— Лена, отойди от ребёнка! Ты посмотри на свои руки, они же трясутся! Ты сейчас его уронишь, покалечишь, а потом что? В окно выйдешь?
Голос Игоря, обычно спокойный, сейчас звучал как скрежет металла по стеклу. Он стоял в дверном проёме кухни, уперев руки в боки, и смотрел на меня не как на жену, с которой прожил семь лет, а как на досадную помеху. Или как на бомбу замедленного действия.
Я прижала к себе трёхлетнего Веньку. Сын, чувствуя напряжение, захныкал и уткнулся носом мне в шею.
— Игорь, что ты несёшь? — тихо спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я просто даю ему кефир. Какой «уронишь»? Он сидит на стуле.
— Ты забываешься, Лена, — муж сделал шаг вперёд, его лицо скривилось в брезгливой гримасе. — Вчера ты забыла выключить утюг. Хорошо, что я вернулся. Позавчера ты полчаса искала ключи, которые были у тебя в кармане. А сегодня что? Опять смотрела в одну точку и не слышала, как сын тебя зовёт? Я звонил маме, она тоже заметила. Ты неадекватна.
У меня пересохло в горле. В последнее время в нашей квартире происходила какая-то чертовщина. То и дело пропадали вещи, переставлялись предметы, я находила соль в сахарнице и молоко в шкафу с посудой. Я, честно говоря, пугалась сама себя. В голове был туман, постоянная усталость наваливалась бетонной плитой. Может, это всё после декрета? Или гормоны?
— Я просто устала, Игорь, — попыталась оправдаться я, гладя Веньку по голове. — На работе завал, новый проект, ещё ты в командировки зачастил...
— Не надо валить с больной головы на здоровую, — отрезал он. — Ты больная, Лен. Тебе лечиться надо. Серьёзно. Я уже договорился с клиникой. Завтра поедешь, ляжешь на обследование. А Веньку я пока к своей маме отвезу. Или сам справлюсь.
— В какую клинику? — я похолодела. — Зачем ложиться? Я могу просто к врачу сходить, витамины пропью...
— Какие витамины?! — заорал он вдруг так, что Венька заревел в голос. — Ты опасна для общества! Для собственного ребёнка! Сына заберу я, ясно? А ты, пока справку не получишь, что у тебя чердак на место встал, к нему на пушечный выстрел не подойдёшь. Это не обсуждается. Собирай вещи, завтра утром отвезу.
Он выхватил плачущего сына из стульчика, даже не дав ему допить, и понёс в детскую, громко хлопнув дверью.
Я осталась стоять посреди кухни, глядя на недопитый кефир. Внутри всё сжалось в ледяной комок. Мне стало по-настоящему страшно. Неужели я схожу с ума?
Странности начались месяца три назад. Игорь тогда резко пошёл в гору на работе, стал приносить хорошие деньги, купил себе новый костюм, парфюм дорогой. А я, наоборот, превратилась в какую-то тень. Всё валилось из рук. Один раз проснулась от того, что в квартире пахнет газом. Прибежала на кухню — конфорка открыта. Игорь тогда смотрел на меня круглыми глазами и говорил: «Лена, ты что, чайник ставила и забыла поджечь? Ты нас взорвёшь когда-нибудь!»
А я не помнила. Вообще не помнила, чтобы заходила на кухню.
Я опустилась на табуретку и закрыла лицо руками. Слёзы текли по щекам, горячие, обидные. Как он может так со мной? Хочет забрать сына? Моего Веньку? Этого я не отдам. Но если я правда больная... если я могу навредить?
Игорь не вышел ужинать. Я слышала, как он воркует с кем-то по телефону в спальне. Наверное, с матерью, жалуется на «ненормальную» невестку. Свекровь, Зинаида Петровна, никогда меня особо не жаловала. «Простовата ты для моего Игорёши», — любила приговаривать она, поджимая губы. Ну да, Игорёша у нас менеджер среднего звена с амбициями Наполеона, а я обычный логист.
Поплакав, я пошла в ванную, умылась ледяной водой. Зеркало отразило бледную женщину с синяками под глазами. «Соберись, тряпка, — сказала я себе. — Если он хочет войну, он её получит. Но сначала надо понять, что со мной происходит».
Я тихонько пробралась в спальню. Игорь уже спал, отвернувшись к стене. Храпел он знатно, как трактор, так что разбудить его было сложно. На тумбочке валялся его планшет. Экран периодически загорался от входящих уведомлений. Я никогда не лезла в его гаджеты, считала это ниже своего достоинства. Но сегодня... Сегодня решалась моя судьба и судьба моего сына.
