– Давай не будем ссориться, – сказал муж, требуя, чтобы я снова уступила, но мне надоело.
– Сергей, из коробки пропали тридцать тысяч! Это не мелочь, которую можно просто забыть!
Он отвернулся к окну, засунув руки в карманы домашних штанов. За окном падал январский снег, укрывая машины во дворе белыми шапками.
– Может, ты сама куда-то потратила и забыла? После праздников голова у всех не варит.
Я почувствовала, как внутри закипает злость. Десять лет замужем, и он до сих пор думает, что может вот так просто отмахнуться от серьезного разговора.
– Я каждую копейку помню! Мы же вместе складывали туда деньги на отпуск. Двадцать пятого декабря там было ровно семьдесят три тысячи. Я специально пересчитала перед Новым годом.
– Алена, ну что ты завелась? Найдутся твои деньги.
– Как они найдутся, если их кто-то взял?!
Из детской выглянула Катя, наша восьмилетняя дочь. Косички растрепались после сна, в руках любимый плюшевый заяц.
– Мам, пап, вы чего кричите?
– Все нормально, солнышко, – Сергей моментально сменил тон. – Иди досыпай, еще рано.
Катя исчезла за дверью, а я прошла на кухню. Достала из шкафа ту самую коробку из-под обуви, где мы хранили наличные. Внутри оставались жалкие сорок три тысячи.
– Сергей, я не успокоюсь, пока не выясню, что произошло.
Он тяжело вздохнул и сел напротив меня за кухонный стол. В свете утренней лампы было видно, как он нервничает – подергивает плечом, избегает прямого взгляда.
– Слушай, может, кто-то из гостей? У нас же полквартиры народу было на Новый год.
Я задумалась. Действительно, праздновали шумно. Пришли мои родители из Подмосковья, его мама Валентина Петровна, брат Денис со своей новой подружкой, мои коллеги Света с мужем, соседи Костя и Нина.
– В спальню никто не заходил. Там только верхняя одежда лежала.
– Ну вот видишь, сама говоришь – заходили за куртками.
– Коробка стояла на верхней полке шкафа, за летними вещами. Случайно ее не найдешь.
Сергей встал, подошел к кофеварке. Движения резкие, нервные. Знаю его как облупленного – когда так дергается, значит, что-то скрывает.
– Может, Катька брала? Дети же любопытные.
– Не смеши меня. Она даже на стул не залезет без спроса, не то что в шкаф лазить.
Следующие два дня я провела в размышлениях. На работе механически вбивала цифры в таблицы, а сама прокручивала в голове новогоднюю ночь. Кто мог знать про деньги? Кто имел возможность остаться один в спальне?
Света, моя коллега, заметила мое состояние.
– Ален, ты чего такая задумчивая? Проблемы?
Я махнула рукой. Не хотелось выносить сор из избы, но держать в себе было тяжело.
– Да так, неприятность одна. Деньги из дома пропали.
– Ого! Много?
– Тридцать тысяч. На отпуск копили.
Света присвистнула.
– А что муж говорит?
– Предлагает забыть и не ссориться.
– Типично. Мой бы так же сказал. Слушай, а может, свекровь? Они же иногда считают, что имеют право...
Я покачала головой, но зерно сомнения было посеяно. Валентина Петровна действительно несколько раз оставалась у нас, когда забирала Катю на выходные. У нее есть ключи. Но красть у собственного сына?
Вечером того же дня я решила поговорить с дочерью. Села рядом на диван, где она смотрела мультики.
– Кать, а бабушка Валя когда последний раз к нам приходила?
– В пятницу забирала меня к себе. А что?
– А папа был дома?
– Не-а, он на работе был. Бабушка сказала, что подождет меня, пока я соберу игрушки.
– И где она ждала?
Катя пожала плечами.
– Не знаю. Я в комнате была.
Значит, теоретически свекровь могла зайти в спальню. Но как поднять эту тему, не обидев пожилого человека?
