Есть в нашем обществе одна святая корова, которую трогать опасно, но мы всё-таки рискнем. Это миф о том, что бабушки — это такой бесконечный, возобновляемый ресурс, который существует исключительно для обслуживания молодых семей.
Знакомьтесь, Галина Петровна. 58 лет. Выглядит отлично, давление в норме (было, пока не началась эта история), недавно вышла на пенсию. В её планах на «осень жизни» значились: скандинавская ходьба, пересмотр всех сериалов, до которых не доходили руки за 40 лет стажа, и, возможно, поездка в санаторий в Кисловодск.
Но у её дочери Алины и зятя Сергея были на этот счет совершенно другие планы.
Всё началось, как водится, с благих намерений. Когда родился внук, Галина Петровна, как и любая нормальная бабушка, бросилась помогать. Первые полгода она практически жила у молодых. Стирка, глажка, прогулки с коляской, ночные дежурства, чтобы Алина могла поспать. Это было нормально. Это была помощь в кризисной ситуации.
Но внуку исполнилось три года. Алина вышла на работу. И вот тут капкан захлопнулся.
«Мам, ну тебе же не сложно»
Фраза-паразит, которая разрушила больше отношений, чем супружеские измены.
— Мам, ну тебе же не сложно забрать Тёму из садика? Ты всё равно дома сидишь, — щебетала Алина в трубку.
— Мам, мы тут с Сережей в кино собрались, посидишь вечерком? Тебе же скучно одной.
— Мам, у Тёмы сопли, в сад нельзя. Мы не можем брать больничный, у нас ипотека. Приезжай.
И Галина Петровна ехала. Сначала с радостью, потом с чувством долга, а через год — как на каторгу.
Потому что выяснилось удивительное. Быть «современной бабушкой» — это значит ходить по минному полю. Молодые родители сейчас очень подкованные. Они читают Петрановскую, слушают лекции по психологии и точно знают, как нельзя воспитывать детей. А вот воспитывать их времени у них обычно нет, поэтому эта почетная обязанность делегируется бабушке. Вместе с кучей инструкций.
— Мама, ты опять дала ему конфету? Мы же говорили: сахар — это белый яд! У него будет гиперактивность!
— Мама, почему он смотрит мультики? Мы ограничиваем экранное время! Ты должна была с ним лепить из пластилина!
— Мама, не заставляй его есть суп. Это пищевое насилие. Захочет — поест сам.
Галина Петровна слушала, кивала и глотала обиду. Ей хотелось сказать: «Дорогие мои, если вы такие педагогически продвинутые, то почему ваш ребенок в три года падает на пол в магазине и орёт дурниной, требуя игрушку, а вы стоите рядом и "контейнируете его эмоции"?». Но она молчала.
Потому что «им же тяжело». Ипотека, карьера, стресс. А у неё что? У неё пенсия и вагон времени.
Выходные, которых нет
Самое страшное начиналось в пятницу вечером. Звонок:
— Мамуль, мы так устали за неделю. Просто без сил. Мы привезем Тёму тебе на выходные? Нам надо восстановить ресурс.
«Восстановить ресурс» — это сейчас очень модно. Это значит спать до обеда, ходить в спа, встречаться с друзьями и пить латте на верандах.
А Галина Петровна, у которой ресурс, видимо, был встроен заводом-изготовителем как в атомный ледокол, принимала внука.
Выходные с активным трехлеткой — это не отдых. Это марафон. В 7 утра подъем. Каша (которую он не ест, потому что дома ему дают хлопья). Прогулка. Истерика «хочу мультик». Обед с боем. Игры, от которых гудит голова. Разбросанные игрушки, которые бабушка собирает, пока внук спит.
К вечеру воскресенья, когда приезжали отдохнувшие, румяные и пахнущие дорогим парфюмом родители, Галина Петровна напоминала выжатый лимон.
— Ой, мама, а чего ты такая кислая? — удивлялась дочь. — Ты же с родным внуком общалась, это же радость! Мы вот так классно погуляли, перезагрузились. Спасибо тебе!
И всё. «Спасибо» в карман не положишь. Ни пакета продуктов, ни предложения помочь деньгами (пенсия у Галины Петровны была скромная, а внука надо кормить чем-то вкусным два дня), ни даже простого вопроса: «Мам, а ты как себя чувствуешь?».
Точка невозврата
Взрыв произошел в начале июня. Галина Петровна ждала этого месяца полгода. Её давняя подруга, с которой они не виделись лет десять, пригласила её к себе на дачу в Подмосковье. На две недели. Лес, речка, баня, разговоры до утра и никаких капризов.
Она предупредила детей за месяц.
— Ребята, с 10 по 24 июня меня не будет. Я уезжаю. Планируйте своё время сами.
Алина кивнула, уткнувшись в телефон. Сергей что-то буркнул про «хорошего отдыха». Галина Петровна выдохнула. Она купила билеты на электричку, новый спортивный костюм и банку дорогого кофе в подарок подруге.
9 июня, за день до отъезда, звонок. Голос дочери звенящий, требовательный:
— Мам, тут такое дело. Нам с Сережей предложили горящую путевку в Турцию. Вылет завтра ночью. Цена — сказка, грех отказываться. Мы уже оплатили.
— Рада за вас, — настороженно сказала Галина Петровна. — А я тут при чем?
— Ну как при чем? — искренне удивилась Алина. — Тёму-то не с кем оставить. У Сережиной мамы давление, ты же знаешь. Так что давай, мы его завтра вечером завезем, а ты свои дачные дела отложишь. Съездишь потом как-нибудь. Турция же горит!
