Мы покинули паб и вышли на набережную. Вроцлав ночью казался нарисованным тушью: черные силуэты мостов, холодные блики на воде и абсолютная тишина, в которой каждый шаг по брусчатке отдавался эхом.
- Ты покинул фабрику и уехал на другой «остров», в мир крепкого алкоголя, - начал я, застегивая пальто. - Но мне не дает покоя финал. Что стало с Кардиналом и его свитой? Такие люди обычно умеют перекрашиваться быстрее хамелеонов.
- Ты прав, - кивнул мой собеседник. - Свита испарилась мгновенно. Не подумай, что их уволили - вовсе нет. Просто в одно утро они все проснулись честными и невероятно порядочными людьми. «Комнату пыток» прикрыли так быстро, будто ее и не существовало. Те, кто вчера прессовал «изгоев», сегодня с возвышенными лицами рассуждали об инклюзивности. Если бы ты спросил их о черных временах, они бы искренне удивились: «Я? Участвовал в допросах? Да я и не слышал о таком никогда!»
- А любовницы? - не удержался я.
- О, это классика. Приятно быть фавориткой могущественного тирана, когда перед твоим взглядом трепещут. Но быть любовницей рядового менеджера в синем халате? Нет уж, увольте. Эго требует другого масштаба.
Я усмехнулся.
- И это всё? Кардинала просто лишили мантии и отправили работать?
- О нет. История распорядилась изящнее. Через год Генерального снова сменили. На его место пришла женщина преклонного возраста.
И у нее было кое-что, чего катастрофически не хватало ни Директору по производству, ни прошлому боссу.
- Опыт? Мудрость?
- Стальные яйца, мой друг. Только они позволяют управлять такими змеиными гнездами. Она взялась за дело железной хваткой. Кардинал, почуяв угрозу, решил действовать проверенным методом.
Мой собеседник остановился у фонаря, изображая заискивающую позу.
- Он снова начал варить ей кофе по утрам. Носил в карманах элитный шоколад. Чистил её машину от снега, подавал пальто и хихикал над собственными анекдотами, усаживаясь на край стула в её кабинете. Он был уверен: это сработает. Это всегда работало с мужчинами-экспатами, истосковавшимися по домашнему уюту.
- Но не в этот раз?
- Новая «железная леди» не нуждалась в официанте. Ей нужны были результаты. А результатов у Кардинала не было - он умел строить только системы подавления, а не производства. Его начали медленно спускать по лестнице. Сначала - в цех подготовки табака, потом - на какую-то пыльную должность, и наконец - приглядывать за аутсорсом. На фабрике это называли «проклятым местом». Это была конечная станция для списанных руководителей.
- И он не выкрутился?
- Висел на тонкой нити. И тут вмешался тот самый злой рок. Та самая мистика.
Вроцлавская ночь стала еще холоднее.
- В момент, когда он был максимально уязвим, на почту нового Генерального пришел отчет. Фантомный отчет. Там было всё: схемы «концлагеря», списки людей, сломанных в комнатах пыток, истории про подброшенные сигареты. Полное досье на инквизитора. Кардинала вызвали на подписание соглашения. Он пытался хитрить: ушел на больничный на полгода, ждал, пока ветер переменится. Но «леди» была непреклонна.
- Уволили?
- Одним днем. Тот, чьего взгляда боялись сотни людей, стоял на проходной с картонной коробкой личных вещей. Никто не вышел с ним проститься.
- И на этом мистика закончилась?
- Нет. Она преследовала его как тень. Он устроился на соседнюю фабрику начальником производства. И как только он зашел в кабинет - Генеральному того завода пришло точно такое же письмо с описанием его «подвигов». Его выставили через неделю. Кардинал в отчаянии покинул остров. Пытался покорить развитые страны, ставил на аватарки чужие флаги, изображая патриота, но нигде не прижился.
Мой собеседник посмотрел на звезды.
- В итоге он вернулся, снова сменил аватарку на «родную», но время ушло. Он сгинул в тени мелких, полунищих фабрик на окраинах. Его имя стерлось, его система рухнула, а сам он стал лишь поучительной историей, которую рассказывают в пабах бывшие коллеги. История Кардинала закончилась в полной тишине.
Мы дошли до отеля. Табачная глава была закрыта навсегда.
- Завтра, - сказал мой друг на прощание, - я расскажу тебе, как пахнет свобода на другом острове. Там, где течет не синий дым, а золотистый виски.