На следующий день судьба сама подкинула возможность. Валентина Петровна позвонила узнать, как мы поживаем после праздников.
– Алена, милая, как вы там? Катюша не болеет?
– Все хорошо, Валентина Петровна. А вы как?
– Да что мне будет. Одна сижу, телевизор смотрю. Денис вот только заходил вчера, занял пять тысяч до зарплаты. Развод его совсем разорил.
Денис. Младший брат Сергея, вечный неудачник. В тридцать лет уже второй развод, алименты, долги. Я его недолюбливала за безответственность, но Сергей всегда защищал братца.
– Валентина Петровна, а вы не заметили у нас ничего необычного, когда за Катей приходили?
Пауза.
– В смысле необычного?
– Ну, может, что-то не на месте лежало или двери открыты были?
– Алена, ты на что намекаешь? – голос свекрови стал ледяным.
– Да нет, просто спрашиваю...
– Если ты думаешь, что я способна что-то взять у собственного сына, то ты сильно ошибаешься! Сергей потом от меня услышит!
Трубку бросили. Отлично, теперь еще и скандал со свекровью. Но ее реакция показалась мне слишком бурной. Обычно Валентина Петровна держалась спокойнее.
Вечером Сергей накинулся на меня первым делом с порога.
– Ты что матери наговорила? Она мне полчаса мозг выносила!
– Я просто спросила, не видела ли она чего необычного.
– Она решила, что ты ее в воровстве обвиняешь!
– А с чего бы ей так решать, если совесть чиста?
Сергей осекся. Потом махнул рукой и ушел в комнату. Я осталась на кухне готовить ужин. Настроение было паршивое. Семья трещала по швам из-за каких-то денег.
Через день случилась неожиданная встреча. Я возвращалась из магазина и столкнулась с соседкой Ниной во дворе. Она несла тяжелые сумки, я помогла донести до подъезда.
– Спасибо, Аленка. Совсем спина не держит.
– Да не за что. Как праздники прошли?
– Нормально. Тихо. Вот только в воскресенье странно было – видела твоего деверя у подъезда. Стоял, курил, ждал кого-то видимо.
Я насторожилась.
– В какое время?
– Да часа в три дня. Я как раз к подруге собиралась. Думала, к вам идет, но он так и не зашел. Постоял и ушел.
Воскресенье. Третье января. Как раз в эти дни я обнаружила пропажу. Совпадение?
Дома я застала мужа и дочь за настольной игрой. Катя радостно рассказывала, как обыграла папу.
– А помнишь, пап, как дядя Денис приходил мультики смотреть? Ты ему еще ключи давал!
Сергей дернулся, фишка выпала из рук.
– Что за глупости, Кать? Никаких ключей я не давал.
– Давал, давал! Ты сказал, что дядя хочет хоккей на большом телевизоре посмотреть, пока нас нет!
Я смотрела на мужа. Он избегал моего взгляда, нервно теребил коробку с игрой.
– Катюш, иди в комнату, мультики начинаются, – сказала я.
Дочь убежала, а мы остались вдвоем. Тишина повисла тяжелая, густая.
– Сергей, что происходит?
– Ничего не происходит.
– Не ври мне! Денис был у нас? Ты давал ему ключи?
Он встал, прошелся по комнате. Остановился у окна спиной ко мне.
– Ну давал. И что? Он мой брат.
– Когда это было?
– Не помню точно. После Нового года где-то.
– Нина видела его третьего января возле нашего подъезда.
Сергей обернулся. Лицо было серым, под глазами залегли тени.
– Совпадение.
– Сергей! – я повысила голос. – Прекрати! Именно в эти дни пропали деньги! Твой брат был в нашей квартире один! Два плюс два!
– Не смей обвинять Дениса! Он не вор!
– А кто тогда? Призраки?
Сергей молчал. Я видела, как он борется сам с собой. Хочет сказать правду, но что-то удерживает.
– Покажи мне свой телефон, – попросила я.
– Зачем?
– Покажи переписку с братом.
– Это личное!
