– Алёша, я переезжаю к вам. Насовсем. Квартиру продала, соседи довели, жить невозможно стало.
Алексей чуть не выронил телефон. За спиной жена укладывала посуду после ужина, дети в своих комнатах делали уроки. Обычный январский вечер, который в одну секунду перестал быть обычным.
– Мам, подожди... Как это продала? Когда? Почему ты не посоветовалась?
– А что тут советоваться? Мне шестьдесят два года, я сама решаю, где жить. Завтра приеду с вещами. Комнату для меня приготовьте.
Гудки в трубке. Алексей медленно повернулся к жене. Ольга стояла с полотенцем в руках, и по её лицу он понял – она всё слышала.
– Не может быть, – тихо сказала она. – Алёш, это же какое-то недоразумение. Как это – продала квартиру и переезжает? Куда? У нас три комнаты на четверых!
– Оль, я сам в шоке. Она просто поставила перед фактом.
– И ты согласился?
– Я ничего не успел сказать, она трубку бросила.
Ольга села на табурет, сжала виски пальцами. Десять лет они прожили душа в душу, сами подняли детей, выплатили ипотеку. И вот теперь...
– Позвони ей обратно. Объясни, что так нельзя. Пусть снимет квартиру поблизости, мы поможем деньгами.
Алексей набрал номер матери. Занято. Снова. И снова.
– Она специально трубку не берёт, – вздохнул он. – Знаешь же маму.
О да, Ольга знала свекровь. Валентина Петровна, бывший завуч средней школы, привыкла, чтобы все ходили по струнке. На свадьбе устроила скандал из-за того, что молодые не посоветовались с ней насчёт ресторана. Когда родился Максим, приезжала учить, как правильно пеленать. С Лизой история повторилась.
– Пап, а что случилось? – Максим высунулся из комнаты, наушники на шее.
– Бабушка приедет завтра. Жить.
– Насколько?
– Насовсем, – глухо ответил Алексей.
Парень присвистнул. В свои четырнадцать он уже понимал, что это означает. Бабушка не одобряла его увлечение компьютерами, считала, что внук должен заниматься спортом.
– А где она спать будет?
Хороший вопрос. Ольга с Алексеем переглянулись.
Утром Валентина Петровна явилась с четырьмя огромными чемоданами. Таксист, кряхтя, втащил их на третий этаж.
– Ну что встали? Помогайте! – скомандовала она с порога.
Ольга заставила себя улыбнуться:
– Здравствуйте, Валентина Петровна. Может, чаю?
– Потом. Сначала вещи разберём. Где моя комната?
– Мам, давай сядем, поговорим спокойно, – начал Алексей.
– О чём говорить? Я всё решила. Деньги от квартиры отдала Людмиле под проценты, выгодное вложение. Покажите комнату.
Лиза выглянула из-за двери, прижимая к груди альбом для рисования.
– Бабушка приехала?
– Да, солнышко. Иди сюда, – Валентина Петровна раскрыла объятия.
Девочка нехотя подошла, дала себя обнять.
– Что это у тебя? Опять каракули рисуешь? Лучше бы математикой занималась.
Лиза спрятала альбом за спину. Ольга стиснула зубы.
– У нас есть только комната Лизы, – твёрдо сказала она. – Других вариантов нет.
– Вот и отлично. Девочка может с братом жить, они же дружат.
– Мам, это неправильно. У детей должно быть личное пространство, – попытался возразить Алексей.
– Личное пространство! Тоже мне, психологи! Мы в коммуналке выросли, пятеро в одной комнате, и ничего, людьми стали.
Спорить было бесполезно. Валентина Петровна уже направилась к комнате Лизы, критически осматривая по дороге квартиру.
– Обои давно пора переклеить. И этот ковёр – пылесборник. Выкинуть немедленно.
Вечером, когда дети легли спать (Лиза на раскладушке в комнате брата), Ольга с Алексеем сидели на кухне.
– Это надолго? – спросила она прямо.
– Не знаю. Мама упрямая.
– Алёш, но мы же не можем так жить. Дети страдают.
– Дай ей время освоиться. Может, сама поймёт, что всем неудобно.
Ольга хотела сказать, что свекровь никогда ничего не понимает сама, но промолчала. В конце концов, это его мать.
Первая неделя превратилась в кошмар. Валентина Петровна вставала в шесть утра и гремела посудой на кухне.
– Привыкайте к правильному режиму! В семь все должны завтракать!
Переставила мебель в гостиной "как удобнее". Выбросила любимый плед Ольги – "старый и некрасивый". Устроила ревизию в холодильнике.
– Почему дети едят йогурты? Это же сплошная химия! Буду варить кисель.
– Валентина Петровна, дети не любят кисель, – пыталась объяснить Ольга.
