— Значит так, Аленушка, деньги за квартиру я пока возьму себе на вклад. Проценты капать будут, не пропадут.
Андрей говорил убедительно, как всегда. Старший брат умел вселять уверенность — крепкая хватка, прямой взгляд, манера объяснять сложное простыми словами. Мама кивала, сидя на краешке дивана уже чужой гостиной. Продажа родительской квартиры далась нелегко — столько воспоминаний осталось в этих стенах, столько лет здесь прожито.
— Ты же понимаешь, сестрёнка, деньги большие. Лежать просто так не должны, — продолжал Андрей, попивая остывший чай. — Мы с тобой потом спокойно разделим всё честно. Я же твой брат, куда денусь?
Алёна посмотрела на него и почувствовала укол сомнения где-то внутри. Но тут же одёрнула себя — какие глупости! Это же Андрюша, её родной человек. Тот самый, кто в детстве отгонял хулиганов у школы, кто помог с переездом после её нелепого замужества. Конечно, можно доверять.
— Хорошо, — кивнула она. — Только давай расписку какую-нибудь составим, для порядка.
Андрей поморщился.
— Ты серьёзно? Между родными людьми бумажки составлять? Мама, ты слышишь, что она говорит?
Мама виновато посмотрела на дочь.
— Леночка, ну что ты. Андрюша всегда был ответственным.
Алёна сдалась. Действительно, зачем портить отношения формальностями?
Первые три месяца прошли спокойно. Андрей регулярно звонил, интересовался делами, даже помог маме обустроиться в старом бабушкином доме в деревне. Алёна работала в туристическом агентстве, планировала открыть свое дело — небольшую точку по продаже сувениров ручной работы. Деньги от продажи квартиры должны были стать стартовым капиталом.
А потом что-то изменилось.
Когда Алёна в очередной раз позвонила брату, чтобы обсудить детали раздела, он ответил странно отстранённо.
— Слушай, сестра, я тут подумал... Помнишь, как мы с Ксюшей маме помогали последние годы? Продукты возили, лекарства покупали, ремонт оплачивали?
— Ну помню, — осторожно ответила Алёна. — И я тоже помогала, когда могла.
— Когда могла, — передразнил Андрей. — Ты пару раз в месяц заезжала на часок. А мы каждую неделю, понимаешь? Каждую!
В трубке послышался женский голос — это Ксения, жена брата, что-то говорила на фоне.
— Андрей, ты о чём вообще? — Алёна почувствовала, как холодеет внутри.
— Я о том, что справедливость превыше всего. Мы с Ксюшей посчитали расходы. За пять лет на маму ушло порядка семисот тысяч. Вот я и думаю: может, это вычесть из твоей половины?
Тишина повисла тяжёлым грузом.
— Ты шутишь? — наконец выдавила Алёна.
— Нет, сестрёнка. Я о справедливости.
Она положила трубку дрожащими руками. Семьсот тысяч. Почти половина её доли. Выходит, брат решил единолично пересмотреть правила игры, о которых они договаривались полгода назад?
На следующий день Алёна приехала к матери. Та сидела у окна, вязала очередной шарф — привычка, которая успокаивала нервы.
— Мам, ты в курсе, что Андрей задумал?
Мама не подняла глаз от спиц.
— Он говорил. По-моему, справедливо. Он действительно много делал для меня.
— Но, мама! Мы же договаривались разделить поровну!
— Леночка, не кричи. У меня голова болит, — мама поморщилась. — Ты же знаешь, я в таких вещах не разбираюсь. Андрюша лучше понимает.
— Лучше понимает? — Алёна почувствовала, как начинает закипать. — Он просто решил урвать кусок побольше!
— Не говори так о брате, — мама резко опустила вязание. — Он старший, он всегда был опорой семье. А ты... ты всегда витала в облаках, строила воздушные замки. Твой бывший муж тому подтверждение.
Удар пришёлся точно в цель. Алёна сглотнула обиду.
— При чём тут мой брак?
— При том, что ты не умеешь принимать правильные решения. Вот и сейчас — капризничаешь из-за денег.
Капризничаешь. Это слово засело занозой. Получается, если она отстаивает свои права, то капризничает?
