Каждый из нас с детства помнит строки Пушкина из «Сказки о царе Салтане»:
> В бочку с сыном посадили,
> Засмолили, покатили
> И пустили в Окиян —
> Так велел-де царь Салтан.
Этот яркий и жестокий образ прочно засел в нашем сознании как типичное наказание для неверной (или оклеветанной) жены на Руси. Но давайте, как подобает людям, ценящим факты, зададимся вопросом: а было ли так на самом деле? Правда ли наши предки так изобретательно избавлялись от виновниц семейных драм? Как историк, могу вас заверить: реальность была куда прозаичнее, но от этого не менее суровой. Давайте разберемся, как на протяжении веков менялось отношение к женской неверности, и отделим сказочные вымыслы от исторических фактов.
Мифы язычества и прагматизм новой веры
Для начала заглянем в глубокую древность, в дохристианскую Русь. И здесь нас ждет первый сюрприз: мы почти ничего не знаем наверняка. Письменных источников той эпохи практически не сохранилось, а то, что есть, написано уже поздними, христианскими авторами. Можно предположить, что в языческом обществе, где род и община стояли на первом месте, измена женщины рассматривалась в первую очередь как оскорбление рода мужа и посягательство на его собственность.
Наказание, скорее всего, было быстрым и жестоким, и вершил его сам муж или глава рода. В ход могло пойти все что угодно — от изгнания до убийства. Но это было не государственное правосудие, а внутреннее дело семьи или клана. Никаких формализованных процедур с бочками, очевидно, не существовало. Это была эпоха права сильного.
Все кардинально меняется с Крещением Руси в 988 году. Вместе с новой верой из Византии приходит и новое, кодифицированное право. И вот тут начинается самое интересное. Церковь, взяв на себя роль морального арбитра, смотрит на прелюбодеяние не только как на грех, но и как на... источник дохода.
Устав князя Владимира Святославича (конец X - начало XI века) передавал все дела о семейных проступках в ведение церковного суда. А Устав князя Ярослава Мудрого (XI век) уже подробно расписывает наказания. И что же мы там видим? За прелюбодеяние жены знатного боярина полагался... крупный штраф! «Аще боярьская жена великых боляръ или меньшихъ, то епископу 5 гривенъ злата, а князь казнить ю». То есть епископ получал свою долю, а дальнейшая судьба женщины («казнить ю») оставалась на усмотрение князя (и мужа), что могло означать и телесное наказание, и заточение.
Малоизвестный факт №1: Церковь фактически создала «прейскурант» на грехи. За измену жены простолюдина штраф был меньше, но все равно ощутимый. Получался такой богоугодный бизнес-план: грешники каются, а казна митрополии пополняется. О справедливости и равенстве полов речи не шло: наказание для неверного мужа, если и упоминалось, было несравнимо мягче.
«Домострой»: идеология страха и реальность плетки
Перенесемся в XV–XVII века, в Московскую Русь. Это время централизации власти и укрепления патриархальных устоев. Идеальный портрет эпохи рисует нам знаменитый «Домострой» (середина XVI века). Это не закон, а скорее сборник нравственных правил и бытовых советов. И советы там даются весьма конкретные.
«Домострой» прямо предписывал мужу учить жену, в том числе и с помощью физической силы. Но не как попало!
«Плеткою жезла тихонько побить, за руки держа. И плети тихо бьют, и страшно, и больно, и здорово, и вреда не бывает».
Вот вам и цитата эпохи. Тут вам и забота о «здоровье», и педагогический эффект. Измена в этой системе координат — тягчайшее нарушение порядка, бунт на семейном корабле. И наказание за него было делом в первую очередь самого мужа. Публично выносить сор из избы было не принято, но в четырех стенах дома неверная жена могла сполна ощутить на себе праведный гнев супруга, подкрепленный весомым аргументом в виде плетки.
Помимо домашнего насилия, которое тогда считалось нормой, мощнейшим инструментом наказания был общественный позор. В деревне или городском посаде, где все друг друга знают, слух о неверности распространялся мгновенно. Женщину могли подвергнуть остракизму, оскорблять на улице, отказать в помощи. Этот психологический гнет порой был страшнее любых телесных наказаний.
От плетки к монастырю: суровый закон 1649 года
Настоящий переворот в «юриспруденции измен» произошел в 1649 году с принятием Соборного уложения царя Алексея Михайловича. Это был первый свод законов, напечатанный типографским способом и разосланный по всей стране. Государство забирало дело о прелюбодеянии из рук церкви и мужа, превращая его в уголовное преступление.
И наказание было прописано с холодной юридической точностью.
Малоизвестный факт №2: Согласно главе XXII, статье 1 Соборного уложения, женщину, уличенную в прелюбодеянии, ждало не утопление в бочке, а принудительный постриг в монахини.
Процедура была следующей: женщину приводили в суд, и если вина была доказана (а для этого требовались свидетели), ее отправляли в монастырь «на год». Там она должна была жить по строгому уставу и замаливать грехи. Через год мужу давалось право выбора: он мог подать челобитную и «взять» жену обратно. Если он ее прощал и забирал, семья воссоединялась. Но если в течение года муж не проявлял такого желания, женщина оставалась в монастыре до конца своих дней. Если же прощенная жена изменяла снова, ее ссылали в монастырь уже пожизненно, без права на помилование.
А что же мужчина-любовник? Его ждала «торговая казнь» — то есть публичная порка кнутом на рыночной площади. Сурово, но не фатально. А вот если муж заставал жену с любовником и убивал обоих на месте, то по закону он считался невиновным. Такой вот аналог «состояния аффекта», законодательно закрепленный.
Историки оценивают эту норму как важный шаг в становлении государственного контроля над частной жизнью. С одной стороны, это унифицировало наказание и убрало самосуд. С другой — наглядно продемонстрировало тотальное неравенство полов перед законом. Мужчина за тот же проступок отделывался поркой, а женщина лишалась свободы, семьи и всей своей прежней жизни.
Заключение: от бочки до наших дней
Итак, подведем итог нашего исторического расследования. Легендарная «бочка и в воду» — не более чем красивый и жуткий образ из фольклора и литературы. В реальности же наказание за женскую неверность на Руси прошло долгую эволюцию:
* От жестокого, но нерегулируемого самосуда в языческие времена;
* Через систему церковных штрафов в Киевской Руси, где грех имел вполне конкретную цену;
* К домашнему насилию, узаконенному «Домостроем», и общественному порицанию в Московском царстве;
* И, наконец, к государственному наказанию в виде принудительной ссылки в монастырь, закрепленному в Соборном уложении 1649 года.
История наказаний за измену — это зеркало, в котором отражается не только правовая система, но и нравы, ценности и социальная структура общества. Мы видим, как менялось отношение к женщине: от собственности мужа и рода до «грешницы», пополняющей церковную казну, и, наконец, до преступницы перед лицом государства.
И хотя сегодня, к счастью, подобные законы кажутся нам дикостью, отголоски того мира все еще слышны. Двойные стандарты в оценке мужского и женского поведения, практика «виктимблейминга» (обвинения жертвы) и публичное осуждение в социальных сетях — разве это не современная форма того самого общественного позора, который был так страшен для наших прапрабабушек? История, как всегда, заставляет задуматься не только о прошлом, но и о настоящем.
Спасибо за внимание! Изучайте историю, она увлекательнее любого романа.