– Не любят, потому что вы их разбаловали. При мне всё изменится.
Максим начал запираться в ванной с телефоном – единственное место, где можно было спрятаться от бабушки. Лиза стала ещё тише, перестала рисовать дома.
В пятницу Ольга встретила во дворе незнакомую женщину.
– Вы к кому? – спросила она машинально.
– К Валентине Петровне Морозовой. Я её соседка, Галина. Приехала проведать, как она устроилась.
– Она теперь у нас живёт, – сдержанно ответила Ольга.
– Знаю, знаю. Хорошо, что уехала. А то достала всех своими придирками. То музыка громкая, то дети шумят. Полицию вызывала раз пять.
Ольга насторожилась:
– А квартиру она точно продала?
Галина удивлённо посмотрела на неё:
– Какое там продала! Жильцов пустила. Молодая пара, тихие. Триста в месяц платят. Она же говорила, что временно, пока у сына поживёт.
Земля уплыла из-под ног. Ольга еле дождалась вечера. Когда Валентина Петровна отправилась смотреть сериал, она рассказала мужу о разговоре с соседкой.
– Не может быть, – растерялся Алексей. – Мама сказала, что продала.
– Позвони в Росреестр, проверь. Или съезди в её район, поговори с жильцами.
На следующий день Алексей поехал по старому адресу матери. Дверь открыла молодая женщина с грудным ребёнком.
– Да, мы снимаем у Валентины Петровны. Она сказала, на полгода уехала к родственникам.
Полгода. Не навсегда. Алексей вернулся домой разбитый.
– Она нас обманула, – сказал он жене.
– И что будем делать?
– Поговорю с ней.
Но разговора не получилось. Валентина Петровна закатила истерику.
– Следите за мной? Проверяете? Да, не продала! И что? Мало ли что может случиться, вдруг вы меня выгоните!
– Мам, никто тебя не выгоняет. Но ты должна была сказать правду.
– Ничего я никому не должна! Мать я тебе или кто?
В воскресенье приехал Николай Иванович. Крепкий мужчина с аккуратной седой бородой, сосед Валентины Петровны по лестничной площадке.
– Алексей? Очень приятно, наслышан. Я тут мимо проезжал, решил навестить. Как Валентина Петровна?
Свекровь выплыла из комнаты в своём лучшем халате:
– Коля? Зачем приехал?
– Соскучился. Пять лет соседствуем, привык уже.
Он протянул коробку конфет и пакет с мандаринами.
– Это внукам. Помню, Валентина Петровна рассказывала, что они мандарины любят.
Лиза несмело взяла пакет:
– Спасибо, дедушка.
– Какой я тебе дедушка? Можно просто дядя Коля.
Валентина Петровна нахмурилась:
– Мы обедать собрались. Семейный обед.
– Да я ненадолго. Хотел убедиться, что вы хорошо устроились.
Ольга быстро сообразила:
– Николай Иванович, оставайтесь на обед. Правда же, Алёш?
Муж закивал. Валентина Петровна поджала губы, но возражать при госте не стала.
За обедом Николай Иванович оказался прекрасным рассказчиком. Истории из его поездок по стране (он работал инженером-наладчиком) слушали даже дети.
– А в Якутии мороз такой, что если кипяток из кружки выплеснуть, он не долетит до земли – в воздухе замёрзнет!
– Правда? – восхищённо спросила Лиза.
– Чистая правда. Я сам видел.
Валентина Петровна сидела как на иголках.
– Небылицы рассказываешь. Дети и так плохо учатся.
– Почему плохо? – удивилась Ольга. – У Максима четвёрки и пятёрки, Лиза вообще отличница.
– Могли бы и лучше. Если бы меньше ерундой занимались.
Николай Иванович мягко перевёл разговор:
– Кстати, Валентина Петровна, вашу герань поливаю. Расцвела вовсю.
– Спасибо, – буркнула она.
– И Мурка ваша ко мне повадилась. Кормлю её.
– У бабушки есть кошка? – оживился Максим. – А почему она её не забрала?
– Куда мне её тащить? У вас и так тесно.
Алексей с Ольгой переглянулись. Прежде мать говорила, что у неё аллергия на кошек.
Вечером Николай Иванович засобирался домой.
– Буду приезжать, если не возражаете. Всё-таки Валентина Петровна – человек непростой, может помощь понадобиться.
– Что вы имеете в виду? – насторожился Алексей.
– Да так, к слову. Характер у неё... своеобразный. Я-то привык за пять лет.
Когда за гостем закрылась дверь, Валентина Петровна разразилась гневной тирадой:
– Нашли себе союзника! Думаете, я не понимаю? Специально его приглашаете!
– Мам, он сам приехал.
