Вера открыла глаза. Её лицо изменилось. Усталость и страх исчезли, сменившись выражением абсолютного, немного пугающего гостеприимства. Губы растянулись в широкой улыбке.
— Конечно, родные! — громко сказала она, перекрикивая музыку. — Сейчас всё организуем! Какие огурцы! Тут пир горой будет!
Она развернулась и быстрой походкой пошла не на кухню, а в темную кладовку.
Грохот, звон металла.
Через минуту Вера вернулась. В руках она держала не поднос с закусками. Она прижимала к груди охапку инструментов: увесистый набор гаечных ключей, две отвертки с длинными жалами и шуруповерт.
Гости притихли. Парень с дредами перестал вытирать пиво носком. Лена нахмурилась.
— Мам, ты чё? Ты перепила, что ли? Убери железяки, мы отдыхать приехали.
— Какой отдых, Леночка! — восторженно воскликнула Вера, с грохотом сваливая инструменты на журнальный столик, прямо перед носом дочери. — Бог вас послал! Я тут сижу, голову ломаю, как мне одной справиться, а тут вы! Такие крепкие, молодые!
Она схватила шуруповерт и всучила его парню в капюшоне. Тот отшатнулся, как от гранаты.
— Короче, расклад такой, — Вера говорила быстро, по-деловому, как бригадир. — Я теперь безработная. Есть нечего. Долгов — выше крыши. Поэтому десять минут назад я продала всю мебель из этой квартиры через онлайн-барахолку.
В комнате повисла тишина. Такая плотная, что было слышно, как гудит холодильник на кухне.
— В смысле... продала? — Лена опустила ноги со стола.
— В прямом, доча. Вон тот диван, на котором ты сидишь. Стол этот. Шкаф в прихожей. Кровать твою, кстати, тоже — она вообще первая ушла, матрас хороший. Покупатели уже внизу, у подъезда ждут с грузовой «Газелью». Но у них условие — самовынос. Грузчиков нет, экономим.
Вера радостно хлопнула в ладоши:
— Так что, ребятки, отрабатываем гостеприимство! Димон, ты, я смотрю, плечистый — бери отвертку, откручивай подлокотники у дивана. Игорь, ты шкаф разбирай. Девочки, вы полки снимайте и в стопки складывайте. Деньги мне очень нужны, прямо сейчас, иначе коллекторы дверь вынесут. А если дверь вынесут — дуть будет, вам же спать холодно.
Лена побледнела. Она перевела взгляд с матери на своих друзей. Те сидели, вжавшись в мягкую обивку дивана, который внезапно перестал быть местом отдыха и превратился в рабочий станок.
— Теть Вер, — подала голос одна из кукол. — Мы так не договаривались. У нас маникюр...
— А жрать вы договаривались? — тон Веры мгновенно сменился. Улыбка стала ледяной. — Бесплатный сыр только в мышеловке, зайки. Хотите тусить — платите трудом. Время пошло. Покупатель нервный.
Парень с дредами медленно поднялся.
— Слушай, Лен... тут такое дело. Мне мама звонила. Кошка рожает. Надо ехать. Срочно.
Он бочком, бочком двинулся к выходу.
— Эй, ты куда?! — возмутилась Лена.
— Да мне тоже пора, — подскочил второй, в капюшоне, аккуратно положив шуруповерт обратно на стол. — У меня... утюг не выключен. И вообще, мы в другой клуб собирались.
Девицы уже натягивали куртки в прихожей, стараясь не встречаться глазами с Верой.
— Предатели! — крикнула им вслед Лена. — Мы же команда!
— Команда — это когда весело, — бросил кто-то из коридора. — А грузчиками мы не нанимались. Бывай, Ленка.
Хлопнула входная дверь. Один раз, второй. Топот ног на лестнице стих через минуту.
Лена осталась сидеть на диване одна. Вокруг неё валялись отвертки. В руке — банка теплого пива.
Она смотрела на мать с ненавистью и растерянностью.
— Ты... Ты специально?! Ты всё испортила! Ты меня опозорила перед ребятами!
— Я тебя спасла от идиотов, — спокойно ответила Вера.
В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, уверенно.
Лена злорадно усмехнулась:
— А вот и твои воображаемые покупатели! Или коллекторы пришли тебе ноги ломать?
Вера пошла открывать.
В квартиру вошли двое крепких мужчин в синих комбинезонах. От них пахло потом и табаком, но этот запах был честным.
— Вера Николаевна? — басом спросил старший. — Вывоз мебели, заказ 412. Диван, шкаф-купе, кровать, гарнитур. Всё готово?
— Готово, мальчики, — кивнула Вера. — Вот, забирайте. Девушка сейчас встанет.
Лена открыла рот. Она думала, мать блефует. Что это спектакль, чтобы прогнать друзей.
— Мама... Ты серьезно? Ты правда продала диван?
— Вставай, Лена, — холодно сказала Вера. — Люди работают.
Грузчики не стали ждать. Они подошли к дивану. Лене пришлось вскочить, прижимая к себе сумочку.
Она стояла у стены и смотрела, как её привычный мир разбирают на запчасти. С треском отлетали боковины. Шкаф, в котором она прятала свои дневники, превращался в груду досок. Стол, за которым она ела мамины блинчики и капризничала, выносили по частям.
Телефон Веры пискнул.
Уведомление от банка. Сумма зачислилась. Не миллионы, конечно. Но этого хватит, чтобы закрыть просрочку по кредиту и купить еды на месяц. И билет на поезд — к сестре в Воронеж, где есть работа и нет коллекторов.
Через двадцать минут квартира опустела окончательно.
Остался только голый пол, ободранные обои и эхо.
Вера стояла посреди комнаты, сжимая смартфон. Ей было легко. Страшно, но легко. Словно она сбросила старую кожу.
Лена стояла в углу. Растерянная, злая, с отверткой, которую она так и не выпустила из рук.
— И где я буду спать? — спросила она капризным, детским тоном, который раньше работал безотказно. — На полу?
Вера посмотрела на неё. Спокойно. Без осуждения. Как на чужого человека.
— Не знаю, Лена. Это уже не мои проблемы. Моя смена закончилась. Отель закрыт.
Она подхватила с пола свою сумку, в которой лежали документы и зубная щетка, и пошла к выходу.
— Ключи оставь на подоконнике, когда будешь уходить, — бросила она через плечо. — И за свет заплати. Ты же любишь, когда ярко.
Дверь за Верой закрылась мягко. Без хлопка.
Лена осталась одна в пустой, гулкой коробке, которая когда-то была домом.