Мир давно живёт в режиме лёгкого сотрясения мозга. Такое ощущение, что планету трясут регулярно, как старый ковёр - пыль летит, толку ноль, но всем кажется, что так надо. Однако с приходом Трампа количество этих сотрясений резко выросло, и рука сама тянется к слову «пришествие». Не «избрание», не «возвращение», а именно - пришествие. С фанфарами, дымом, криками и характерным запахом горелой дипломатии.
Сначала он, как водится, много говорит. Даже не говорит - болтает, как пьяный дядя на кухне, который пришёл «на пять минут», а остался до утра и успел объяснить тебе, как правильно жить, воевать и управлять миром. Ипполит бы сказал - болтает вдохновенно, с огоньком, не стесняясь противоречить себе в пределах одного абзаца.
Потом начинается внутренняя магия. Два пола - и ни хуя лишнего. Армия - очистить, промыть, переименовать, выгнать всю «нечисть», включая тех, кто не так смотрит, не так думает и не так чувствует. Мигранты - вон, лоббисты мигрантов - туда же, желательно через окно. Америка, по версии Трампа, - это такой стерильный операционный стол, где всё лишнее мешает хирургу, а хирург, разумеется, он сам.
И мир на это смотрит. Сначала с удивлением. Потом с одобрительным кивком. Потом с привычной мыслью: ну, это их внутренние дела, демократия, хули. Европа особенно кивает - она давно научилась кивать автоматически, как китайский болванчик, только с печатью Еврокомиссии и трёхмесячным согласованием.
А потом Трамп поднимает глаза. И взгляд у него уже не внутренний, не домашний, а такой - ястребиный, с прищуром человека, который внезапно вспомнил, что ему, оказывается, можно больше, чем остальным. Что правила - это для мелких, а он тут вообще-то хозяин аттракциона.
И начинается гвалт.
Канада. Венесуэла. Гренландия. Куба. Список звучит как маршрут пьяного круиза, но Трамп произносит его с видом бухгалтера, который прикидывает, что бы ещё списать на расходы. Всем смешно. Ха-ха, Гренландия. Хи-хи, Канада. Ну да, конечно, сейчас ещё Луну присоединит и Монако в аренду возьмёт.
Но смех резко закончился, когда Мадуро внезапно оказался в тюрьме. И тут мир, как персонаж плохого хоррора, понял, что шутка была с подвохом. Что где-то в этой болтовне, между твитами и митингами, проскальзывали реальные угрозы. А за угрозами, сука, иногда следуют реальные действия.
И вот тут пришло время напрячь булки.
Но никто не торопился.
Европа к этому моменту уже давно превратилась в бюрократическую старушку. Такую, знаешь, с аккуратной причёской, папкой документов и полной уверенностью, что если что - сын из Америки приедет и разберётся. За 80 лет без большой войны на своей территории она расслабилась окончательно. Армию сократила, оборону отдала на аутсорс, а слово «НАТО» произносит как заклинание от всех бед.
И вот прикол: сын из Америки вдруг понял, что он тут главный инвестор, основоположник и вообще - батя. И батя теперь не просит, а требует. И если что - может и по жопе дать. Возникает конфликт между членами НАТО. То есть, если по-честному, конфликт между США и Данией, а по факту - между США и всей Европой.
Хотя какой там конфликт. Один уже начал бить. Остальные - выражать обеспокоенность. Призывать к сдержанности. Созывать экстренные саммиты. Писать резолюции. В общем, делать всё то, что прекрасно помогает, когда тебя хуярят.
Тут напрашивается аналогия, от которой все морщатся, но никуда не деваются. Фашистская Германия. Один эстет, художник и любитель громких речей тоже сначала много заявлял. Куражился. Пугал. Проверял границы дозволенного. И все думали - да ладно, он просто говорит. А потом он начал делать, и внезапно выяснилось, что фестиваль массовой сдачи стран уже открыт, вход свободный, выход - через капитуляцию.
История, как обычно, не повторяется буквально. Она просто рифмуется, иногда очень матерно.
Так что теперь остаётся только ждать. И, как ни странно, болеть. За обе стороны сразу. Как на драке двух идиотов во дворе: один опасный, другой беспомощный, а ты стоишь и думаешь - лишь бы дом не сгорел.
Пришествие продолжается. Попкорн закончился. Булки напряжены.
А дальше - по сценарию.
Чьему - узнаем позже.