— Вы думали, я буду молчать, пока вы меня грязью поливаете? Ошиблись, в моём доме теперь другие правила
Галина Сергеевна застыла с чашкой чая в руках, лицо на секунду перекосилось, словно с него сползла маска.
— Мариночка, что ты такое говоришь? — голос её дрогнул, глаза наполнились влагой. — Сынок, посмотри на неё... Она опять...
Муж, стоявший в дверях кухни, нахмурился.
— Марин, ты чего начинаешь? Мама же только чай пила.
Я посмотрела на мужа, который верил в «святую маму», и на эту женщину, которая методично уничтожала мою жизнь последние две недели, внутри у меня было пусто и холодно.
Чужой смех в своей квартире
Всё началось две недели назад. Я возвращалась с работы, уставшая, в сумке лежала последняя мелочь до зарплаты, премию задержали, а ипотека за мою добрачную квартиру съела почти всё. Мечтала только об одном: тишина, горячий душ и бутерброд с сыром.
Подходя к двери, услышала смешок, я знала этот смех, Галина Сергеевна. Открыла дверь, в прихожей стояли её растоптанные ботинки «прощай молодость» и пахло валокордином вперемешку с дешёвой пудрой.
— Ой, Мариночка! — выплыла она из кухни, поправляя вязаную кофточку. — А я вот приехала... У меня там трубы меняют, шум такой, пыль... Сынок сказал, можно у вас перекантоваться пару дней. Ты же не против? Я тихонько, с книжечкой.
Она смотрела на меня своими голубыми глазами, и мне стало стыдно за своё раздражение. Ну правда, старый человек, трубы...
— Конечно, Галина Сергеевна, располагайтесь.
Если бы я знала тогда, во что выльется это «перекантоваться».
Первые три дня прошли тихо, Галина Сергеевна действительно сидела в уголке с книжкой. Только вот книжка эта, как я заметила позже, была одна и та же, и страница не переворачивалась часами.
Зато она начала «помогать».
— Мариночка, я у тебя тут на комоде прибралась, а то бумажки валялись, некрасиво... Я их в папочку сложила, в шкафчик убрала.
Я кивала, глотая раздражение. Потом начались странности в домовом чате, туда захожу редко, только по делу, а тут соседка баба Валя встречает меня у лифта и смотрит так жалостливо:
— Маринка, ты бы отдохнула, лица на тебе нет и запах этот... ну ты понимаешь. Свекровь твоя говорит, ты устаешь сильно, стресс снимаешь...
— Какой запах? — не поняла я.
— Ну... спиртного, — прошептала баба Валя. — Ты не бойся, я никому, жалко тебя.
Я остолбенела. Я? Спиртное? Я бокал вина по праздникам пью, у меня гастрит!
Вечером я залезла в чат и нашла сообщение от «Галины С.»:
«Девочки, не шумите вечером, пожалуйста. Мариночка с работы приходит уставшая, ей бы поспать... Нервы у неё, сами понимаете. И запах иногда такой... ну, лекарства, наверное или настойки».
Вроде бы забота, а по факту — клеймо.
Я посмотрела на свекровь, которая сидела на диване, уткнувшись в телефон. Пальцы её дергались, будто она блох ловила на экране. Экран гас, она судорожно тыкала, чтобы он снова загорелся.
— Что читаете, Галина Сергеевна?
— А? — она вздрогнула, пряча телефон. — Да так... новости, страшно в мире, Мариночка.
Улика №1
В пятницу я полезла в шкатулку, чтобы надеть серьги, у нас с мужем была годовщина, мы собирались в ресторан, на деньги с его халтуры, слава богу. В шкатулке лежала одна золотая серьга с топазом, второй не было.
Я перерыла всё, подняла ковры, отодвинула диван, нету.
— Галина Сергеевна, вы не видели?
— Ой, нет, Мариночка. Может, закатилась? Или ты в прошлый раз потеряла? У тебя с памятью в последнее время... ну, сама знаешь, рассеянная стала.
Я промолчала, но в душу закралось подозрение, серьги я снимала вчера вечером, клала в шкатулку, помню это отчетливо.
А потом я решила проверить конверт «на коммуналку», всегда откладываю наличку, привычка, там лежало пятнадцать тысяч. Открыла ящик, аонверт был пустой, меня бросило в жар.
— Сергей! — позвала я мужа. — Ты брал деньги из конверта?
— Нет, — удивился он. — Зачем? У меня на карте есть.
— А мама твоя?
Сергей побагровел.
— Ты на что намекаешь? Мама — святой человек, копейки чужой не возьмет! Ты, Марин, реально заговариваешься. Может, сама потратила и забыла? Тебе бы к врачу...
Смотрел на меня с жалостью и... подозрением. Я поняла: семена, посеянные «заботливой мамой», дали всходы, думает, что я пью и забываю.
Тихое расследование
Я не стала орать, плакать, а включила режим «главбух».
В субботу, когда они ушли гулять в парк, я поставила старый смартфон на зарядку в прихожей. Камеру направила на комод, где лежала шкатулка и документы, прикрыла его шарфом, оставив глазок.