Дрожащими пальцами я взяла планшет. Пароль. Чёрт. Я попробовала дату рождения Веньки — нет. Дату свадьбы — мимо. Его день рождения? Тоже нет. Я уже хотела положить гаджет обратно, как вспомнила: три месяца назад, когда всё это началось, они купили новую машину. Он так радовался номерам. Три тройки и девятка.
Ввела «3339». Замочек щёлкнул, и экран разблокировался.
Сердце колотилось где-то в горле. Я зашла в мессенджер. В топе висел диалог с контактом, подписанным «Сергей Эдуардович Адвокат». Странно, зачем ему адвокат? На работе проблемы?
Я открыла переписку и начала читать. Сначала бегло, потом всё медленнее, чувствуя, как волосы на затылке начинают шевелиться от ужаса.
Игорь: Она сегодня опять истерику закатила. Я ей сказал, что она забыла ребёнка покормить. Хотя он ел час назад.
Адвокат: Отлично. Главное, дави на чувство вины. Пусть думает, что провалы в памяти реальны. Что с газом? Получилось?
Игорь: Да, я ночью встал, открыл вентиль. Она чуть с ума не сошла со страху. Думает, это она забыла выключить.
Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Это он... Это всё делал он! Газ, потерянные ключи, утюг...
Адвокат: Молодец. Свидетели есть?
Игорь: Мать подтвердит всё, что нужно. Соседка баба Валя тоже видела, как Лена искала ключи на лестничной клетке, а они были у меня в кармане. Я их потом незаметно ей в сумку подбросил.
Адвокат: Супер. Значит, план такой. Дожимаешь её до нервного срыва. Кладём в клинику, я уже договорился с главврачом, там свои люди. Ей ставят диагноз — какое-нибудь пограничное расстройство или депрессивный психоз. Этого хватит, чтобы суд определил место жительства ребенка с отцом. Ну а как недееспособной, ей при разводе и разделе имущества мало что светит. Квартира твоя, брачный контракт аннулируем по медпоказаниям, если получится доказать, что она уже тогда была "того".
Игорь: А точно получится? Я не хочу ей половину отдавать, это всё мои бабки, мои усилия.
Адвокат: Игорёк, не ссы. У нас на руках все карты. Ты главное сейчас держись роли заботливого мужа, который спасает жену от безумия. А, кстати, как там Алина? Ждёт?
Игорь: Алина уже вещи пакует, ремонт в детской обсуждаем. Говорит, что из неё мать лучше выйдет, чем из этой курицы.
Я выронила планшет на одеяло. Звук удара показался оглушительным. Венька в соседней комнате завозился. Я замерла, глядя на спящего мужа. Человека, которому я родила сына, которому варила борщи и гладила рубашки. Он не просто нашёл другую. Он решил уничтожить меня, сделать овощем, отобрать ребёнка и вышвырнуть на улицу с диагнозом «псих».
Я тихонько, стараясь не дышать, сделала скриншоты переписки. Руки дрожали, но уже не от страха, а от ярости. Переслала всё себе в «Избранное», потом на почту. Потом сфотографировала экран на свой телефон, для верности.
Всю ночь я не спала. Сидела на кухне, пила холодную воду и думала. План созрел к рассвету. Злой, холодный план.
Утром Игорь вышел на кухню сияющий.
— Ну что, Ленусь, собралась? Вещи где? В 10 нам выезжать.
Он налил себе кофе, мурлыкая какую-то попсовую мелодию. Я стояла у плиты, жарила сырники. Спокойно переворачивала их лопаткой.
— Я никуда не поеду, Игорь, — сказала я ровным голосом, не оборачиваясь.
— Это как? — он поперхнулся кофе. — Мы же всё обсудили. Тебе нужно лечиться. Ты опасна. Если не поедешь добром, я вызову бригаду. Санитары тебя скрутят, хуже будет.
— Вызывай, — я повернулась к нему. На лице моём не было ни слезинки.
Он нахмурился, достал телефон.
— Ты сама напросилась, дура.
— Игорь, а Алина в курсе, что у тебя кредит на машину не погашен? И что квартира куплена на деньги, которые мне бабушка оставила в наследство? Ипотеку-то мы платим, но первый взнос был мой. Документы все у мамы моей лежат, копии.
