Роман «Маленькая хозяйка большого дома» относится к поздним произведениям Джека Лондона. Он написан в 1914 году 38-летним Лондоном, издан в 1915-м. Помню, в подростковом возрасте я его читала, и тогда в нашем девичьем кругу мы были очарованы романтикой жизни богачей в шикарном поместье.
Сейчас, перечитывая роман, я не нашла в нём ничего того, что видела в детстве. Сначала мне привиделось сходство с утопическими описаниями идеального хозяйства Чернышевского в его знаменитом «Что делать?». Потом промелькнули изнеженные и экзальтированно-ненатуральные героини Фицджеральда из «Великого Гэтсби». Потом вообще показалось, что я читаю некую утопию об идеальном обществе. Наверное, Лондон и писал утопию.
Но задуманный, как книга о сельском хозяйстве, в основу которой положены идеи создания образцовой фермы и возрождения фермерства Калифорнии, роман плавно перешёл в разряд литературы о любовном треугольнике, с полным набором цветистых, сентиментальных преувеличений, с ненатуральными героями и театральными речами. Это один из самых слабых романов Лондона. Так считают многие исследователи творчества писателя, и я с ними согласна. Хотя сам Лондон считал иначе. Я его понимаю: он вложил в этот роман, во-первых, свою мечту об идеальном фермерском хозяйстве, к которому он стремился и из которого у него ничего не вышло, а во-вторых, в созданный им образ собственно хозяйки, 38-летней Паолы, он вложил черты своей второй жены Чармиан (она ко времени написания романа была лет на пять старше). Она была именно такой – экзальтированной, возвышенной, вычурной, хорошо играющей на рояле (между прочим, прелюдию Рахманинова), но в то же время готовой рискнуть и любящей опасные приключения. Кстати, критики, когда вышел роман, писали, что таких женщин не бывает. Но тут уж они ошибались: Лондон списал свою Паолу с Чармиан почти точно, если не брать во внимание внешность (не хочу обидеть Чармиан, но Паола в романе описана миниатюрной красавицей)
Ненатурален и главный герой романа – Дик Форрест. Да, Лондон много вложил в него от себя – и страсть к путешествиям, и описание плаваний к тропическим островам, и способность к самообразованию, и раннее взросление – всё, кроме одного: Дик Форрест, в отличие от Джека Лондона, был очень богат. Получив отцовское наследство в 13 лет, он не захотел жить в богатом доме под присмотром опекунов, а пустился на поиски приключений.
«Тринадцати лет он убежал из дома, оставленного ему отцом-миллионером; окончил университет, когда ему еще не было двадцати одного года, а затем решил изведать соблазны всех сказочных гаваней и сказочных морей. С трезвой головой и пылающим сердцем шел он, смеясь, на любой риск, только бы получить желанное, и окунулся в тот бурный мир приключений, который буквально у него на глазах все же вынужден был покориться закону и порядку».
Отучившись, он удачно женится и покупает себе огромное имение в Нью-Мексико, где и организовывает то самое идеальное фермерское хозяйство.
«Сын богатых родителей, он никогда не мотал отцовских денег. Рожденный и воспитанный в городе, он вернулся к земле и так преуспел, что где бы скотоводы ни встретились, они непременно упоминали его имя. Огромное имение его было свободно от долгов и закладных. Он был владельцем двухсот пятидесяти тысяч акров земли… В его хозяйстве все до последней мелочи было поставлено на широкую ногу и вместе с тем вполне отвечало последнему слову науки. Его управляющие пользовались бесплатными квартирами в домах, стоивших от пяти до десяти тысяч долларов, а жалованье они получали в зависимости от своих качеств; это были лучшие специалисты, собранные со всего материка, от Атлантического до Тихого океана. Если ему нужны были бензиновые тракторы для вспашки низменностей, он покупал сразу большую партию. А если он запруживал воду в горах, то строил огромные плотины, создавал целые озера вместимостью чуть не в миллиард галлонов воды. Если Дик осушал болота, то, вместо того чтобы поручать это специальным предприятиям, он сам выписывал мощные землечерпалки… Он был достаточно умен и понимал, что без чужого ума не обойдешься и что, покупая эти чужие умы, приходится платить самым способным значительно больше обычной рыночной цены, — достаточно умен, чтобы направлять эти купленные им умы на служение его интересам»
После экскурса в детство и юность героя мы видим его уже сорокалетним.