Следующие недели превратились в затяжную осаду. Андрей перестал брать трубку. Ксения написала гневное сообщение о том, что Алёна неблагодарная и забыла, кто реально помогал семье. Даже дальняя родня, которая раньше появлялась только на семейных праздниках, вдруг начала звонить и убеждать: "Лена, ну брось ты эту тему. Не из-за денег же ссориться!"
Легко говорить, когда это не твои деньги.
Самым неожиданным было предательство матери. На очередной встрече, куда Алёна приехала с готовыми расчётами — подробной таблицей расходов, которые она тоже несла все эти годы, — мама выслушала и устало махнула рукой.
— Хватит уже. Пусть Андрей забирает себе, сколько считает нужным. Я не хочу, чтобы мои дети ругались.
— Но, мама...
— Всё, Лена. Я сказала.
Вот так просто. Годы помощи, заботы, бесконечные поездки через весь город после работы, чтобы просто посидеть рядом, когда маме было одиноко, — всё это вдруг перестало иметь значение. Потому что Андрей "старший" и "лучше понимает".
Прошло ещё два месяца. Алёна наняла юриста, но тот развёл руками:
— Без расписки и документов доказать что-то будет крайне сложно. Технически деньги на его счёте, и он может утверждать, что это была устная договорённость о распределении по-другому.
— То есть он просто может взять и оставить себе чужое?
Юрист кивнул.
— К сожалению, между родственниками такое случается сплошь и рядом. Люди доверяют, а потом расплачиваются за эту доверчивость.
Однажды вечером, когда Алёна в очередной раз прокручивала в голове весь этот кошмар, ей позвонила Ксения.
— Алёна, давай поговорим по-человечески.
— Слушаю.
— Понимаешь, Андрей действительно вложил много сил. Ты же видишь, какой он уставший стал? Весь в заботах о семье. А у нас ипотека висит, кредиты... Тебе одной проще, ты хоть свободна от обязательств.
Свободна. Какое издевательское слово. Да, свободна — от своей доли денег, от иллюзий о семейной верности, от веры в людей.
— Ксюш, я не против помогать. Но тогда нужно было сразу говорить честно, а не менять условия.
— Какие условия? — голос Ксении стал холодным. — Мы просто хотим справедливости.
Справедливость. Это слово приобрело настолько извращённый смысл, что Алёна даже рассмеялась.
— Знаешь что, Ксения? Передай брату: пусть оставляет себе всё. Только пусть больше не звонит и не делает вид, что мы семья.
Она бросила трубку и заплакала. Не из-за денег — хотя и они тоже. А из-за того, как легко люди предают, прикрываясь громкими словами.
Через неделю пришло сообщение от Андрея: "Переведу тебе триста тысяч. Остальное — компенсация за наши расходы. Надеюсь, ты не будешь устраивать сцен".
Триста тысяч из полутора миллионов. Великодушие зашкаливало.
Алёна перевела взгляд на календарь. До Нового года оставался месяц. Раньше они всегда встречали праздник вместе — большая шумная семья, подарки, смех, застолье до утра. В этом году её явно не ждали.
Странно, но легче не становилось даже от мысли, что она "права". Правота — слабое утешение, когда теряешь близких людей. Хотя, если подумать, были ли они такими близкими на самом деле?
Мама позвонила перед праздниками.
— Лена, приедешь на Новый год?
— Не знаю, мам.
— Ну не обижайся ты. Андрюша просто хотел как лучше.
Как лучше. Для себя, разумеется.
— Мам, знаешь, у меня появились планы. Подруга зовёт встретить праздник на базе отдыха. Наверное, соглашусь.
— Как знаешь, — в голосе матери прозвучала обида. — Только не говори потом, что я тебя не звала.
Алёна положила трубку и посмотрела в окно. За стеклом медленно кружились снежинки, укрывая город белым одеялом. Где-то там, в другом конце города, её брат праздновал победу. Мама убеждала себя, что поступила правильно. А она сидела здесь, в съёмной квартире, и думала о том, что семья — это не всегда то место, где тебе рады.
Иногда деньги между родными — это не про жадность. Это про то, как быстро рушатся иллюзии, когда в игру вступают настоящие интересы. И как больно осознавать, что в этой игре ты оказалась виноватой просто потому, что посмела спросить: где моё?