– Сам! Навязывается старый хрыч. Сколько раз говорила – не нужна мне его помощь!
Ольга не выдержала:
– Валентина Петровна, он хороший человек. И относится к вам с уважением.
– Не твоё дело, кто ко мне как относится!
Свекровь хлопнула дверью своей (бывшей Лизиной) комнаты.
Прошла ещё неделя. Обстановка в доме накалилась до предела. Максим начал прогуливать школу – сидел в торговом центре до вечера. Лиза жаловалась на головную боль.
Последней каплей стал вечер четверга. Ольга искала документы на квартиру – нужно было оплатить коммуналку. Папка лежала в комнате свекрови, в шкафу.
– Валентина Петровна, можно взять документы? Вы, наверное, случайно переложили.
– Бери, – милостиво разрешила та.
Ольга открыла шкаф и начала искать папку среди вещей. Вдруг из стопки белья выпал толстый конверт. Деньги. Много денег.
– Что ты там копаешься? – Валентина Петровна встала с кресла.
– Документы ищу... Простите, конверт упал.
Свекровь выхватила конверт, но Ольга уже всё видела. Пачки пятитысячных, перевязанные резинками.
– Не твоё дело!
– Валентина Петровна, но вы же сказали, что деньги отдали в долг...
– Что сказала, то сказала! Выйди из комнаты!
Ольга вышла, дрожа от возмущения. Врёт! Во всём врёт! И квартиру не продала, и деньги при себе держит. А они тут изворачиваются, детей по углам расселили!
Вечером она дождалась, когда дети лягут спать.
– Алёш, хватит. Либо она, либо я. Выбирай.
Муж сидел, обхватив голову руками.
– Оль, ну что ты говоришь... Как я могу выбирать?
– А как я могу жить в собственном доме словно приживалка? Смотреть, как дети мучаются?
– Давай ещё немного потерпим. Может, само как-то...
– Ничего не "само"! Твоя мать будет сидеть тут, пока мы её не выставим. У неё есть квартира, есть деньги. Чего она добивается?
В комнату вошёл Максим. Бледный, с красными глазами.
– Мам, пап... Можно с вами поговорить?
– Что случилось, сынок?
– Бабушка прочитала мою переписку. В телефоне. Я на секунду отошёл, а она... Там я с Викой общался, из параллельного класса. Бабушка наорала, сказала, что я позорю семью. Что рано мне о девочках думать.
– Она влезла в твой телефон? – Ольга вскочила.
– И не первый раз. Я пароль меняю, она подсматривает. Говорит, что имеет право знать, чем внук занимается.
– Всё. Хватит. Алексей, завтра же поговоришь с матерью. Или говори сейчас, при мне.
Они пошли в гостиную. Валентина Петровна смотрела телевизор.
– Мам, нам нужно серьёзно поговорить.
– О чём? – она даже не повернулась.
Алексей выключил телевизор.
– Эй! Я смотрю!
– Мам, так больше продолжаться не может. Ты обманула нас насчёт квартиры. Прячешь деньги, хотя говорила, что отдала в долг. Влезаешь в личные вещи Максима. Дети страдают.
– Дети избалованы! Им полезна строгость!
– Это не строгость, а произвол! – не выдержала Ольга. – Вы не имеете права читать чужую переписку!
– В моё время дети не смели секретничать от старших!
– Ваше время прошло!
– Ах, вот как! Алёша, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?
– Мам, Ольга права. Мы просим тебя вернуться в свою квартиру. Мы будем навещать, помогать. Но жить вместе мы больше не можем.
Валентина Петровна вскочила:
– Сыночек! Да как ты можешь! Родную мать!
– Не манипулируй. У тебя есть жильё, есть средства. Ты не беспомощная.
– Это она тебя настроила! – ткнула пальцем в Ольгу.
– Никто меня не настраивал. Я вижу, что происходит в моём доме.
В дверь позвонили. На пороге стоял Николай Иванович с пакетом.
– Извините за поздний визит. Тут ваша соседка Галина просила передать Валентине Петровне квитанции. И письмо какое-то.
Он почувствовал напряжение:
– Не вовремя я, видимо?
– Вовремя, – твёрдо сказала Ольга. – Проходите.
Валентина Петровна метнула на неё яростный взгляд.
– Николай, уходи. Тут семейные дела.
– Валентина Петровна, может, я могу чем-то помочь? Мы столько лет знакомы...
– Да рассказывайте ему! Все против меня сговорились!
Алексей коротко изложил ситуацию. Николай Иванович слушал, кивая.
– Валентина Петровна, – мягко сказал он. – А помните, как вы с соседями судились из-за собачьего лая? Хотя у них собаки не было. Кошка была.
– При чём тут это?
– А при том, что вы всегда конфликтуете с окружающими. Может, дело не в них?