«И вот ему стукнуло сорок лет; его взгляд был ясен, сердце билось ровно, он чувствовал себя здоровым и в расцвете сил».
Он прекрасно разбирается в сельском хозяйстве, каждый день с самого раннего утра объезжает свои владения, где замечает всё: кто как работает, как себя чувствуют его животные, как растут на полях злаки, а ещё даёт советы своим работникам относительно их жизни. Вот, к примеру, он отговаривает одного из своих работников разрешить его дочери учиться в университете. Незачем, мол, женщинам учиться. Их предназначение совсем в другом.
«…для наших женщин в большинстве случаев самое главное — любовь к мужчине и материнство, к которому они предназначены природой. В биологии нет никаких оснований для всей этой современной женской кутерьмы из-за работы и политических прав… Наш промышленный строй не дает женщинам возможности выйти замуж и заставляет их работать. Но не забудьте, что промышленные системы приходят и уходят, а законы биологии вечны… Каждая женщина была и останется женщиной прежде всего. Пока наши девочки будут играть в куклы и любоваться на себя в зеркало, женщина будет тем, чем была всегда: во-первых, матерью, во-вторых, подругой мужчины, женой. Это, повторяю, подтверждается статистикой. Я следил за судьбою женщин, окончивших учительский институт. Не забудьте, что те из них, кто выходит замуж до окончания курса, исключаются из института. Но и те, кто успевает окончить его, преподают в среднем не больше двух лет. А если принять во внимание, что многие из кончающих некрасивы или незадачливы и обречены судьбою оставаться старыми девами и всю жизнь преподавать, то срок работы тех, кто выходит замуж, еще сократится».
Странное рассуждение для Джека Лондона, ярого сторонника марксизма! Впрочем, есть в романе отголоски и социалистических идей – Дик Форрест выделяет на своей земле участок плодородной земли и раздаёт его по наделам бедным семьям с тем, чтобы они кормились выращенным урожаем.
«Я разделил эти пять тысяч акров на участки по двадцати акров и считаю, что каждый такой участок может не только свободно прокормить одно семейство, но и приносить по меньшей мере шесть процентов чистого дохода.
— Это значит, — высчитывал корреспондент, — что, когда участки будут розданы, землю получат двести пятьдесят семейств, или, считая в среднем по пять человек на семью, тысяча двести пятьдесят душ».
(Между прочим, 20 акров – это чуть больше восьми гектаров на семью! Это вам, однако, не шесть соток!)
Но есть условие: фермеры должны хозяйничать на земле с использованием передовых методов.
«Земля на всех участках совершенно одинаковая. Эти участки, как горошины в стручке, один к одному. И плоды работы на каждом участке через некоторое время должны сказаться. А когда мы сравним между собой результаты, полученные на двухстах пятидесяти участках, то фермер, отстающий от среднего уровня из-за тупости или лени, должен будет уйти.
Условия созданы вполне благоприятные. Фермер, взяв такой участок, ничем не рискует. Кроме того, что он соберет со своей земли и что пойдет на пищу ему и его семье, он получит еще тысячу долларов в год деньгами; поэтому все равно — умен он или глуп, урожайный год или неурожайный — около ста долларов в месяц ему обеспечено. Лентяи и глупцы будут естественным образом вытеснены теми, кто умен и трудолюбив. Вот и все. И это послужит особенно очевидным доказательством всех преимуществ интенсивного хозяйства. Впрочем, этим людям обеспечено не только жалованье. После его выплаты мне как владельцу должно очиститься еще шесть процентов. А если доход окажется больше, то фермеру поступает и весь излишек».
Вот такая программа была выработана Джеком Лондоном и вложена в уста своего героя. Я, правда, не очень поняла, кто при такой системе останется в выигрыше, а кто потеряет в деньгах.