Его палец замер над экраном.
— Какая Алина? Ты бредишь, Лена. Опять глюки?
— Да та самая, — я взяла свой телефон и включила запись нашего ночного «разговора», точнее, я просто начала зачитывать переписку с планшета. Громко, с выражением.
«Что с газом? Получилось? — Да, я ночью встал, открыл вентиль».
Лицо Игоря пошло пятнами. Сначала красными, потом белыми. Он вскочил со стула.
— Откуда у тебя это? Ты взломала мой планшет? Это подсудное дело! Тайна переписки!
— А доведение до самоубийства и умышленное причинение вреда здоровью? Газ — это покушение на убийство, милый, причём не только меня, но и сына, — я усмехнулась. — И адвокату твоему, Сергею Эдуардовичу, привет большой. Кстати, я пробила его в интернете. Он же известный мошенник, его лицензии лишали пару лет назад, как он работает вообще?
Игорь молчал. Он смотрел на меня, как загнанная крыса. Вся его напускная уверенность, лоск успешного человека слетели в один миг. Перед о мной стоял жалкий, испуганный мужичонка.
— Значит так, — сказала я жёстко. — Сейчас ты собираешь свои вещи. Чемодан. Трус, носки, свои дорогие костюмы. И валишь к Алине. Или к маме. Мне плевать. Веньку ты увидишь только тогда, когда суд разрешит. А на развод я подам сама. И поверь мне, Игорь, у меня теперь есть такой компромат, что если ты хоть пикнешь насчёт «неадекватности» или попытаешься отобрать квартиру, я разошлю эти скрины всем. Твоему начальнику, твоим партнёрам, друзьям, родне. Пусть знают, как ты газ открывал в квартире с ребёнком.
— Ты не посмеешь... — прохрипел он. — Меня уволят.
— А мне плевать! — рявкнула я так, что лопатка для сырников звякнула о столешницу. — Ты меня пожалел, когда психопаткой выставлял? Ты сына пожалел? Вон! У тебя десять минут.
Он пытался что-то бормотать, угрожать, даже пытался вырвать у меня телефон. Но я заранее скинула скрины подруге и сестре, написав, что если со мной что-то случится — немедленно в полицию.
Когда за ним захлопнулась дверь, я сползла по стене в коридоре. Ноги не держали. Было больно, гадко, противно. Семь лет жизни коту под хвост. Но главное — я не сошла с ума. Я нормальная. Я хорошая мать.
Через час приехала моя мама. Я всё ей рассказала. Она плакала, обнимала меня и проклинала «этого ирода».
А потом начался развод. О, это была песня. «Крутой адвокат» Сергей Эдуардович испарился, как только запахло жареным. Игорь пытался торговаться, присылал Зинаиду Петровну, которая визжала под дверью, что я разрушила семью и лишила ребёнка отца.
— Это вы разрушили сына, воспитав его подлецом! — крикнула я ей через закрытую дверь.
Суд я выиграла. Переписку, конечно, как прямое доказательство приобщить было сложно, но она послужила отличным рычагом давления в кулуарных разговорах. Игорь подписал мировое соглашение, оставив нам квартиру (в счёт будущих алиментов, которые он платит нерегулярно, но это уже мелочи). С Алиной они прожили месяца два, а потом разбежались. Видимо, ей нужен был успешный мужчина при деньгах, а не алиментщик с подмоченной репутацией, которого понизили в должности после слухов о скандале.
Сейчас прошло уже полгода. Венька ходит в садик, я получила повышение. Дома у меня тишина и покой. Никто не прячет ключи, не включает тайком газ. Утюг всегда выключен, когда я ухожу.
Вчера Игорь приехал увидеться с сыном. Стоял в коридоре, какой-то помятый, в старом пуховике.
— Лен, может, попробуем всё сначала? — спросил он, глядя в пол. — Ну бес попутал, с кем не бывает. Семья же...
Я посмотрела на него и не почувствовала ничего. Ни злости, ни обиды. Только брезгливость, как тогда, когда нашла чужой волос на подушке.
— Нет, Игорь. Лечиться надо. Только не мне. А тебе — от совести, которой нет. До свидания.
Закрыла дверь на два оборота. Пошла на кухню, налила Веньке свежего кефира. Руки у меня больше не трясутся. Я абсолютно, совершенно здорова и счастлива. И никакие «адвокаты» этого не изменят.
Я премного благодарна за прочтение моего рассказа, спасибо за тёплые комментарии 🤍