Думаю, читатели моего канала уловили основной посыл моих размышлений о том, что происходящее в мире нельзя рассматривать как отдельные события в вакууме, это элементы одной большой, многоактной постановки.
В предыдущей статье, написанной по итогам конфликта между Ираном и Израилем «Пиррова победа. Итоги ближневосточного конфликта между Израилем и Ираном» я высказывал прогноз, что текущее затишье является лишь паузой перед вторым актом. Как показывают события с начала января, именно так и происходит, и причин для этого достаточно.
Во-первых, США заметно усилили давление на коалицию БРИКС. События в Венесуэле, начавшиеся протестные процессы в Иране и вызывающие возгласы в сторону Кубы тому подтверждение.
Во-вторых, мы наблюдаем активную перестройку логистических цепочек, а также обострение ситуации вокруг так называемого "теневого флота". Всё это указывает на рост ставок и переход к более жёсткой фазе противостояния.
В настоящее время в Иране разворачиваются процессы, которые, с одной стороны, создают окно возможностей для смены режима, его увода под западное влияние и, как следствие, ослабления позиций БРИКС. С другой речь идёт о потенциальном получении доступа к ещё более масштабным ресурсам и стратегическим маршрутам.
Предлагаю пройтись по пунктам.
Что с митингами?
Отдельного внимания заслуживает текущая ситуация внутри самого Ирана. Уже почти неделю в стране фактически отсутствуют интернет и мобильная связь. Информационный вакуум лишь изредка прорывается обрывочными новостями, достоверность которых в данный момент проверить практически невозможно. Однако косвенные признаки позволяют сделать определённые выводы.
По активности западных СМИ, резкой риторике и всё более явным угрозам прямого вмешательства можно предположить, что протестная активность идёт на спад. При этом нельзя говорить о полном подавлении митингов, в таком случае доступ к интернету, скорее всего, был бы восстановлен для демонстрации контроля ситуации. Вместо этого мы наблюдаем промежуточное состояние. Протесты, вероятно, не исчезли полностью, но уже не носят критически массового характера.
Это важный момент. Он говорит о том, что сценарий быстрой раскачки иранского общества, судя по всему, не сработал в полной мере. Иран слишком сложная и устойчиво выстроенная система, где прямой подкуп элит или резкая смена лояльности не решаются быстро и дёшево.
При этом я практически не сомневаюсь, что США предпримут дальнейшие активные действия. Однако вариант наземной операции выглядит маловероятным, ставки слишком высоки, а риски запредельны. Последствия могут выйти далеко за пределы региона. Гораздо более реалистичным сценарием остаётся ограниченное военное воздействие, т.е. точечные или массированные бомбардировки, удары по инфраструктуре и ключевым объектам с целью дестабилизации и давления на руководство страны.
Такой подход позволяет формально избежать большой войны, но при этом резко повысить уровень хаоса и вынудить противника к стратегическим уступкам. Именно в этом контексте происходящее всё больше напоминает не локальный кризис, а полноценный второй акт глобального противостояния, где Иран является лишь одной из ключевых сцен, а не финальной целью.
Где союзники?
Особое внимание стоит обратить на реакцию союзников Ирана. Честно говоря, она вызывает больше вопросов, чем даёт ответов. На данный момент она выглядит либо как ожидание какого-то определённого события, либо как фактический крах коалиции, которая так и не была сформирована.
Россия явно сосредоточена на своих внутренних и региональных задачах, и в текущей фазе не проявляет активной вовлечённости в иранский кризис. Китай и Индия, несмотря на свои экономические и стратегические интересы в регионе, сохраняют удивительное молчание. Такое поведение говорит о том, что в критический момент глобального давления на Иран их поддержка либо минимальна, либо тщательно выверена и скрыта от глаз наблюдателей.
Если первое, то идея многополярного мира, в рамках которого БРИКС выступает как контрбаланс западной коалиции, сталкивается с серьёзной проблемой. Это добавляет дополнительный элемент неопределённости в развитие событий. С одной стороны, Иран на данный момент остаётся ключевой точкой напряжения, с другой глобальные игроки, которые могли бы стать противовесом, пока наблюдают со стороны. Такая динамика повышает вероятность того, что кризис примет более жесткую, конфронтационную форму, нежели дипломатическую, и будет решаться силами ограниченного, но мощного давления со стороны США.
Что будет дальше?
Строить гипотезы сегодня непросто, слишком много неопределённостей и плавающих вводных. Тем не менее, можно выделить ключевой фокус на ближайшее время, им остаётся Иран. Именно исход текущих событий вокруг этой страны будет определять какие действия последуют дальше.
Если рассматривать глобальную перспективу, то потенциальные следующие кейсы очевидны и это Пакистан, Куба, Тайвань и другие регионы с высокой стратегической значимостью. Мест для манёвров ещё много и многие из них уже были озвучены через политические сигналы и стратегические заявления.
Конечная цель, на которую ориентируются США, официально обозначена в их новой Стратегии национальной безопасности и это расширение зоны влияния на Западное полушарие и Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), и предотвращение появления нового гегемона, способного бросить вызов существующей мировой системе. В этом контексте Иран лишь первый акт, проверка механизмов давления и способности управлять глобальными кризисами, прежде чем применять подобные подходы в других регионах.
Сегодня всё указывает на то, что мир вступает в фазу более напряжённого стратегического противостояния, где дипломатия уступает место точечным военным и экономическим инструментам. От исхода иранского акта будет зависеть структура глобальной геополитики на ближайшие годы.