Повисла пауза. В этой паузе можно было услышать, как рушится последняя опора терпения Галины Петровны.
— Я не могу, — тихо сказала она. — Я уезжаю завтра утром. Я вас предупреждала.
— Мам, ты серьезно? — голос дочери перешел на визг. — Какая дача? Какие подруги? У нас единственный шанс отдохнуть на море за три года! Ты что, хочешь, чтобы у нас путевка сгорела? Ты эгоистка? Тебе наплевать на здоровье внука? Ему бы тоже не помешало с нами, но мы решили вдвоем, чтобы отношения укрепить. А ты нам всё портишь!
— Я. Не. Могу.
— Если ты не возьмешь Тёму, можешь считать, что у тебя нет дочери! — прокричала Алина и бросила трубку.
Галина Петровна села на диван. Руки тряслись. В груди пекло. Первым порывом было перезвонить, извиниться, отменить поездку. Ведь это же дети. Ведь море. Ведь «нельзя быть эгоисткой».
А потом она подошла к зеркалу. На неё смотрела уставшая женщина с потухшим взглядом. Женщина, которая последние три года не принадлежала себе. Женщина, которая стала просто функцией. Бесплатным приложением к ипотеке и «ресурсному состоянию» дочери.
И она выключила телефон.
Бунт на корабле
На следующее утро она уехала.
Первые два дня на даче прошли как в тумане. Она ждала полицию, МЧС или хотя бы угрызений совести. Но сосны шумели спокойно, речка текла неторопливо, а подруга Валя, выслушав историю, налила ей чаю с мятой и сказала гениальную вещь:
— Галка, запомни: лошадь, которая везет, погоняют. А ту, которая легла и не встает, обходят стороной. Ты просто слишком долго везла.
Галина Петровна включила телефон только через неделю. Там было 48 пропущенных и десяток сообщений. От угроз до мольбы.
Оказалось, в Турцию они не полетели. Путевку удалось вернуть только с потерей 50% стоимости. Сергей взял отгулы, Алина скандалила. В их идеальном мире произошел сбой: система жизнеобеспечения в лице бабушки дала сбой.
Когда она вернулась в город, её ждал «семейный совет».
Алина сидела с лицом мученицы, Сергей нервно крутил ключи от машины.
— Ну что, отдохнула? — ядовито спросила дочь. — Знаешь, сколько денег мы потеряли из-за твоего каприза?
— Знаю, — спокойно ответила Галина Петровна. — А вы знаете, сколько здоровья я потеряла за три года?
Она достала блокнот. За неделю на даче она не только гуляла, но и считала.
— Смотрите. Услуги няни в нашем городе стоят в среднем 300 рублей в час. В выходные — 400. Если посчитать все часы, которые я провела с Тёмой за последний месяц, включая ночевки, получается сумма, превышающая мою пенсию в два раза. Это если по рыночным ценам. Плюс готовка. Плюс уборка за ним.
Дети смотрели на неё вытаращив глаза.
— Я не прошу с вас денег, — продолжила она. — Но я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Моя помощь — это не моя обязанность. Это мой подарок вам. А подарки не требуют. За подарки говорят «спасибо». И если подарок не дарят, на это не обижаются.
— Мам, ты чего, счетов нам выставлять будешь? — растерянно спросил зять.
— Нет, Сережа. Я просто увольняюсь. Я больше не работаю «круглосуточной бабушкой». Хотите привезти внука? Звоните за два дня и спрашивайте, есть ли у меня планы. Если я говорю «нет» — значит, нет. Никаких «ты же дома сидишь». У меня теперь есть дела. Я записалась на йогу и на курсы ландшафтного дизайна.
Жизнь после демарша
Прошло полгода.
Общаются ли они? Да. Но холодок остался. Алина всё еще считает, что мама поступила подло. «Могла бы и потерпеть ради семьи».
Зато в жизни Галины Петровны произошли удивительные изменения.
Она действительно пошла на йогу. Спина перестала болеть.
Внука ей привозят теперь раз в две недели, на один день. И, о чудо! К нему прилагается пакет с продуктами и вежливое: «Мам, тебе удобно?».
Алина и Сергей наняли няню. Студентку. Теперь они знают, что «посидеть с ребенком» стоит 1500 рублей за вечер. И что няня не будет мыть посуду и слушать лекции о вреде сахара — она просто встанет и уйдет, если её время закончилось.
Оказалось, что ценить чужой труд начинаешь только тогда, когда за него приходится платить из своего кармана.
А Галина Петровна недавно познакомилась на выставке с мужчиной. Интеллигентный, вдовец, любит театр. В следующие выходные они идут на премьеру. Алина пыталась было заикнуться: «Мам, у нас корпоратив, Тёму некуда деть», но Галина Петровна просто улыбнулась:
— Сочувствую, милая. Но у меня билеты. Вызовите няню.
И положила трубку. Без чувства вины.
Эта история не о том, что не надо помогать детям. Помогать надо. Но помощь — это рука, протянутая тому, кто поднимается в гору, а не шея, подставленная тому, кто хочет на ней ехать, свесив ножки.
Мы часто боимся обидеть близких отказом, боимся показаться плохими. Но иногда твердое «нет» — это лучшее, что вы можете сделать для своих взрослых детей. Потому что взросление начинается там, где заканчивается халява.
А на чьей стороне вы в этой истории? Права ли Галина Петровна, что сорвала детям отпуск, или бабушка обязана жертвовать своими интересами ради внуков? Где проходит грань между помощью и использованием?
Пишите свое мнение в комментариях — тема острая, есть что обсудить! И не забудьте подписаться и поставить лайк, если история отозвалась.