- Итак, у вас появился новый директор, - начал разговор я, - пододвигая чайник с чаем поближе к себе, - и ему действительно рассказали о тебе?
- Да, новый директор. Теперь он уже постоянно присутствовал на всех совещаниях и обсуждениях. И да, ему действительно в первые же дни, как я и предполагал, рассказали о местных лучших практиках и списке тех, кому не повезло попасть в блокнот Кардинала.
Директор молча и внимательно слушал долгие и тяжелые выступления несчастных. Он не задавал вопросов и ничего не комментировал, только слушал. Его взгляд изменился и не было в нем уже тех искорок первоначальной радости, когда мы встречали друг друга в коридорах. Он наблюдал.
- Он не встал на сторону Кардинала и не сидел за столом в комнате пыток?
- Да, он не торопился присоединяться ни к одной из сторон тогда. Он видел и комнату пыток, и дискриминацию, и отдельные столики в столовой – но снова ничего не докладывал в Комплаенс.
И все бы было хорошо, если бы не тот роковой для него комитет по продвижению сотрудников. Регламент компании обязывал всех руководителей участвовать в нем, и я тоже участвовал. Суть встречи была в том, чтобы кандидат подготовил выступление о своих свершениях за последний год и доложил это перед комиссией. Потом кандидат должен был удалиться в коридор и вернуться уже на оглашение решения комиссии.
В тот роковой день рассматривался вопрос о повышении одного из любимчиков главной любовницы Кардинала. Паренек, будучи абсолютно уверенным в позитивном исходе, не стал тратить много времени на подготовку презентации, да и в целом успехов-то особых у него не было. Но в его случае этого и не требовалось. По факту комитет был чистой формальностью – от комиссии требовалось только прослушать выступление, проголосовать «за» и разойтись по своим делам.
И вот, когда пришло время голосовать, произошло то, чего никто не ожидал. Все члены отдали свои голоса за кандидата, а когда очередь дошла до нового директора – тот взял и проголосовал против. А именно его голос был решающим.
- Ого, - не удержался я, - прямое столкновение с Кардиналом? – интересно.
- Да, все замерло тогда в кабинете, повисла гробовая тишина. Любовница удивленно приподняла бровь и в пол-оборота повернулась к новому директору:
- Ты, наверное, не понял. Все проголосовали за.
- Это я увидел, - ответил он спокойно, - все проголосовали за, а я проголосовал против. Здесь нет ошибки. Я считаю, что кандидат слаб и не должен занимать пост эксперта по производству.
Напряжение нарастало, и все взоры устремились к любовнице.
- Нет, ты все-таки не понял, - продолжила она с надменным выражением в голосе, - я (и это слово было произнесено с нажимом) проголосовала за.
- Так бывает, - также спокойно отвечал новый директор, - ты проголосовала за, а я проголосовал против. Это нормально.
Теперь все взоры устремились на кардинала. В кабинете стояла звенящая тишина. И тогда кардинал медленно и внушительно поднял глаза нового директора. Он смотрел пристально, исподлобья и не моргая, он чеканил каждое свое слово:
- И все-таки, ты, наверное, не понял, - это было сказано по слогам, - я (тут он сделал паузу и затянулся дымом сигареты) проголосовал за.
- Понятно, понятно, - все также мягко и добродушно парировал новый директор, - и ты, и она проголосовали за, а я проголосовал против. Кандидат дальше не идет. Тема закрыта.
- Вот это поворот! – ошеломленно и тихо сказал я, - вот это накал страстей!
- Да, все были ошеломлены в том день, никто не проронил ни звука до конца совещания. И все взоры были направлены только на кардинала.
Кардинал медленно встал, подошел к двери и объявил кандидату, отрицательное решение комиссии. Видимо, это повышение откладывалось. Но на недолгий срок, до момента назначения нового директора по производству. Все молча разошлись…
- А дальше? – я сгорал от нетерпения
- На следующий день, зайдя в столовую и выбрав себе свободный столик, я увидел нового директора. Он теперь, как и я, обедал в одиночестве, за пустым столиком.