Плантации, сахар и рабы кажутся порождением Нового Света. Карибы, Бразилия, Виргиния – именно туда обычно относят рождение колониальной экономики. Но эта картина вводит в заблуждение. К моменту открытия Нового Света европейцы уже несколько столетий развивали модель рабовладельческих плантаций в Средиземноморье, и началось всё с сахара.
Сахарный тростник и технологии его переработки пришли в Средиземноморье вместе с арабской экспансией VII–VIII веков. В 630–830 годах арабы завоевали Ближний Восток, Северную Африку, Испанию и ряд средиземноморских островов. Уже во второй половине VII века источники фиксируют сахарное производство в Сирии, Палестине и Египте. Вскоре оно появляется и в западном Средиземноморье – в Марокко, Испании и на Сицилии, недаром говорили, что «сахар следовал за Кораном». Однако полноценная коммерческая отрасль сложилась лишь через несколько поколений: первые свидетельства западного производства относятся к концу IX – X векам. Уже около 900 года сахар экспортировался с Сицилии, а к середине X века современники описывают эту промышленность как процветающую.
Нормандское завоевание Сицилии и крестовые походы привели северных европейцев в соприкосновение с сахарной экономикой Леванта. Рост спроса стимулировал расширение плантаций в Палестине и перенос производства на Родос, Мальту, Крит и Кипр. За несколько столетий почти не осталось прибрежных долин Средиземноморья, где при наличии воды не выращивали бы тростник.
Сахарный тростник – тропическая культура, требующая жары и влаги. Средиземноморье стало самым северным регионом его возделывания и зоной постоянного климатического риска. В континентальной Европе тростник не приживался, а потому производство концентрировалось на особых экологических нишах, прежде всего на островах. Даже там качество сырья оставалось ниже, чем в Египте и Леванте, селекция была безрезультатной, а технологии – труднодоступными.
Главным преимуществом европейцев стала торговая инфраструктура. В Средиземноморье остро не хватало древесины для уваривания сока, но, в отличие от арабов, итальянские купцы могли завозить топливо из Европы. К концу XV века они начали вывозить полуфабрикат и перерабатывать его в центрах ранней мануфактуры – сначала в Венеции, затем в Антверпене.
Сахар был элитным и крайне востребованным товаром. Арабы не могли резко расширить производство из-за нехватки топлива, европейцы – из-за экологических ограничений. Даже немного более дешёвый европейский сахар приносил огромные прибыли. Альтернатив ему не существовало, но все искали способы ещё как-то сократить издержки.
Сэкономить решили на рабочей силе. Если первоначально тростник выращивали свободные арендаторы и зависимые крестьяне, то после крестовых походов и прихода итальянских купцов ситуация изменилась. Войны и эпидемии вызвали острый дефицит населения. На Кипре, Крите, Родосе, Мальте и Хиосе основу рабочей силы всё чаще составляли рабы. Островной характер владений почти исключал массовый побег, а потери легко восполнялись покупкой новых людей. Так формируются первые плантационные хозяйства. Параллельно складываются и колониальные отношения: Крит и Кипр превращаются во владения Венеции, ориентированные на экспорт сырья.
Драматический упадок средиземноморских плантаций был связан не с кризисом модели, а с открытием региона, где она могла работать несравнимо эффективнее. В Америке тростник рос круглый год, земли были неограниченными, а океанское судоходство снижало издержки. Приток американского серебра расширял спрос, а уничтожение коренного населения и массовый ввоз африканских рабов создали условия для взрывного роста производства.
Принципиально важно, что плантационная экономика и новое рабовладение не были «изобретены» в Америке. Америка лишь распространила и радикализировала модель, сформированную в средневековом Средиземноморье – модель, выросшую из арабской аграрной революции, крестоносных колоний и зарождавшегося итальянского капитализма.