– У нас десять лет брака, какое личное? Или ты что-то скрываешь?
Он нехотя достал смартфон, разблокировал. Я открыла мессенджер, нашла диалог с Денисом. Пробежала глазами по последним сообщениям. И застыла.
"Братан, я не могу их вернуть сейчас. Дай мне время."
"Сколько тебе нужно времени? Алена скоро хватится!"
"Месяц максимум. Я все верну, клянусь."
"Денис, ты обещал вернуть через два дня!"
"Ситуация изменилась. Этот козел Макс кинул меня."
Я подняла глаза на мужа. Он стоял бледный, кусал губы.
– Объясни.
Сергей тяжело опустился на диван. Выглядел он как побитая собака.
– Денис попал в историю. Когда они с Ленкой разводились, он с одним типом бизнес пытался делать. Макс его звали. Вложился, а потом все накрылось. Макс сказал, что Денис ему должен двести тысяч. Начал угрожать судом, приставами.
– И что?
– Денис попросил помочь. У него не было таких денег. Алименты, съемная квартира... Я... я сказал, где лежат наши накопления. Думал, он возьмет тысяч десять максимум.
– А он взял тридцать?
Сергей кивнул.
– Сказал, что Макс согласился на тридцать вместо двухсот, если сразу. Обещал вернуть через пару дней, занять у кого-то. Я поверил.
– И?
– А Макс оказался мошенником. Никакого долга не было, все документы липовые. Денис перевел ему деньги, а тот исчез. Телефон не берет, в соцсетях заблокировал.
Я не знала, смеяться или плакать. Два взрослых мужика, а ведут себя как дети.
– То есть ты знал, что деньги пропали, знал, кто их взял, и молчал?
– Я надеялся решить все тихо. Думал, Денис найдет способ вернуть.
– За мой счет решить? Это же и мои деньги тоже!
– Алена, прости. Я не хотел...
– Что не хотел? Не хотел говорить правду жене? Не хотел признаваться, что отдал наши общие деньги брату? Не хотел брать ответственность?
Я чувствовала, как внутри все кипит. Десять лет доверия рушились на глазах.
– Знаешь, что самое обидное? Не деньги. А то, что ты предпочел скрывать, врать, выкручиваться, только бы не поговорить со мной честно.
– Я боялся, что ты психанешь.
– А теперь я, по-твоему, не психую?
Сергей молчал.
Следующие дни прошли в холодной войне. Мы разговаривали только по необходимости, при Кате делали вид, что все нормально. Я обдумывала ситуацию. Развод? Но есть ребенок. Простить? Но как жить с человеком, который принимает решения за твоей спиной?
В субботу я решила действовать. Позвонила Валентине Петровне.
– Здравствуйте. Извините за прошлый разговор. Можно к вам приехать? Есть важный разговор.
Свекровь жила в двух остановках на автобусе. Квартира старая, но ухоженная. Пахло пирогами – Валентина Петровна любила печь.
– Проходи, Алена. Чаю?
Мы сели на кухне. Я рассказала все: про деньги, про Дениса, про Макса, про ложь Сергея. Валентина Петровна слушала молча, только губы поджимала все сильнее.
– Значит, врал мне, – наконец сказала она. – Оба врали. Денис клялся, что ничего не брал, когда я спросила.
– Вы спрашивали?
– Конечно. После твоего звонка я сразу поняла, в чем дело. Денис вечно в долгах, а Сергей вечно его покрывает. Сколько раз говорила старшему – не давай ему денег! Не слушает.
– Что теперь делать, Валентина Петровна?
Свекровь встала, прошлась по кухне. Остановилась у окна.
– Знаешь, Алена, я своих сыновей люблю. Но врать не позволю. Особенно в семье. Собирай их обоих завтра у меня. Семейный совет будет.
На следующий день мы сидели в той же кухне вчетвером: я, Сергей, Денис и Валентина Петровна. Братья выглядели как нашкодившие школьники перед директором.