Потом села за компьютер, зашла в онлайн-банк, выписка по карте. Мелкие списания: 150 рублей, 300 рублей, 500 рублей. Получатель: «Stoloto», «WinLine», «Google Play Garena».
Каждый день, по десять раз на дню, пока я на работе.
Вспомнила, как она просила мой телефон «позвонить, а то у меня деньги кончились» и как однажды застала её с моей картой в руках — «ой, упала, я подняла». Картинка сложилась, она игроманка, тихая интеллигентная старушка сливает пенсию, а теперь и мои деньги, в онлайн-лотереи и слоты.
Вечером я лежала без сна и слушала, шорох на кухне, тихий шёпот, я встала, на цыпочках подошла к двери.
— ...да, ещё чуть-чуть... я почти отыгралась... — шептала Галина Сергеевна. — Завтра точно повезёт... Сынок не узнает... Я ей подкину потом, когда выиграю... А пока пусть думают, что она... ну, ты понял.
Утром, за завтраком, грянул гром, Галина Сергеевна сидела бледная, держалась за сердце.
— Серёжа... — сказала она слабым голосом. — Должна тебе сказать, я вчера видела... Марина ночью вставала. Она... она пила из бутылки, прямо на кухне и деньги... она их кому-то отдавала в подъезде, боюсь за неё.
Сергей посмотрел на меня, в его взгляде не было любви, был страх и отвращение.
— Марин, это правда?
— Это ложь, — сказала я спокойно. — Твоя мать врёт.
— Не смей! — он ударил кулаком по столу. — Мама врать не будет! Я давно замечал! Деньги пропадают, ты дёрганая, пахнет от тебя... Всё, хватит. Я блокирую тебе доступ к нашему общему счёту и карту твою заберу, пока не пролечишься.
Потянулся к моей сумке. В этот момент я поняла: меня загнали в угол, сделали алкоголичкой и воровкой в собственном доме. Я не отдала сумку, встала.
— Не трогай, — сказала я тихо. — А теперь смотрите оба.
Я достала телефон, подключила его к телевизору через повтор экрана.
— Видео от вчерашнего дня, 14:30.
На экране появилась наша прихожая, Галина Сергеевна подошла к комоду, оглянулась, открыла мою шкатулку, достала вторую серёжку с топазом, положила в карман кофты.
Сергей замер.
— Это... это она прибиралась... — пробормотал он.
— Смотрим дальше. Выписка по моей карте, вот списания, онлайн-казино, лотереи. Время совпадает с тем, когда твой телефон, мама, был «разряжен», и ты брала мой.
Галина Сергеевна вжалась в стул.
— И наконец, — я включила диктофонную запись ночного шёпота. «...я почти отыгралась... пусть думают, что она...»
Тишина в кухне стала плотной.
— Мама? — Сергей повернулся к ней. — Ты играешь?
— Это не я! — взвизгнула она. — Это монтаж! Она всё подстроила, пьяница!
Я подошла к ней.
— Ключи на стол, и чтобы я тебя больше не видела! — жёстко сказала я. — Вы думали, я буду молчать, пока вы меня грязью поливаете? Ошиблись. В моем доме теперь другие правила.
Она попыталась заплакать, но слёзы не шли. Маска сползла окончательно, перед нами сидела не «святая мать», а жалкая, проворовавшаяся старуха.
— Серёжа, скажи ей! — взмолилась она.
Сергей молчал, смотрел на экран телевизора, где его мать воровала серёжку его жены.
— Уходи, мам, — сказал он глухо.
— Что?! Ты выгоняешь мать?! Из-за этой...
— Уходи! — рявкнул он. — Ты украла у нас деньги, оклеветала Марину, ты... ты чудовище.
Она ушла через десять минут с проклятиями, с криками, что мы пожалеем, я сразу же вызвала мастера по замкам.
— Срочный выезд, замена личинки.
Пока мастер работал, я собрала вещи Сергея.
— Ты тоже, — сказала я, ставя чемодан в коридоре.
— Марин, ну я-то при чём? — он растерялся. — Я же не знал! Я на твоей стороне!
— Ты поверил ей, а не мне, — ответила я. — Ты хотел забрать мою карту, назвал меня пьяницей. Раз мама святая — иди к святой, а я паразитов не кормлю, и предателей тоже.
— Но квартира...
— Квартира моя, добрачная, а ты здесь никто. Вон.
Вечером я мыла полы, тёрла так, что руки болели, хотелось смыть этот запах лжи, валокордина и страха. Серёжку я нашла в ломбарде на соседней улице, квитанцию Галина Сергеевна выронила в прихожей, когда обувалась, выкупила, но вторую она уже продала.
Я села на кухне, налила себе чаю. Тишина, никто не шуршит, не шепчет.
Достала телефон и написала в чат подъезда:
«Уважаемые соседи! Галина Сергеевна больше у нас не живёт. Если она будет просить деньги "на лечение невестки" — не верьте, это мошенничество, заявление в полицию подано. С уважением, Марина».
Нажала «Отправить». Мне не было радостно, а было спокойно. Я вернула себе свою жизнь и свой дом.
Надоели скандалы? Читайте добрые рассказы о людях и настоящих родственниках: