это ваши слова.
Адвокат листал документы. Потом тихо сказал тёте:
Людмила Николаевна, у них сильная позиция. Завещание оформлено правильно. Шансы оспорить — минимальные.
Но это моя мать!
Которую вы не навещали пятнадцать лет. Любой суд это учтёт.
Тётя Люда посмотрела на меня. В глазах — ненависть.
Ты её настроила. Специально.
Я была рядом. Этого достаточно.
Они судились. Три месяца. Наняли московского адвоката, собрали какие-то справки.
Суд отказал. Завещание действительно. Квартира, дача, деньги — мои.
После суда Кристина подошла ко мне.
Довольна?
Нет. Бабушки нет. Чему радоваться?
Ты всё получила.
Я получила то, что заслужила. Десять лет ухода — это не подарок.
Она хотела что-то сказать. Но промолчала и ушла.
Прошёл год. Тётя Люда не звонит. Племянники тоже. Будто меня не существует.
А я живу в бабушкиной квартире. Смотрю на её фотографии. Разговариваю с ней иногда.
Баб, я всё сделала правильно?
Тишина. Но я знаю ответ.
Правильно — это когда рядом. Когда до конца. А не когда приезжаешь делить после смерти.
А у вас родственники появлялись только на наследство? Как справлялись?
Пишите в комментариях — здесь поймут без осуждения.
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы из жизни, подписывайтесь на мой канал, также буду благодарны за Ваше мнение в комментариях и Ваши 👍!
Ваша Милена Край!