– Так, – начала свекровь. – Выкладывайте все начистоту. Денис, сколько взял?
– Тридцать тысяч, – пробормотал деверь.
– Куда дел?
– Перевел Максу. Думал, долг закрываю.
– Дурак. Сергей, ты знал?
– Знал, что взял. Не знал, что его кинут.
Валентина Петровна покачала головой.
– Оба хороши. Один ворует, другой покрывает. А Алена виновата оказалась, да? Она денежки считать посмела?
– Мам, я верну, – затараторил Денис. – Устроился на новую работу, буду отдавать частями.
– Сколько в месяц сможешь?
– Ну... тысяч пять-семь.
– Значит, полгода минимум. Алена, ты согласна ждать?
Я пожала плечами.
– А выбор есть?
– Есть, – жестко сказала Валентина Петровна. – Можешь в полицию заявить. Можешь с Сергеем развестись. Имеешь право.
Сергей дернулся.
– Мам!
– Молчи! Ты предал доверие жены. Она имеет право на любое решение.
Я смотрела на них троих. Свекровь – прямая, честная, справедливая. Как ей удалось воспитать таких сыновей? Денис – вечный ребенок в теле взрослого мужчины. Сергей – мой муж, отец моего ребенка, человек, которого я любила. Люблю?
– Я не буду подавать заявление, – сказала я. – И разводиться... пока не буду. Но условия будут мои.
– Какие? – быстро спросил Сергей.
– Первое. Денис отдает деньги по графику. Пять тысяч в месяц, каждое первое число. Пропустил платеж – иду в полицию.
Денис закивал.
– Второе. Никаких больше тайн, Сергей. Никаких решений за моей спиной. Любые деньги брату – только с моего согласия.
– Хорошо.
– Третье. Я открываю отдельный счет в банке. Часть зарплаты буду откладывать туда. Это мои личные деньги.
Сергей поморщился, но кивнул.
– И последнее. Семейная терапия. Найдем психолога, будем ходить. Потому что доверие так просто не вернешь.
– Алена права, – поддержала Валентина Петровна. – И я буду контролировать, чтобы вы выполняли договоренности. Оба.
Месяц спустя. Февральское утро, за окном метель. Я сижу на кухне, проверяю банковское приложение. Денис перевел первые пять тысяч – вовремя, как обещал.
Сергей варит кофе. Мы were на втором сеансе у психолога. Тяжело идет, но идет. Он учится говорить о чувствах, я учусь снова доверять.
– Алена, – говорит он, не оборачиваясь. – Я подумал... Может, на майские съездим куда-нибудь? Втроем, с Катей?
– На какие деньги? – спрашиваю я.
– Накопим. Есть еще три месяца. Я подработку возьму.
Поворачивается, смотрит с надеждой. Я вижу в его глазах страх – вдруг откажу, вдруг не прощу.
– Посмотрим, – говорю я. – Время покажет.
Из комнаты выбегает Катя с рюкзаком.
– Мам, пап, я в школу!
Обнимает нас обоих, убегает. Для нее мы все еще семья. Целая, настоящая.
Может, так и есть? Семья – это не только радость и доверие. Это еще и умение прощать, работать над отношениями, идти дальше после предательства.
Я еще не простила до конца. Рана свежа, доверие не вернулось. Но я стараюсь. Мы оба стараемся. И Катя радуется, что родители не развелись, как у ее подруги Маши.
Жизнь продолжается. С долгами, обидами, попытками начать заново. С утренним кофе и февральской метелью за окном. С надеждой, что однажды снова станет как раньше.
Или нет. Время покажет.
***
Казалось, буря миновала, но март принес цунами. Ночной звонок, реанимация — у свекрови обширный инсульт. Пока врачи боролись за её жизнь, я искала полис в её сумочке и нашла смятый договор залога её квартиры. Дата стояла вчерашняя, а внизу — записка дрожащей рукой: «Алена, молчи. Я узнала страшную правду про Дениса, это были не просто долги...» Читать 2 часть...