– Да ты заодно с ними!
– Я забочусь о вас. Знаете, сколько раз соседи хотели коллективную жалобу написать? Я отговаривал. Защищал вас.
Валентина Петровна села в кресло, закрыла лицо руками. Впервые за всё время она выглядела растерянной.
– Валентина Петровна, – продолжил Николай Иванович. – Вернитесь домой. Я помогу с жильцами разобраться, если нужно. Буду заходить каждый день, продукты приносить. Не бросите же вы Мурку совсем?
– Бабушка, – тихо сказала Лиза, выглянув из коридора. – Мы будем приезжать. Честно. Каждые выходные.
Максим стоял рядом с сестрой:
– И я буду. Компьютер помогу настроить, чтобы сериалы смотреть удобно было.
Валентина Петровна подняла голову. По её щекам текли слёзы.
– Вы все... все против меня...
– Нет, мам, – Алексей сел рядом. – Мы за то, чтобы всем было хорошо. И тебе тоже. Ты привыкла жить одна, сама решать, как и что делать. А у нас свой уклад. Мы любим тебя, но жить вместе не получается.
– А если я заболею? Помирать одна буду?
– Не будешь. Мы рядом, в одном городе. И Николай Иванович, кажется, очень хочет о тебе заботиться.
Валентина Петровна посмотрела на соседа. Тот покраснел, но взгляда не отвёл.
– Дурак ты, Колька. Чего привязался?
– Может, и дурак. Но вы мне нравитесь. Давно. Несмотря на характер.
Она махнула рукой:
– Ладно. Поеду домой. Надоели вы все.
Неделю спустя Валентина Петровна вернулась в свою квартиру. Жильцы съехали без скандала – оказалось, им тоже было некомфортно, хозяйка постоянно проверяла, не нарушают ли они что-нибудь.
Николай Иванович сдержал слово. Каждый день приходил, помогал с уборкой, готовкой. Мурка, соскучившаяся по хозяйке, не слезала с её рук.
В первое воскресенье февраля вся семья собралась у Валентины Петровны на обед. Стол накрывали вместе с Николаем Ивановичем.
– Смотри, бабуль, – Максим показал планшет. – Я тебе приложение установил. Можешь любые сериалы смотреть, без рекламы.
– А это что? – Лиза протянула свёрнутый лист.
– Я твой портрет нарисовала. Ты красивая получилась.
Валентина Петровна долго смотрела на рисунок. На ней даже были серёжки – те самые, фамильные, что она носила по праздникам.
– Спасибо, внученька. Повешу на стену.
За обедом говорили о простом – о погоде, о новостях района, о планах на весну. Николай Иванович рассказывал очередную байку из своих путешествий. Валентина Петровна ворчала, что он приукрашивает, но слушала внимательно.
– А на восьмое марта приезжайте все ко мне, – сказала она под конец. – Большой стол накроем. Коля поможет.
– С удовольствием поможет Коля, – улыбнулся тот.
Уходя, Ольга обняла свекровь. Впервые за долгое время это было искренне.
– Спасибо, что поняли, – тихо сказала она.
– Это вы меня простите. Старая дура, что с меня взять.
– Не говорите так. Просто все мы люди, у всех свои привычки.
Дома было тихо и спокойно. Лиза вернулась в свою комнату, тут же разложила карандаши и принялась рисовать. Максим позвал отца помочь с программой – теперь можно было спокойно заниматься своими делами.
Ольга заварила чай, села на кухне. Алексей присел рядом.
– Тяжело было, – сказал он.
– Но мы справились. Вместе.
– Думаешь, мама будет счастлива с Николаем?
– А ты не заметил, как она на него смотрит? Просто гордость не даёт признаться.
За окном падал снег. Крупными хлопьями, как в детстве. Где-то там, в своей квартире, Валентина Петровна, возможно, тоже смотрела в окно. И рядом был человек, готовый о ней заботиться. Не из чувства долга, а по собственному желанию.
Весна придёт незаметно. И на восьмое марта они действительно соберутся все вместе. Валентина Петровна испечёт свой фирменный пирог с капустой (который, оказывается, дети любили, просто боялись просить). Николай Иванович будет помогать и шутить. А потом, летом, может быть, они даже съездят все вместе на дачу.
Но это потом. А пока Ольга пила чай и думала о том, что иногда любовь – это умение отпустить. И принять человека таким, какой он есть. На расстоянии, где всем комфортно.
Телефон пиликнул сообщением. Валентина Петровна прислала фото кота:
"Мурка по вам скучала. Приезжайте в гости"
И ниже, неумелыми буквами:
"Спасибо"
Ольга улыбнулась и показала сообщение мужу. Всё будет хорошо. По-другому, но хорошо.