Видно, что в описание поместья Дика Форреста Джек Лондон вложил свою несбывшуюся мечту о Доме Волка (тем, кто не в курсе, напомню, что Джек Лондон старался воплощать в жизнь все свои мечты, но одна осталась невоплощённой – мечта об огромном доме, Доме Волка. Он сам разработал проект, сам руководил строительством, но, когда дом был уже готов, а Лондон с домочадцами собирался в него переезжать, дом сгорел. Был ли то несчастный случай или поджог, так и осталось невыясненным). Большой дом Дика Форреста описан Лондоном с мельчайшими подробностями: из чего построен (из бетона – это минус, но сделаем скидку на время), какую площадь занимает, какой длины были фасады, какой толщины и цвета стены, обстановка комнат, все технические приспособления, ну и так далее, вплоть до имён многочисленных слуг-китайцев, фонтана с золотыми рыбками и цветов во внутренних двориках. Кстати, так же подробно описаны и сельскохозяйственные животные. Порода, окрас и длина шерсти, имена, вес, цена, сколько купить, сколько продать (продаёт бычков и баранов Дик не поштучно, а вагонами!)… Как будто не роман читаем, а брошюру по сельскому хозяйству. Впрочем, страницы, посвящённые племенным лошадкам, их разведению, внешности, беговым качествам, характерам очень хороши, и читаются с интересом, тем более в год лошади.
Но, как я уже упоминала, вскоре сельскохозяйственная утопия превращается в любовный роман.
Поначалу идут сентиментальнейшие описания отношений Дика и Паолы.
Вот яркий образец стиля романа. Так общается Дик со своей женой Паолой:
«Опять послышалось трепетное, тонкое щебетание канареек, но взволнованное и переходящее в пронзительный писк. Паола и Дик слушали их с восхищением, как вдруг в этот хор крошечных золотистых любовников, внезапностью судьбы, мгновенно заглушив его и поглотив, ворвался другой звук, не менее дикий, певучий и страстный, но потрясающий своей мощью и широтой.
Мужчина и женщина тотчас устремили жадные взоры через застекленные двери на дорожку, обсаженную сиренью, и, затаив дыхание, ждали, когда на ней появится огромный жеребец, — ибо это он трубил свой любовный призыв. Все еще невидимый, он затрубил вторично, и Дик сказал:
— Я спою тебе песню, моя гордая луна. Не я сложил ее. Это песнь нашего Горца. Это он ее трубит. Слышишь, опять! И вот что он поет: «Внемлите мне! Я — Эрос. Я попираю холмы, моим голосом полны широкие долины. Кобылицы на мирных пастбищах слышат меня и вздрагивают, ибо они знают мой голос. Травы становятся все пышнее и выше, земля жирна, и деревья полны соков. Это весна. Весна — моя. Я царь в моем царстве весны. Кобылицы помнят мой голос, ведь он жил до них в крови их матерей. Внемлите мне! Я — Эрос. Я попираю холмы; и, словно герольды, долины разносят мое ржание, возвещая мой приход».
Паола теснее прижалась к мужу, и он крепче обнял ее; она коснулась губами его лба. Оба смотрели на дорогу, на которой вдруг, как величественное и прекрасное видение, появился Горец».
А дальше идёт не менее розово-слюнявое описание того, как на зов жеребца откликнулась молодая кобылица, и, глядя на лошадей, Дик поёт любовную песню своей жене… Да, более «романтичное» описание можно встретить, наверное, лишь в низкосортных любовных романах… Впрочем, нет, я ошиблась. Дик, не прерывая песнь любви, одним глазом всё же продолжал читать брошюру о болезнях свиней… А чуть позже, между двумя па танго, Дик обсуждает с компаньоном достоинства мериносов.
Любовная же часть романа начинается с приезда в имение Форреста его давнего знакомца Ивэна Грэхема. Тут можно дальше не писать, и так всё понятно.
Что ещё есть в романе, кроме описаний животноводческого хозяйства и любовного треугольника? Много рассуждений философского характера о метафизике, музыке, об искусстве, об отношениях мужчины и женщины. И вот тут мне прямо послышались явные отголоски нашего русского Серебряного века с поклонением Прекрасной Даме.
В поместье Форрестов постоянно собиралось множество гостей – и мужчин, и женщин, причём женщин разного возраста, от 18 и до... Но все поголовно мужчины смотрели только на хозяйку поместья, Прекрасную Паолу. Все были влюблены только в неё, но влюблены платонически, они ей возвышенно поклонялись. Сказать по правде, она, такая, как её описал Лондон, вполне достойна поклонения: красива, стройна, моложава, спортивна, прекрасно играет на фортепиано и поёт, прекрасно рисует пейзажи и портреты, разбирается в живописи (на стене в её покоях висит полотно Верещагина, предполагаю, что подлинник, как бы даже не «Апофеоз войны»), вышивает по собственным рисункам, свой собственный внутренний дворик спроектировала сама, как профессиональный архитектор, а ещё занимается селекцией животных. Ну просто талантлива во всём, не женщина, а идеал. Откуда только время берёт на всё?
Но всё же чего-то ей в жизни не хватает... Чего? Да обычного женского счастья. Мужской любви – не преклонения, а именно любви. Детей, в конце концов. Нет, её муж, Дик, очень её любит, но... видимо, как-то не так. Ну судите сами. У них не просто разные спальни, но спальни в разных концах огромного дома. Встречаются они на несколько минут утром – пожелать друг другу доброго утра, и вечером – он целует её перед сном, если она позволит. Откуда тут взяться детям?
Вообще, Паола описана как очень инфантильная личность (в некоторых местах мне вообще показалось, что у неё имеются какие-то проблемы психологического характера), такая женщина-девочка. Ей уже 38 лет, а она предпочитает играть с гостями во всякие примитивные игры (облить гостей водой или ударить их молотком по голове – правда, через дверь. Смешно, да?). А то может целыми днями вообще из своего крыла дома не выходить, и плевать на всяких там гостей.
Но вот, наконец, пришла и её пора, она влюбилась... Она бы, пожалуй, и не влюбилась, но Ивэн, не зная порядков дома Форреста, не стал преклоняться Паоле, а посмотрел на неё как на женщину, мужским взглядом. И Паола поплыла, что называется.
А дальше начинаются страдания. Люблю – не люблю. Люблю того, нет – этого. Уезжай – нет, останься. Кого мне выбрать – не знаю. Хочу обоих одновременно. Одного для души, а другого – для... прочего. Они оба такие красивые, и оба без ума от меня!
Лондон описал своих героев как идеальных людей. Полюбила жена другого – ну что же, пусть ей будет хорошо. Да, настоящая любовь, наверное, так и должна проявляться: в желании счастья тому, кого любишь.
«Хэнхок добавил:
Вы, значит, защищаете свободную любовь?
– Я могу, к сожалению, ответить только избитой формулой: несвободной любви быть не может»
Но ведь человек – не машина! Свои чувства, свои эмоции куда денешь? Неужели не стоило вступить в борьбу за любимую женщину? Но нет, Дик молча страдает и отступает, не забывая при этом заниматься своими рудниками, скотным двором и прочим огромным хозяйством. А Паола, между прочим, ждала, чтобы он за неё поборолся. Чего проще? Выгнать из дома такого «друга», да и всех прочих гостей, побыть наедине, поговорить... Но нет!
«Нет, чёрт возьми, не будет он, как трус, убегать с женой от другого мужчины!»
Дик слишком рационален, чтобы ставить любовь выше целесообразности. Об этом хорошо говорит один из эпизодов романа. Когда к нему приходит одна из жительниц того самого фермерского посёлка, который он организовал, раздав землю, с жалобой на соседа, который к ней пристаёт, Дик избавляется именно от этого нарушителя спокойствия. Не потому, что он нарушает нормы морали, а потому, что из-за его действий страдает качество работы, хуже работают сразу два члена коллектива – женщина и её муж.
А дальше ещё один показательный небольшой эпизод. Дик везёт одного из своих гостей в ту самую колонию фермеров похвастаться прибавкой... населения!
«За последние дни там прибавилось пятеро.
А я думала, что комплект уже заполнен, – сказала Паола.
Так оно и есть, – ответил Дик с сияющим лицом. - Это новорождённые. У самого безнадёжного семейства родилась сразу двойня».
То есть, понимаете, для Дика одинаковой радостью является прибавление поголовья стада, и такое же прибавление человеческого населения (стада). Но это просто маленький штрих к портрету.
В итоге так и получилось, что все главные герои романа – сверхположительные, суперположительноые, а счастья не нашли, запутавшись в трёх соснах.
Конец романа написан в том же романтическом ключе, абсолютно ненатурально, и, как мне показалось, Паола поступила неожиданно и нехарактерно для себя. Не буду до конца раскрывать сюжет, вдруг кто-то ещё не читал.
В целом хочу сказать, что роман, на мой взгляд, получился неудачным именно потому, что женской аудитории будет неинтересна сельскохозяйственная часть, а мужчины, предполагаю, заснут на описании любовных переживаний.
Ничуть не умаляя таланта писателя скажу, что всё же произведения о завоевателях Севера, о мужественных людях, о животных удавались ему лучше.
Прошу прощения за такой длинный текст.